Глава 22

Сладко яблочко наливчасто,

Сладко яблочко наливчасто

Стройный хор девичьих голосов отвлёк меня от грустных мыслей. Я взглянула на радостную Сиру и невольно сама улыбнулась. Подняла голову и едва прищурившись, смотрела, как гордо вышагивала Рохель под руку со своим мужем. Льняной синт, расшитый красным и совсем тоненькой золотой нитью, горел огнём в вечерних лучах солнца. Молодожёны ловили на себе восхищённые и радостные взгляды. Рохель лишь немного смущённо краснела и крепче сжимала ладонь своего мужа.

Внутри всё напряглось, и я обернулась: Дайрат сидел неподалёку и вид у него был смурной, как в воду опущенный. После нашей вспыльчивой беседы он и вовсе не хотел ничего рассказывать.

Не по блюдечку катается,

Сахар с мёдом рассыпается.

Вот молодожёнов подвели к столу. Мёд в чарках и свежий, румяный каравай, лежащий на красивом, расшитом полотенце.

Я подпёрла подбородок рукой и выдохнула. Несмотря на всё веселье, мы сидим как-то поодаль от всех. Как чужие, а надо бы наоборот, приладится, понравится настороженному люду. Разве Дайрат этого не понимает?

Не по сахару речка бежит —

По изюму разливается вода.

Очередной сладкий поцелуй, и жаркая волна зерна захлестнула молодых. Смеясь и прикрываясь руками, они с задором смотрели на гостей.

Бережка у ней хрустальные,

Есть сады-то виноградные

Что со калиной, со малиной,

Сладкой ягодой смородиной.

Песня закончилась радостным смехом и поздравлениями. И тут же затянули другую под звонкую трель дудок, под тонкое пение лютни и глухой стук барабанов.

Я посмотрела на Сиру, та с одобрением кивнула мне, оглянулась к Дайрату: задора в его глазах не было. Он нехотя встал и подошёл ко мне, сжимая в руке небольшую шкатулку — подарок Рохель.

Мне пришлось взять Дайрата под локоть и выйти вместе с ним.

Горячо обняв Рохель и нашептав ей радостных глупостей, со всем радушием поздравила её. Дайрат же, освободившись от моей руки, с силой сунул шкатулку новоиспечённому мужу и хрипло проговорил:

— Ты береги жену свою.

От этих слов мы с Рохель покраснели почти одновременно. Я — от странных чувств, а Рохель — от радости и смущения.

Дайрат хотел уйти, но я сжала его ладонь и отвела в сторонку: слишком уж много у меня вопросов, а сейчас просто замечательный случай разговорить его.

— Неужели всё, что мне сказала Сира — это правда? — я смотрела на гостей, не отпуская руку Дайрата. — Если да, то почему молчал?

— Потому и молчал, знал, что ты скажешь, — Дайрат чуть отстранился, но руку не убрал. Он смотрел куда-то выше людских голов: свадьба его не интересовала. — И оказался прав.

— Значит… — я жевала губу, не зная, что и сказать.

— Это было твоим приданным.

— Что? — недоумённо переспросила и удивлённо подняла голову.

— Приданное. Лишь когда я согласился, Йонхет предложил мне то, что давным-давно обещал отец.

Не такая уж я бедная невеста, выходит. Опешив от услышанного, отпустила Дайрата и, поёжившись, обняла свои плечи.

— Очень уж он хотел выдать тебя замуж.

— Из-за Эриссы?

— Ой ли… — Дайрат скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на меня. — Поверь, Сэвайя, ты не хочешь знать всей той грязи, что расползается в княжьем доме.

— Чем дольше ты молчишь, тем больше я не верю тебе, — посмотрев исподлобья на мужа, поджала губы.

— Зачем к своим врагам, добавлять моих?

— Разве муж и жена не должны идти рука об руку?

— Вот как ты заговорила… — Дайрат хмыкнул и хитро взглянул на меня. — Что, смирилась?

Гости пустились в пляс. Я смотрела на веселящихся людей и упрямо поджимала губы. Что можно было ответить на это? Смирилась ли я? Или просто…

Ловко схватила Дайрата за руку, лишний раз удивившись её грубости, и потянула его прямо в гущу пляшущего люда. Вот нас подхватили и утянули в хоровод. Дайрат недовольно посмотрел на меня, я же лишь улыбнулась и пожала плечами: не повеселилась на своей свадьбе, повеселюсь на чужой.

