Глава 26

Каменная чаша казалась теперь мне очень маленькой. Когда-то к ней подходила совсем маленькая девочка, теперь же перед ней стоит взрослая девушка, которая больше не верит сказкам.

Задумчиво провела пальцем по узорчатому краю, заглядывая внутрь: там плескалась вода, и я видела лишь своё отражение. Смутившись, поняла, что совсем не узнаю себя.

Куда делась вся робость и юность? Почему мои глаза такие… такие холодные. Словно я успела прожить долгую и тяжёлую жизнь.

Оперевшись руками о чашу, запрокинула голову и зажмурилась, собираясь с мыслями.

Наставник говорил, что здесь, в храме, у Видящих сильная связь с драконами. Может, они дадут мне ответы на вопросы, на которые не могут ответить люди.

Я вспоминала жёлтые глаза и хриплый, бархатный голос дракона, спасшего нас с Дайратом.

«Ты разбудил меня, сказал, что я должна выжить… Ты слышишь меня?»

Оглушительная тишина давила на уши. Я так сосредоточилась на своих мыслях, что не слышала ни тонкого сквозняка, ни странного, пугающего шороха, ни гулких шагов.

«Ответь мне, почему я должна жить?»

Дракон вторгся в моё сознание слишком резко, вызвав ноющую боль в затылке.

На это раз не было снежных вершин и морозной пыли, только глаза и знакомый голос, вкрадчивый и спокойный, сильно напоминающий об осени своими шелестящими и заманчивыми нотками.

«Сэвайя? Зачем ты звала меня?»

От неожиданности открыла глаза и увидела сияние звёзд через око купола. Обычно через него внутрь попадал свежий воздух и солнечный свет, но сейчас там было лишь приятное мерцание ночного неба.

«Я… зачем ты спас меня?»

«Ты и сама знаешь ответ на этот вопрос».

«Разве?»

«Ты сделала то, на что никто и никогда не решался. Ты заслужила наше доверие…»

«Чем?»

«Тем, что не побоялась рискнут всем ради правды. Ты доказала, что истина для тебя важнее собственной жизни. Кроме тебя никто не сможет об этом рассказать».

«Возмездие?»

Я вспомнила о словах Лайлы, о справедливости и возмездии. Значит, дело сделано не до конца: Дайрат так и не стал князем.

Хмыкнув, опустила голову.

Чего они хотят от меня?

«Зачем вся эта ложь? Зачем ломать жизни людей? Зачем?»

«Не мы устанавливаем правила, Сэвайя… Люди сами выбрали этот путь. Мы лишь вестники тех, кто свыше. Не нам решать, как вам жить».

От этих слов мне стало не по себе.

«Почему ты сказал мне это?»

«Потому что ты знаешь правду. И скоро будешь готова сделать то, что от тебя требуется».

«Ты не расскажешь мне?»

«Я всего лишь вестник, Сэвайя».

Резкий толчок выбил из меня дух. Задыхаясь, чувствовала, как лечу через темноту ввысь, будто меня тянуло какой-то неведомой силой.

Резкий вздох обжёг лёгкие, и я закашлялась. Потирая саднящее горло, нехотя открыла глаза и осмотрелась. Разинув рот от удивления, осела на совершенно нехолодный снег.

Драконы. Их было слишком много. Два или три десятка, а передо мной возвышался тот самый обладатель тёплых, жёлтых глаз и чарующего голоса.

Зелёная чешуя отливала синим, большие крылья были сложены за спиной.

Меня обдувало жарким дыханием. Покусывая губы, внимательно смотрела дракону в глаза.

— Мы рады тебя видеть, Сэвайя.

Ответить что-нибудь мне не хватало сил. Я этого совсем не ожидала.

— Зачем всё это? — слова сами сорвались с моих губ. Они вышли слишком яростными и громкими. — Зачем? Зачем врать? Зачем?

— Мы и не врём, Сэвайя. Наше дело — показать вам то, что вас ждёт. Не больше и не меньше. Ваша жизнь нас не касается…

— Тогда почему бы вам не сказать всю правду самим? Почему не рассказать другим Видящим?

— Мы не можем.

— А он… он может? — с вызовом выкрикнула эти слова в лицо.

— Кто он?

— Тот дракон. Он может вмешиваться, может убивать?

