Глава 21

Приоткрыла дверь, выглянула в коридор и тут же наткнулась на два серьёзные, если не сердитые взгляды. Мужчины, крепко сжимая рукояти мечей, в упор смотрели на меня. Вспыхнув, рывком закрыла дверь и чуть не зарычала от злости!

Нет, Дайрат не обманул меня. Теперь он действительно всерьёз взялся за меня и за мою жизнь. И сейчас я чувствовала себя пленницей в этом большом и прекрасном доме.

В прошлый раз у меня не было ни желания, ни возможности рассмотреть поместье как следует. Впервые оно поразило меня своими размерами и великолепием. Что ни говори, а прошлый наместник умел жить на широкую ногу.

Дом был сложен наполовину из камней, наполовину из дорого, но очень прочного дерева. Резные коньки и хитро сделанная крыша покорили меня своей красотой.

До сих пор не понимаю, почему Дайрат не захотел жить здесь?

Впрочем, ответ на этот вопрос я нашла очень быстро. Даже слишком.

Прогуливаясь вечером в день приезда, я всласть ощутила на себе «любовь» местного люда. Ёжившись и не зная, куда девать взгляд, я рассерженно краснела и лишь сильнее поднимала нос. Показывать всем, что мне неуютно вовсе не хотелось. Похоже, я теперь заслужила ту же славу, что и Дайрат.

И если сначала эта парочка мужланов доводила меня до ужаса и трепета, то сейчас волей-неволей была даже благодарна: лишних ушей можно было не опасаться.

Сира была слишком занята Рохель. Её свадьба начинала казаться действительно важным событием, которое могло примирить нас с жителями этого поместья.

Всё бы хорошо, но вынужденное затворничество, да ещё и в спальне Дайрата меня очень беспокоило: привилегии в виде второй спальни я лишилась.

Дайрат вновь скрылся в неизвестном направлении, оставив меня на Эдвинга. Тот мне не докучал, лишь убеждался, что я в порядке.

За эти три дня я напрочь извелась и изнылась сидеть в четырёх стенах.

Осторожный стук в дверь невероятно обрадовал меня.

— Да? — с надеждой и радостью я смотрела на дверь.

Внутрь зашёл Эдвинг, и я облегчённо выдохнула. Зашуршав юбками, резво села на кровать и широко улыбнулась.

— О, Эдвинг! Как же я тебе рада! Прошу, — кивком указала на стул.

— Я ненадолго, госпожа…

— Нет-нет! Останься, поговори со мной или я сойду с ума в этой спальне!

Мужчина замялся. Ему было неудобно отказывать, но соглашаться он не собирался.

— Эдвинг, хотя бы ответь: Дайрат скоро вернётся?

— Не могу этого знать, госпожа.

Чуть в ярости не пнула ножку кровати.

Страх перед незнакомцем с мечом в моей спальне никуда и не исчезал. Но злость на Дайрата росла с каждым днём. Никогда я не чувствовала себя так ужасно. Кажется, я близка к тому, чтобы впервые крупно поссориться со своим мужем.

— А где Сира?

— На кухне, госпожа.

— Могу я к ней спуститься?

— Нет, госпожа.

Да что же это такое! В таком большом доме я не принадлежу самой себе? Где столько людей, и где мне вряд ли что-то угрожает, кроме косых и язвительных взглядов суеверных слуг?

— Эдвинг…

— Я могу попросить её подняться к вам, как будет свободное время, госпожа.

Со вздохом легла на кровать и закрыла лицо руками. Я уже мало что понимала. Всё скрутилось в такой клубок, что не было никаких сил распутать его.

Лайла покинула меня, а тот осколок, что мне вернул Дайрат, перестал показывать что-либо. Словно… словно драконы решили оставить меня. Сколько бы я ни просила, сколько бы ни умоляла, они оставались глухи.

Впрочем, я же сделала свой выбор? Не так ли?

Придётся самой расхлёбывать ту кашу, что я заварила.

— Сэвайя?

В комнату заглянула Сира. В руках она сжимала большую корзину, на плоской крышке которой стояла невысокая и широкая плошка.

Поманив женщину рукой, облегчённо жмурилась и со вздохом вдыхала застоявшийся воздух, пахший деревом и горелым жиром от свечей.

— Эдвинг мне сказал, что тебе тут грустно. Но я пришла не одна, а с работой.

Ох уж эта Сира! Когда она сидела, сложа руки? Честно сказать, от этой привычки довольно быстро отучила и меня.

— Пусть ворчат эти старухи! Но я должна знать, что нам подают на обед!

Вот он невидимый защитник и наша опора. С таким тылом нечего бояться.

— Да? И что же это? — с лёгкой улыбкой наблюдала за Сирой, как она по-хозяйски устраивается возле стола, как ставит плошку и открывает корзину.

— Фасоль. Пока каждую не пересчитаю, не успокоюсь.

Всё так же улыбаясь, подсела к Сире и посмотрела прямо ей в такое морщинистое, но родное лицо.