Выделывая хитрые движенья, я в упор смотрела на Дайрата. Танцевал он вполне сносно, но с таким лицом, что не знай его так хорошо, подумала, что он всех готов убить. Но нет, он просто недоволен, похоже, даже собой.

Когда музыка сменилась, и девушки с хохотом принялись выбирать себе пару, Дайрат сам меня не пустил и притянул к себе.

— Зачем ты подарила Рохель шаль?

— Я же говорила тебе, ей она к лицу. Да и должна же шаль принести хоть кому-то счастье.

— А тебе?

— Ты надеешься услышать от меня, что мне всё в радость?

— Тебе мог достаться муж гораздо хуже, — Дайрат неожиданно расплылся в улыбке.

Вспыхнув, сдержала колкость и просто отвела взгляд.

— Если я скажу, что это всё Йонхет?

— Что? — глупо переспросила, смотря на руки Дайрата очень ласково и нежно сжимающие мои ладони.

— Йонхет. Если скажу, что это всё он затеял.

— Что всё? — засмотревшись на Дайрата, оступилась и чуть не упала, но он успел меня подхватить и увести в сторону, прочь от любопытных взглядов.

— Мой отец, твои родители.

У меня дыхание перехватило.

— Ты думаешь, что он способен на такое?

— Мда, Сэвайя… — Дайрат пробормотал, нахмурив брови и озадаченно разглядывая гостей. — Ну сама подумай.

— Зачем ему всё это? Он же и так стал бы князем. Разве нет?

— Я же неуверен в этом.

— Что?! — гневно воскликнула и тут же почувствовала ладонь Дайрата на своём лице. Отпихнув его руку, уже еле слышно проговорила: — Что?

— Отец передумал. Он хотел исправить ошибку. Но ему не дали этого сделать.

— Значит, князем должен был стать ты?

— Да. Но мне это совсем ненужно.

— Почему? — искренне недоумевала. Дайрат вдруг открылся мне совсем другим.

— А зачем мне это? Вся эта мышиная возня и извечный враг в лице младшего брата, готового на любую подлость?

— Тогда тем более не понимаю…

— Вот видишь. И Йонхет не понял. Испугался, что венец достанется не ему.

— Это бессмысленно. Он погибнет от него.

— Что? — теперь настал черёд удивляться Дайрату.

— Я видела, как он погибает, надев венец на голову. И видела смерть князя, твоего отца. Вот и всё, что я написала в том письме. Вот всё, что я видела. Я правда хотела всех спасти… Но когда ты рассказал об отце, о том, как его нашли, как он лежал на кровати, я вдруг поняла странную вещь.

— Какую же?

— Нам не дано исправить будущее. Оно предопределено. Мы лишь можем принять его или же нет. Как я приняла свою свадьбу, — сдавленно улыбнувшись, посмотрела на Дайрата: как же он непохож на своего брата! — Это мне тоже показали драконы. Но они не показали, что моя жизнь станет такой…

— Сэвайя, опасность реальна. Более того, возможно, это был наш последний танец.

— Да? Почему?

— Нас попытаются убить. И я точно знаю это. Стоит нам только появиться в столице, как убийцы тотчас выйдут на наш след.

Почему слова Дайрата не удивили меня?

— Почему не сделать этого здесь?

— Говорю же… — Дайрат вдруг поцеловал меня в лоб, я испуганно замерла. — Ты плохо знаешь моего брата, он всё обернёт в свою пользу. Даже наши смерти. И сделает это так тонко, так хитро, что никто ничего и не поймёт. Пока мы нужны ему живыми, но только пока.

— Так давай сбежим, — сбивчиво пробормотала, борясь с оцепенением.

— Нет Сэвайя…

— Ты не трус?

— Почему же, мне страшно, но ещё я знаю одно: месть придаёт сил и распаляет желание. Те, кто сделал это с моими родителями, должен заплатить. Даже если это будет последнее, что я сделаю перед своей смертью.

— А я? — глупо переспросив, вдруг с таким остервенением обняла Дайрата, что сама удивилась. — Меня ты не спросил, хочу ли я, чтобы ты умирал? И хочу ли я отомстить…

— Прекрасный шанс освободиться от своей клятвы.