— Он не дракон.

Заснеженная вершина вдруг показалась мне очень тесной. Промозглый ветер казался тёплым и ласковым дуновением мая. Обращённые ко мне морды драконов теперь не виделись мне пугающими. Наоборот.

Я отчётливо увидела страх в их глазах.

— Тогда почему бы вам самим с ним не справится. Разве он не нарушает ваши правила?

— Пока он не меняет ход истории, мы не вмешиваемся.

В голове всплыли слова Дайрата: ящерица.

Вот кто они! Жалкие змии, ящерицы! Мы величаем их богами, а в них самих нет ни гордости, ни смелости. Лишь вещают о том, как должно быть, перекладывая ответственность на наши плечи.

И не все столь благородны.

Дайрат был прав, говоря мне о том, что нужно нести ответственность не только за сделанное, но и за сказанное.

Они же с такой лёгкостью делятся с нами будущим, что даже не боятся последствий!

— Князем должен был стать Дайрат? — мой вопрос вынудил дракона опасно сузить глаза.

— Он им и станет.

— А если тот дракон его убьёт. Если добьётся своего?

— Ты не позволишь.

Передо мной были всесильные создания, знающие всё о нашем мире, видящие прошлое и будущее. Их зовут Богами. Но исправление собственных ошибок они перекладывают на мои плечи.

Насколько же сильной была Лайла. Наверное, потому, что она была когда-то человеком.

— А как же слова о выборе? О том, что если прислушаюсь к мёртвым, то никогда больше не смогу услышать голос Богов.

— Каждому в жизни приходится делать выбор. Ты прошла испытание с честью.

Сжав руки в кулаки и мотнула головой.

— Ты должна остановить его. И вернуть всё на круги своя.

— А если я не хочу? — гордо вскинув голову, злобно вперилась взглядом в драконьи глаза. — Если не буду этого делать?

— Тогда мы ошиблись в тебе, — дракон шумно выдохнул. — Прежде чем ты уйдёшь, я кое-что покажу…

Дрожа и обливаясь потом, обессиленно рухнула на колени. Злость была такой сильной, что перебивала панический ужас.

Разве это справедливо, что нас используют как кукол? Будто мы бездушные создания… Так легко рушат жизни, судьбы, боясь сделать хоть что-нибудь. Каким же трусом нужно быть, наблюдая за тем, как меняют ход событий, как коверкают предначертанное.

Они всё знали, видели намерения и ничего не сделали!

Они могли спасти Лайлу, но пустили всё на самотёк, и теперь я должна исправлять их ошибки!

От ужасающих видений мне стало дурно.

Я сделаю то, что они хотят: Дайрат станет князем, помогу ему в этом. Но не ради них, а ради людей, которых ждёт неминуемая смерть.

Красноглазый дракон хочет утопить не только Варес, но и всё княжество в крови. Смешно, что помешать ему должна я.

Сжимая потеплевший край чаши, сморгнула слёзы и посмотрела на своё побледневшее лицо в тёмном отражении воды.

Если… если я не смогу?

Хрипящий голос в голове тут же вернул былую злость и ярость: «Люди захлебнутся кровью. Он делает то, что давно хотел…»

Широкая, округлая площадь Вареса была похоже на живое море. Толпы людей стекались сюда со всего княжества. Иногда мне начинало казаться, что стены города не выдержат и лопнут под таким беспощадным натиском.

Все хотели увидеть свадьбу Йонхета.

Нервно потирая локти, я стояла рядом с наставником и вглядывалась в бесконечный поток людских лиц, смазанный, шумный и такой беспокойный. Где-то здесь должен быть Дайрат. Он сказал, что мы встретимся здесь. Не заметить меня сложно: над нами был широкий, прямоугольный, золотистый этандар с огнедышащим драконом. Длинная бахрома своим шелестом напоминала мне осенний лес. Подняв взгляд, беспомощно всматривалась в невысокий, но широкий помост, украшенный цветами. За ним величаво возвышался княжий дворец, его крыша алела в солнечных лучах, а конёк горделиво заканчивался оскаленной пастью дракона. Казалось, что мгновение и оттуда вырвется пламя.

— Где же он… — тихо пробормотала и вздрогнула от неожиданного прикосновения к плечу.