— Он и тебя без работы оставил? Отправил на покой?

— Отправил, как же… Я столько лет кормила его и теперь доверить это каким-то глупым бабам, не отличающим фасоль от бобов? — Сира рассерженно фыркнула и запрокинула голову. — Знаю я, как они приготовят. Без души и любви… — ещё бурча, женщина зачерпнула горсть чищеной фасоли и придирчиво начала осматривать её. — Мы здесь чужие.

От этих слов невольно сникла.

— Почему Дайрата здесь так не любят? Он был добр к людям и поступал… достойно, — я вспомнила о той раздаче зерна. Мотнув головой, прогнала прочь наваждение и тоже вцепилась в фасоль, даже не зная, что хочу там найти: отличить её от бобов я бы тоже не смогла.

— Это ты у его братца спроси. Столько лет пожить под самым носом у наместника, у своего законного и положенного места, а получить его как подачку! — Сира рассерженно бубнила, словно и забыла обо мне. — Сколько Дайрат пытался вернуть земли матери и что? Что слышал? Ничего. Вот тебе клочок земли и довольствуйся малым. И тут на тебе! Подарок на свадьбу. А люди, знаешь, какие они? — женщина явно была не в духах, разговорившись, она напрочь забыла обо всём. В ней плескалась такая обида и злость, что я только затаила дыхание и молча слушала её. — Злые! Был наместник, позволял им делать что хотели… А Дайрат не такой, он порядок во всём любит. Встал им как кость поперёк горла. Все молчат, но это до поры до времени. Даже больше! Я уверена, что это они поместье второй раз подожгли.

— Поместье?

— Ох, Сэвайя! Ты же видела…

Да, пепелище было свежим. Поместье явно пытались отстроить второй раз. И это почти удалось.

— Кто бы захотел переезжать из такого места в те проклятые земли? Сколько сил Дайрат вложил в тот дом. Сколько времени… — Сира покачала головой.

Я перекатывала розовые крупные зёрна фасоли на своей ладони. Слушая и мотая на ус, одёргивала себя. Если Сира поймёт, что сболтнула лишнего, то больше мне ничего и не скажет.

— Значит, это поместье — свадебный подарок от князя?

— Жалкая подачка! Сколько лет обещали ему, что он займёт положенное ему место. Но князь всегда находил причину не делать этого.

— Да? Почему?

— Ведь наместники… — Сира удивлённо подняла голову. Она поняла, что сказала и теперь испуганно замерла. — Сэвайя!

— Продолжай, Сира. Мне интересно послушать тебя и дальше, — мой ласковый голос изрядно напугал её.

Но Сира прикусила язык. Теперь она лишь сердито бросала фасоль в плошку и косо поглядывала на меня.

Но мне и этого было достаточно.

Вот, значит, зачем я тебе нужна, Дайрат?

Криво улыбаясь, неожиданно для самой себя была спокойна. Не было ни злости, ни ярости, ни обиды. Я ведь знала, что где-то есть подвох. Так легко поверить в любовь…

Выдыхая носом, бросала фасоль в плошку и мысленно благодарила Сиру за несдержанность.

Дайрата ждёт «тёплый» приём.

Хмыкнув, склонилась к корзине и продолжила разговор:

— Расскажи мне лучше о свадьбе Рохель…

Дайрат вернулся поздно ночью. Я слышала, как в соседней комнате плещется вода, как шумно ворчит Эдвинг. Не пошёл муж мой в купальню. Ну и зря!

Я буквально вскочила с постели и клокоча от ярости, быстрым шагом направилась к двери. Мне было совершенно всё равно на все приказы Дайрата и еже с ним. Как же мне хотелось сделать что-то безумное и дикое!

Проплакав весь вечер, решила, что хватит себя жалеть.

Так уж получается по жизни, что мною пользуются. Кто-то втихую, кто-то не стесняясь. Обманывают, лгут. Предают. Мир оказался сложнее и куда грязнее, чем я себе его представляла. Мои чистые и возвышенные помыслы растоптали, веру убили, а меня саму превратили в ничто.

Мои глаза полыхали таким гневом, что моя охрана даже немного стушевалась. Отбрыкиваясь и вырываясь из их рук, я с рыком внеслась в соседнюю комнату.

— Дайрат! — мой поступок не понравился всем: охране тем, что я осмелилась выйти, Эдвингу — что кричу, Дайрату — что стою в одно рубашке и не боюсь ничего.

Поняв по моему взгляду, что спорить бесполезно, Эдвинг поставил кувшин с водой возле бадьи и кивков велел выйти охране.

— Кажется, вам нужно поговорить…

Эдвинг укоризненно покачал головой и также вышел, закрыв за собой дверь.

Дайрат стоял голый по пояс и просто убивал меня своим ледяным, жестоким взглядом. Сейчас он выглядел привычно. Я совсем забыла, каким он может быть.

— Вытолкать бы тебя взашей! — утирая лицо рукой, Дайрат недовольно смотрел на меня, отбрасывая с лица влажные пряди волос. — Ну и что ты замерла? Помогай давай, — он протянул мне кувшин, сердито поджимая губы.