— Но не так же!

Но, похоже, Дайрат всё давно решил. В его глазах полыхала такая яростная решимость, что мне стало не по себе.

Я совсем его не знаю.

Как легко он предугадывал мою реакцию, мои слова. Знал, как я поступлю, что сделаю. А я?

Что если я ошиблась и шаль, всё же, принесла счастье и мне?

— Ты так легко сказал про смерть…

— Сэвайя, наша поездка не будет лёгкой, поверь. И кто-то точно умрёт.

— Ты… ты убьёшь Йонхета?!

— В конце концов, можно найти и более достойного наследника, — Дайрат криво ухмыльнулся и крепче сжал мою руку. — Пойдём.

Как жаль, что он говорит не про себя.

Я смотрела в потолок. Сна не было. Покусывая губы, прислушивалась к дыханию Дайрата. Он тоже не спал. Наверное, жалел, что рассказал мне всё. Я уж и сама не рада тому, что услышала.

Тонко вздохнув, натянула одеяло к самому подбородку.

— Значит, нас точно убьют?

— С чего ты взяла?

— Ты так сказал об этом…

Дайрат недовольно заворочался, кровать протяжно скрипела, а простыни странно шелестели.

— Как?

— Обречённо. Будто нас уже убили.

— Сэвайя, я всего лишь человек. Я не всесильный Бог, и я пережил столько… столько покушений на свою жизнь, что и не сосчитать. Если при отце это старались сделать тихо и незаметно, то после нападения на него, мои враги особо не церемонятся.

— А я?

— Тебя возьмут живой, не ненадолго. Совсем ненадолго… Особенно, когда узнают, что свой дар ты не потеряла.

— Так никто не знает?

— Я и не говорил. Если честно, сначала Йонхет пришёл в настоящее бешенство, когда узнал, что случилось, а потом… потом успокоился. И потом началась такая возня возле тебя, что даже самому не верится, что ты так кому-то можешь помешать.

— Чем же? — я перевернулась набок, подмяв под себя подушку.

— Правдой, Сэвайя, правдой. И тем, что можешь её рассказать.

— Например, тебе?

— На это он и не надеялся. Ты же знаешь, какой я, — Дайрат повернулся ко мне, и я почувствовала его сбивчивое дыхание у себя на лице.

— А теперь?

— Ну, теперь я верю тебе, остальное неважно.

Я задумалась. Многое не укладывалось в голове, но лишь потому, что я знала далеко не всё. И самое главное: не понимала. Поведение Йонхета казалось безумным, лишённым смысла. Но… но всё не так просто, и в этом Дайрат прав.

— Ты действительно так рассердилась, когда Сира рассказала тебе про земли и прочее?

Смутившись от такого вопроса, немного отодвинулась от Дайрата и сдавленно пробормотала:

— Да,

— Почему? Чем это тебя расстроило?

— А ты не знаешь?

— Мне интересно услышать это от тебя.

Закрыв глаза, облизала губы и жарко зашептала:

— Потому что поверила твоим словам и твоим… твоим чувствам. Твоим поцелуям. И было горько понимать, что ты просто обманул меня.

Дайрат замолк. Он о чём-то долго думал, а я всё ждала, что же он скажет. Ничего.

Хмыкнув, хотела лечь на другой бок, как вдруг меня накрыло волной жара. Сухой, испепеляющей, сводящей с ума. Тонко пискнув под напором Дайрата, хотела что-то прокричать, но нежный поцелуй сделал мою голову совсем пустой.

— Я молчал, потому что ты легко веришь словам, Сэвайя. Но не видишь, порой, самого главного. Ты же никогда не видела, как я на тебя смотрю, как часто и безуспешно пытался поговорить. Как пугливая лань, загнанно и затравленно смотрела на меня и тут же скрывалась. Ну а Йонхет умеет быть убедительным.

— Он не так плох, он ведь жизнь мне спас.

— Правда? — голос Дайрата стремительно холодел. — Что он тебе рассказал?

— Рассказал? — удивлённо переспросила и зажмурилась, вспоминая те страшные мгновения в ледяной реке. — Он мне ничего не рассказывал, я помню, как очнулась, а он был рядом.

— Вот как…

Дайрат вдруг отпустил меня, я же так и продолжала жмуриться, вспоминая и вспоминая то, что случилось тем зимним днём.

