Глава 24

…Взгляд алых глаз будто приковывал меня к месту. Не было никаких сил справиться с ним, отвернуться, сбежать. Я смотрела в них, понимая, что от их обладателя не останутся втайне мои мысли, желания. Буквально ощущала, как кто-то копается в голове, переворачивая всё, что найдёт.

Нудная боль стягивала виски тугой нитью.

— Ты расскажешь мне всё. Всё!

Яростный голос пробирал до мурашек и утягивал меня на самое дно, в такую тьму, где нет ни одного луча света.

— Расскажешь, Сэвайя. Ведь так тебя зовут? — от свистящих звуков внутри всё леденело. — Как похвально… Но ты не первая, кто пытается его спасти. Рано или поздно он станет моим!…

Дёрнувшись, задрожала всем телом и сдавленно застонала.

Неожиданно моего лба коснулись тёплые губы. Нежные и такие любимые.

Зажмурилась и выдохнула, отдавшись успокаивающей ласке. Было так хорошо, что окончательно просыпаться совсем не хотелось. Но Дайрат уверенно будил меня, не желая, чтобы меня и дальше мучили кошмары.

— Опять он?

— Да. В этот раз он почти добрался до самого сокровенного.

— Это до чего же? — Дайрат прижал меня к себе, пока я постанывала, потирая затёкшие и подмёрзшие руки и ноги.

— Ему нужен ты. Он спрашивает только о тебе. Будто… Будто… Не знаю, это всё странно.

Открыв глаза, увидела лёгкую дымку тумана, обволакивающую редкий лес. Дайрат продолжал прижимать к себе и дарить своё тепло.

— Ты точно уверена в том, что видела… дракона?

Похоже, Дайрат решился задать вопрос, который волновал его больше всего. Чудно, что неверие теперь куда-то испарилось.

— Это точно был дракон. Но я не знаю, зачем ему это было нужно. Раньше мне казалось, что они живут где-то… где-то внутри нас, что их нет и это всего лишь какой-то образ, сон. Выходит, они живые?

На этот вопрос Дайрат ответить не мог. Скинув тонкое, но очень тёплое одеяло, он сел. Сдерживая зевоту, лохматил волосы и тревожно всматривался в таинственный лес. Сейчас он казался именно таким.

— Своим появлением, Сэвайя, ты разрушила мой мир. Мало было того, что драконы есть, так теперь, выходит, что они живые. И сейчас какая-то красноглазая ящерица копается в твоей голове и пытается нас убить. Я ничего не пропустил? — прикрывая рот рукой, Дайрат внимательно посмотрел на меня.

— Эта ящерица не одна. Какой-то другой дракон не хочет, чтобы я умерла. Он спас нас. Не знаю только зачем.

— И я не знаю. Я перестал что-либо понимать уже давным-давно, — Дайрат нехотя встал и потянулся. Я же натянула ещё тёплое одеяло на себя и, не сдержавшись, сделала глубокий вдох: запах Дайрата неожиданно успокоил меня. — Я за водой. Сильно не разлёживайся, нам ещё ехать и ехать.

Недовольно поморщившись, перевернулась набок. Такой кочевой образ жизни был не по мне. Тело ещё ломило от сна на твёрдом и неудобном, а я лишь благодарила наступающие холода за отсутствие комаров и мошкары.

Лошади тихо всхрапывали неподалёку, пугающая тишина на пару с непроходящим туманом лишь усиливали мою тревогу. Сев, со стоном схватилась за спину и болезненно поморщилась. Дайрат с такой лёгкостью встал, было видно, что ему не впервой, не то, что мне.

— Встала?

— Да…

Дайрат уже шевелил угли, раздувая огонь. Рядом стоял небольшой котелок с водой.

— Ты собрался что-то готовить?

— Нет, всего лишь хочу обработать раны.

Я стыдливо пожала губы: ожоги проходили медленно. Совсем забыла, что ему, наверное, больно до сих пор.

— Нам ещё долго ехать?

— Не знаю. Дня три, может, четыре, — Дайрат уже сходил к своей лошади и достал из сумки какие-то травы. — С тобой не получается ехать быстрее.

— Прости… — поёжившись ото льда в его голосе, невольно опустила голову.

— Ничего. Я просто боюсь, что мы можем не успеть.

Молча наблюдала за тем, как Дайрат колдует над котелком, как он бросает травы и придирчиво проверяет итог. Вот уже что-то бурлило и кипело, а я даже не чувствовала голода, только странную усталость.

— Ты же не привык к такой жизни?

— К какой такой? — Дайрат присел на корточки и косо на меня посмотрел, продолжая наблюдать за непонятным варевом.

— К жизни в Варесе.

— Нет. Она была для меня таким же сном, как для тебя драконы, — мой муж отвернулся, добавляя ещё сухих трав в котелок.

— И всё же…

— Что?

— Ты обожал этот сон.

— Я обожал своего отца, которого почти не знал. И мне очень хотелось быть рядом с ним.

— Он любил тебя?