А я дивилась своей дерзости. Не боялась. Вдруг весь этот страшный и серьёзный Дайрат стал жалкой, продажной шкурой. Понимая это, ненавидеть или бояться уже не выходило.

Только обида зудела где-то в груди, едко нашёптывая мне взять этот кувшин и надеть его на голову Дайрату, даже если мне потом не поздоровится. Злилась на себя и свою доверчивость. Что-что, а Дайрат мог быть убедительным. И вспоминая его поцелуи, его слова, вскипала ещё сильнее.

Выдохнув, нехотя подошла и схватилась за скользкую ручку кувшина. Потянула его на себя, с неудовольствием подмечая, что Дайрат что-то заподозрил и теперь не горит желанием отдавать его мне.

— И где ты был?

— Похоже, ты не рада меня видеть.

— О, нет. Почему же… Еле дождалась, — почти ласково и нежно пропела, усмиряя гнев и злость, судорожно сжимала глиняную ручку. — Ну так какие дела ты решал?

— Твои… — Дайрат отпустил кувшин и склонился над бадьёй, искоса смотря на меня.

Я разом вылила всю воду Дайрату на лицо, не дождавшись, когда опустит голову. Он закашлялся и с силой схватился за мою руку. Я же лишь зачерпнула воды из стоявшей рядом бочки и вылила следом ещё один кувшин.

Дайрат выбил кувшин у меня из рук, тот с сухим треском упал на пол. Фыркая и кашляя, мужчина зло смотрел на меня, а я, скрестив руки на груди, с не меньшей злобой смотрела на него.

— Значит, я — твоё богатство, да? Без меня нет титула, нет земель. Нет ничего. Хорошенькое же дело, — уперев руки в бока, склонилась к ничего не понимающему Дайрату. — Один продал, второй купил? Как же ты жалок! Слышишь?! Жалок! Мне хотелось тебе помочь, хотелось верить… Что тебе ещё дал Йонхет за меня? Деньги? Земли? Я почему-то уверена, что и нет никакой опасности. Не удивлюсь, если ты всё подстроил! Лишь бы… лишь бы я не ушла! Боишься потерять богатство и славу?

Сжав руки в кулаки, с обидой смотрела на Дайрата. Тот молча утирал лицо и со злобным прищуром смотрел на меня. Холодная вода стекала по его шее на грудь и плечи, вынуждая кожу покрываться мурашками. Нехотя наблюдая за этим, поражалась силе и крепости его тела.

— Дура ты.

Дайрат буквально выплюнул эти слова и, схватив полотенце, вышел вон. Почти в самом коридоре он злобно прошипел:

— Не вздумай здесь оставаться!

Ух! С такой силой сжала кулаки, что ногти до боли впились в ладони. Разъяренно дыша, с воплем пнула несчастную бадью. Та со скрипом сдвинулась, едва расплескав воду.

Выдохнув и выпрямившись, гордо вышла следом и молча зашла в спальню.

Дайрат сидел на кровати и промакивал волосы полотенцем.

Я просто прошла мимо и села с другого края. Кажется, теперь нет у меня спокойного сна.

— Мне тоже не нравится эта затея…

— Угу, ври, да не завирайся, — я легла в кровать и накрылась одеялом. Другого места для сна здесь не было: придётся делить одну кровать. Благо она была достаточно широкой.

— На себя посмотри, Видящая, — Дайрат с такой силой дёрнул одеяло, что я невольно перевернулась на другой бок. — Слепая ты, а не Видящая.

— Что, правда глаза колет?

Не выдержав, зажмурилась. Дайрат так посмотрел на меня, что внутри всё превратилось в кусок льда и с грохотом полетело вниз. Вот сейчас он по-настоящему ненавидел меня!

— Какая правда? Та дурость, что ты выдумала себе? На кой ты мне сдалась бы? Брать тебя за деньги… Делать больше нечего.

— Это что же? Я так дурна?

— А ещё глупа, дерзка и чудовищно… наивна! Живёшь в каких-то облаках, не замечая ничего. Послали Боги мне жену.

— Сам согласился, — ехидно ответила и перевернулась обратно: смотреть Дайрату в глаза это выше моих сил. — Мог бы и отказаться.

— И тогда бы себя не простил, — Дайрат вдруг накинул на меня одеяло и отодвинулся. Затаив дыхание, ждала чего-то ещё. — Хватит глупостей на мой век.

Он замолчал. Кровать тоненько скрипнула, когда Дайрат удобнее улёгся. Я лишь лежала и понимала, что злость куда-то ушла: опять ему верю.

Зажмурившись, замоталась в одеяло. Обойдётся.

Прислушиваясь к его дыханию, всё пыталась понять: неужели я злюсь, потому что меня задели слова Сиры? Или потому что я понадеялась на слова Дайрата? Потому что… потому что понадеялась, что он… любит меня?

Или сама испугалась того, что испытываю к нему совсем незнакомые чувства?