…Шумные, бурные потоки. Они топили меня. Захлёбываясь, беспомощно всхлипывая, вдруг ощутила под руками чьи-то крепкие плечи.

— Держись!

Я цеплялась за мужчину, вскидывая голову и жадно хватая воздух.

— Ну же!

Прозрачная вода зыбким маревом скрывала всё от меня. Чувствуя жгучий и колкий лёд не только на губах, но и в горле, в животе, лишь дрожала и почти не сопротивлялась противному тонущему чувству.

— Вы меня слышите? Слышите? — звонкая пощёчина и хриплые, булькающие звуки.

Всё плыло перед глазами, ничего не понимая, я едва не падала в такую пленительную темноту.

— Йонхет, ну же!

— Вот ещё, ради неё ноги мочить…

Меня тащили на берег, острые камни царапали руки.

— Ну и осёл же ты. Дай сюда свой плащ.

— Эй! Я замёрзну.

— Сиди с ней, пока я не приведу помощь. Ты меня понял?

— Понял, понял…

Звуки долетали глухими, лающими отрывками, качнув головой, открыла глаза и увидела чьё-то лицо.

- Сладкая, что-то мы с тобой часто встречаемся…

До сегодняшней ночи я не сомневалась в том, что произошло и ни разу не вспоминала о произошедшем. Только благодарила Йонхета за спасение…

Дайрат молча смотрел на меня, а лишь смутно угадывала очертания его лица.

Дайрат мог давным-давно рассказать мне правду, но не хотел. Он знал, что я ему не поверю. Что всем его поступкам найду какой-нибудь очерняющий замысел. Просто потому, что меня долго и упорно учили его ненавидеть и бояться. И даже сейчас я пытаюсь найти какой-нибудь подвох, чтобы не верить ему.

— Прости меня… — я потянулась к Дайрату и коснулась его лица. — Прости, слышишь?

Очередной поцелуй не был таким стремительным и оглушительным. Нет, скорее плавным, тягучим, словно мягкий, податливый воск свечи, стекающий от опаляющего, смертельного жара.

Забывшись, дотронулась до волос Дайрата. Жёсткие, густые, они были так не похожи на мои. Пальцы сами зарывались в них, даря небывалое и очень странное наслаждение.

Губы Дайрата скользнули по подбородку и пылкая, жаркая дорожка поцелуев устремилась вниз к шее.

Отбросив все глупости и бесполезные метания, я решила довериться сердцу. Оно твердило, что сейчас нет повода для страха, злости или ненависти.

Я откинулась на подушку, сдержанно застонав. Кровь прилила к лицу, её болезненная хватка доводила щёки до онемения. Беззвучно выдыхая, цеплялась за Дайрата как тогда, на реке. Будто он сейчас мой единственный шанс на спасение.

Внутри разгоралось чувственное, томительное пламя. Оно жидким огнём растекалось по венам, сводя с ума, вынуждая чуть ли не в кровь кусать губы. Сведя ноги, стыдливо зажмурилась.

Никогда не испытывала ничего подобного.

Дайрат едва касался своими губами моей кожи, аккуратно распутывая завязки рубашки на горловине. Вот его руки бережно прошлись по моим ключицам и вцепились в край ткани. Стягивая его вниз, он упорно и требовательно обнажал мою грудь.

Отвернувшись, с трудом сдерживала оглушительные стоны.

Непонятная, но сладкая дрожь волной прошлась по телу, ещё сильнее заставляя желать чего-то нового и неизведанного.

Губы Дайрата лишь слегка коснулись моей груди, а воздух вдруг внезапно кончился, и мне стало нечем дышать.

Выгибаясь навстречу этим нежным, но жалящим поцелуям, я сильнее путалась пальцами в волосах Дайрата, всё крепче прижимая его к себе.

Пальцы мужчины вкрадчиво прошлись по моим бёдрам, задирая низ рубашки как можно выше. Не отрываясь губами от моей груди, Дайрат внезапно навис надо мной.

Подминая меня под себя, он лишь сильнее и сильнее распалял жгучую, неутолимую страсть.

Наши взгляды встретились всего на мгновение. Жаркая темнота комнаты не могла нас отдалить друг от друга. Слыша дыхание, биение сердца, мы неожиданно поддались чувствам. Новые поцелуи казались всё слаще и слаще, теряя терпение, я уже и сама грубо тянула на себя рубашку Дайрата. Мне захотелось прижаться своей пылающей щекой к его груди. Немножко остыть, привести мысли в порядок, чтобы подольше насладиться новыми для меня чувствами.