— Отец? — Дайрат глухо переспросил и неожиданно замолчал. Увлёкшись варевом, даже не оборачивался ко мне. Когда от котелка потянуло чем-то пряным и горьким, он снял его с огня и поставил рядом с собой. Выбрав палочку почище, стал помешивать своё лекарство, придирчиво оценивая его. — Он был странным. Очень странным. Не удивительно, что мы с Йонхетом недалеко от него ушли.

— Мне твой отец показался хорошим человеком.

— Не то, что я? — Дайрат взял кусочек ткани и обмакнул его в сильно пахнущее варево в котелке.

— Ну… — я, наконец, встала. Потянувшись, принялась расплетать косу. — Я тебя боялась. Ты выглядел таким холодным и злым, будто ненавидел весь мир.

— Нет, я всего лишь ненавидел те просьбы, которыми мне приходилось завоёвывать любовь и уважение отца. Ненавидел младшего брата, которому не нужно было делать ничего, чтобы чувствовать себя любимым сыном. Ему всё дарилось, всё то, что мне приходилось отвоёвывать у него же, — Дайрат выдохнул и сел на траву. — Честно, не понимаю, почему нужно было нас делить? Стоит ли удивляться, что мы с Йонхетом ненавидим друг друга?

— Я тебя хорошо понимаю, — расчесав волосы, принялась их тщательно и довольно туго заплетать. Белые локоны послушно ложились мне в руки. — Мне было девять, когда Боги одарили меня. Конечно, все ждали этого, ведь в нашей семье было много Видящих. Всё наше богатство, все земли, весь достаток — это благословение Богов. Но именно в тот момент, когда я поняла, что слышу драконов, я потеряла родителей. Я умерла для них. Ты делил отца с братом, а я лишь плакала и страдала, пока не смирилась. А потом привыкла.

— Жестоко.

— Нет, это жизнь. Они готовили меня к тому, что рано или поздно я уйду на Голубую гору. И если бы они любили меня так же, как и Эриссу, это принесло бы мне только боль, — я подошла к Дайрату и склонилась к нему. Он всё ещё сжимал кусочек ткани в ладони, задумавшись о своём. — Может, и твой отец что-то чувствовал? Ты же сам говорил, что он передумал… Может, тебе и не нужно было ничего завоёвывать?

Я присела рядом и забрала измятый кусок ткани. Обмакнув его в ещё тёплое лекарство, поправила волосы Дайрата и стала наносить его на ожог. Делала это очень осторожно, боясь причинить ненужную боль.

Дайрат вдруг перехватил мою руку и несильно сжал её. Я недоумённо посмотрела на него, не понимая, почему он прервал меня.

— Вот и тебя пришлось завоёвывать. Бороться с Йонхетом.

— О чём ты?

— Он знал, что ты мне нравишься. Это была ещё одна битва, которую я, как мне тогда казалось, проиграл.

Хмыкнув, вырвала руку и зачерпнула ещё лекарства и сдержанно улыбнулась Дайрату.

— Вы оба проиграли.

Мой нежный и очень ласковый поцелуй смутил Дайрата. Он даже попытался отстранится, но я была очень настойчива, всё не могла насладиться мягкостью его губ.

Нам обоим не хватало любви и внимания, нас обоих ущемляла судьба. Но только не сейчас!

С придыханием оторвалась от губ Дайрата и быстро облизнулась, борясь в возникшим искушением. Оно было таким сильным, что я снова отважилась на поцелуй, отдававший странной горечью полевых трав и терпкостью неизвестных мне цветов.

И лекарство было ни при чём.

— Почему ты это сказала? — Дайрат нехотя отстранился, явно наслаждаясь моментом, и посмотрел мне прямо в глаза.

— Что сказала?

— Что мы оба проиграли…

— Разве нет? — хитро улыбаясь, наблюдала за мрачнеющим лицом Дайрата. Не знаю почему, но это меня изрядно развеселило. Задорно хихикая, села напротив мужа и с некоторым сожалением осмотрела ожог на его лице. — Я бы выбрала Голубую гору, а не Йонхета. Значит, в этой борьбе не было бы победителей, — вновь зачерпнула мази, но не успела даже руку поднести к щеке Дайрата, как тот крепко обнял меня. Я выдохнула и горько посмотрела на дурнопахнущую мазь. — Ведь не было бы. Но сейчас ты точно обскакал своего брата, в этом нет никаких сомнений.

Мои слова прозвучали грохотом падающих камней, не иначе, ведь Дайрат чуть на месте не подпрыгнул.

— Что?

Ловко извернувшись, легонько шлёпнула пальцами по щеке мужа и размазала лекарство. Осторожно втирала его и наблюдала за глазами Дайрата, как там клубилось нечто тёмное и пугающее, но стоило мне начать говорить, как мрак расползался в стороны и я видела чистое и ясное вечернее небо. Отблески костра добавляли алого к этой манящей и звонкой синеве.

Не удержавшись, коснулась второй рукой его здоровой щеки и ласково провела по ней пальцем. Кожа Дайрата, кажущаяся на первый взгляд холодным и бледным мрамором, на самом деле была очень тёплой и не такой гладкой.