Но Дайрат мягко подталкивал меня всё к более и более сильным ощущениям.

Когда его пальцы жадно ласкали мои бёдра, проходились чувственной дробью вверх по животу к самой груди, когда дарили негу и страсть, почти животное наслаждение, я трепетала, я стремилась навстречу и не в силах сдержаться, сдавленно стонала.

Дайрат же ловил каждый стон, каждый вздох, каждое моё движение, показывая мне, что больше нет места страху. Что между нами теперь всё будет по-другому.

Вот его губы оставили в покое мою грудь и настойчиво спустились ниже. Я попыталась прикрыться, но Дайрат тут же поймал мои руки и внезапно стал покрывать их пылкими, но невесомыми поцелуями. Он прижимал мои ладони к своему лицу и наслаждался этой дикой нежностью.

Я словно плыла в странных, укачивающих волнах, дарящих мне небывалое наслаждение.

Хватаясь за Дайрата, неожиданно почувствовала что-то липкое и прохладное, растекающееся по внутренней стороне бедра. Испуганно всхлипнув, зарылась носом в волнистые волосы мужа.

Он же лишь осторожно и неторопливо развёл мои бёдра. Жар в теле стал таким нестерпимым, что я чувствовала, как полыхает лицо, и как слезятся глаза.

Мне вдруг стало страшно, что вновь будет больно и противно, но мягкое, нежное чувство заполненности просто свело с ума. Сильнее прижимаясь к Дайрату, всхлипывала и стонала, с наслаждением ощущая его крепкие объятия.

Удовольствие становилось всё нестерпимее и нестерпимее, стоны перерастали в крики, а Дайрат уже не был так нежен. Но теперь было всё равно.

Извиваясь и изгибаясь дугой, я то хваталась за простыни, то за плечи Дайрата, едва не царапая их в кровь.

Всё изменилось и стало другим в один миг.

Тяжело дыша, едва всхлипывая, я прижималась к потному и такому прохладному Дайрату, совершенно не понимая, что же происходит. Он всё так же целовал и обнимал меня, никуда не отпускал, ласково поглаживая по голове, зарываясь носом в мои волосы. Что-то шептал, но я не слушала.

Я тонула, захлёбывалась в сладких и пряных волнах чего-то совсем нового.

Да.

Теперь всё будет по-другому.

…Хлёсткие порывы ветра кидали мне в лицо снежную крошку.

Моргнув, мотнула головой, непонимающе смотря на ослепительно белоснежные вершины гор.

— Сэвайя… — приглушённый рык и меня обдало терпким, пряным дыханием. — Сэвайя, очнись!

Я подняла взгляд и увидела два больших жёлтых глаза. Они, не мигая, смотрели на меня. Тонкий вертикальный зрачок резко расширился.

— Сэвайя, очнись! Очнись же! Очнись или умрёшь!…

Я с криком свалилась с кровати. Кашляя и потирая саднящее горло, не могла понять, что же я только что увидела.

Закашлявшись гораздо громче, встала на колени и, наконец, смогла хоть что-то разглядеть: вся комната была в едком, липком дыму.

В панике закашлялась ещё сильнее и привстала, с испугом смотря на кровать. Дайрат спал и не знал, что мы в настоящей беде.

— Дайрат! Дайрат, очнись! — я схватила его за ногу и начала изо всех сил трясти. Прикрывая лицо рукавом рубашки, надсадно кашляла, едва не задыхаясь. — Дайрат! Дайрат, мы горим!

Мужчина также зашёлся глухим кашлем и, схватив меня за руку, подтянул к себе.

— Сэвайя?

— Дайрат…

Покачнувшись, мы с трудом встали. Всё вокруг было в едком дыму. Держа меня за руку, Дайрат шёл к двери. Потянув её на себя, резко отпрянул: всё гудело ослепительно рыжим пламенем. Оно пожирало потолочные балки, стены и двери, лестницу.

Дом заполнялся криками и шумом.

Дайрат захлопнул дверь и отошёл назад, утягивая меня за собой. Испуганно жавшись к мужу, я обречённо закрыла глаза: мы в западне.