Я изучала лицо Дайрата, будто до этого ни разу в жизни не видела его. Густые брови, которые он так любит хмурить и сводить к переносице, высокий и гладкий лоб, прямой нос вдруг оказался с горбинкой. Странно, что до этого я никогда этого не замечала.

Волосы. Густые, тёмные, почти чёрные, но с синеватым отливом. Они так ярко блестели на солнце, напоминая мне манящую черноту воронова крыла.

Я с удовольствием путалась в них пальцами, трогала их, щупала, понимая, что никогда не видела Дайрата таким… таким красивым. И даже этот ожог делал его лишь прекраснее. Он подчёркивал его красоту внутреннюю, ту, которой обладают немногие. Ту, что я чуть не пропустила, едва не обменяв на гниющий плод, намеренно выдаваемый за любовь.

Почему я не замечала его? Почему боялась? Почему ненавидела и презирала?

— Скажи, ты правда не испытывал ненависти ко мне?

Дайрат гулко сглотнул слюну и страшно посмотрел на меня, будто я задала самый болезненный и жуткий вопрос.

— Нет, я соврал.

— Значит, ненавидел? — затаив дыхание, разочарованно опустила взгляд.

— Ненавидел. Ненавидел за то, что ты никогда не будешь моей. За то, что никогда не смогу прикоснуться к тебе, — Дайрат в ответ пальцем приподнял мой подбородок, чтобы в очередной раз очаровать меня синевой своих глаз. — За то, что никогда не смогу насладиться нежностью твоей кожи, теплом твоего взгляда.

— Ты ненавидел меня за то, что я есть?

Дайрат улыбнулся и запрокинул голову, словно собираясь с мыслями, а я наглым образом воспользовалась этой ситуацией и прижалась губами к его беззащитной шее. Мой поцелуй огорошил нас обоих, таким неожиданным и пылким он вышел.

— Я ненавидел всех.

— А сейчас? Сейчас ты тоже меня ненавидишь?

— Нет, — мотнул головой. — Скорее себя.

— Почему?

— За то, что сделал. И что теперь нельзя исправить.

Промолчав, протяжно выдохнула и прижалась лбом к груди Дайрата: видеть сейчас его лицо было просто невыносимо.

— А я ни о чём не жалею. Иногда… — закрыв глаза, жарко зашептала, — Иногда без плохого нет хорошего. Мне страшно. Я ведь могла потерять всё.

Наше молчание оглушало. Как же хотелось остаться навсегда здесь в этой лесной глуши. Вдвоём. Не бояться никого и ничего, и просто жить.

— Я люблю тебя, Дайрат, — почти звонко пропела эти слова, сильнее стиснув свои объятия, пряча взгляд в груди Дайрата. — Слышишь? Люблю!

Замерла в ожидании, сама не поверив тому, что сказала. Сердце гулко билось, разливая волны жара по телу. Стремительно краснея, думала о том, что он мне не поверил.

Но Дайрат лишь обнял меня так, словно пытался спрятать от всего мира. Целовал мою макушку, вдыхая запах волос. И чему-то улыбался, я чувствовала это, ощущала кожей.

Он мог ничего не говорить. Мои слова были ответом, ведь его любовь была вполне ощутимой, она напоминала мне тонкую, но прочную паутину, в которой я увязла давным-давно, только признаться боялась.

— Нам нужно ехать.

Дайрат махнул мне рукой. Я испуганно вцепилась в поводья и осадила лошадь. Та начала нетерпеливо перетаптываться на месте, изредка взмахивая гривой.

Настороженно огляделась.

Утренний туман не пропал, теперь он низко стелился дымкой по земле, скрывая желтеющую траву. В горах уже наступала зима, а здесь наоборот, чем ближе к Варесу, тем теплее и зеленее. Даже листва с деревьев не успела расстелиться ярким жёлто-красным ковром у самых корней.

Ничего.

Узкая тропка вдоль леса и тишина.

Но Дайрат и не думал успокаиваться. Что-то шепнув своей лошади, внимательно осматривался по сторонам, подмечая каждую мелочь: шорохи, звуки, хруст веток и шелест листьев, лёгкий свист ветра.

— Дайрат… — я только заикнулась, но он тут же осадил меня одним лишь взглядом. Поджав губы, обернулась назад: никого.

— Пойдём, — Дайрат слез с лошади и взял её под уздцы.

Я последовала его примеру, всё ещё подозрительно посматривая по сторонам: такое ощущение, что у Дайрата какое-то помешательство. Он видел опасность там, где её совсем не было. Так мне казалось. Но я промолчала и продолжила идти вслед за мужем.

Мы отошли в сторону, скрывшись под раскидистым деревом. Дайрат же держал правую руку на рукояти меча, вложенного в ножны.

Прошло несколько минут, прежде чем я услышала цокот копыт. Он был глухим и ритмичным: кто-то рысью мчался в нашу сторону.

Страх не успел завладеть мною, как мимо проскакал мужчина.

Гонец.

Дав мне знак, Дайрат вышел на тропу и окликнул всадника.

— Эй! Куда спешишь?

Всхрап лошади и громкое ржание.

— Несу весть!

— Какую же?

— Князь умер.