— Успокойся, Сэвайя. Он придёт, — наставник Лэш несильно сжал ладонь. — Вот увидишь, всё будет в полном порядке.

Выдохнув, смежила веки.

Как же мне хотелось верить в это!

Но я видела кровь. И дурное предчувствие не покидало меня. С ним невозможно было бороться. Как и с безысходностью: легко быть частью чего-то большего и великого, и как грустно понимать, что являешься частью какого-то гнусного плана трусливых… созданий.

Мы выживаем, принимаем дерзкие решения. Спасаем, любим, живём и не боимся.

Лайла. Она отдала свою жизнь, чтобы спасти сына и до конца боролась за другого мальчика, желая сберечь и его. Смело смотрела смерти в лицо и ничем не выдала своего страха, а ведь она, пожалуй, была моей ровесницей.

Так почему же бессмертные создания, те, что так легко выдают себя за богов и позволяют себя так величать, вдруг оказываются такими беспомощными, такими трусливыми?

Дайрат. Сколько хорошего сделал он? Скольких спас… Для него его жизнь — всего лишь разменная монета.

Как сильно мы различаемся.

Сжав зубы, открыла глаза и с ненавистью вперилась в богато украшенный этандар с драконом.

Они не заслуживают этого!

Я должна рассказать правду… Что будет, если я расскажу всё, без утайки? Что будет тогда?

Звонкий бой барабанов отвлёк меня от плохих мыслей: всем присутствующим давали понять, что скоро мы увидим нашего нового князя и его невесту.

Постепенно люди успокаивались, возбуждённые голоса затихали и вскоре на площади были слышны только барабаны.

— Дайрат…

Подавив крик, с испугом схватилась за прохладную ладонь, стиснувшую мою руку.

— Ты… где ты был? — мне так хотелось обернуться, но я сохранила спокойствие, унимая частое и мелкое дыхание. — Я уже думала, что ты не придёшь.

— Прости, — голос Дайрата был слишком сиплым. — Я должен был убедиться, что нам есть куда бежать.

— Они скоро появятся.

— Знаю.

Дайрат встал рядом со мной, и теперь я могла посмотреть на него. Привычный чёрный сюртук с серебряным шитьём не показался мне слишком нарядным. В своём богатом платье я смотрелась глупо. Муж не поскупился на то, чтобы я выглядела не беднее невесты.

Серебряная парча, длинные юбки без лишней пышности и сафьяновые башмачки. Почти такие же, какие подарили Эриссе родители.

— Дайрат, мне столько всего нужно рассказать тебе.

— Ничего, ещё будет время, — он одобрительно сжал ладонь и искоса посмотрел на меня. — Мы ведь никуда не торопимся?

— Нет, — улыбнулась в ответ, радуясь тому, что Дайрат, похоже, оставил эти глупые мысли о смерти.

— Ты виделся с Йонхетом?8c847c

— Вот уж чего я точно делать не хочу. Мой братец и так уже знает, что мы здесь.

— Да? Откуда?

— Эдвинг приехал сегодня утром, с охраной.

Облизав вмиг пересохшие губы, отвела взгляд. Значит, рано я успокоилась.

— Здесь порядка двух десятка людей, верных мне до своего последнего вдоха.

Теперь людское море пугало меня ещё больше. Рьяно вглядывалась в лица, пытаясь понять, кому можно доверять, а кому нет. Кто стоит рядом с нами? Защитник? Или убийца? Друг или враг?

— Кто они?

— Какая тебе разница…

На мгновение мне показалось, что я увидела Эдвинга в толпе. Его густую седую бороду невозможно спутать с чем-то иным. Это был точно он.

Бой барабанов стал нестерпимо громким. К нему добавился гул труб, и на помост поднялись люди. Какая-то женщина, в окружении мужчин. Наверное, мать Йонхета. Она отошла к краю. Смотреть на неё было невыносимо больно: солнечные лучи били прямо в глаза, те слезились и всё скрывалось в мутной пелене.

А вот и наш новый князь.

Йонхет был как всегда великолепен. Его красота была такой же сильной, как и его подлость. При виде его руки сами сжались в кулаки. Дайрат хмыкнул и успокаивающе провёл пальцем по моему запястью.

Богатые одежды отливали золотом, блеск драгоценных камней сводил с ума. Меховая оторочка плаща призывно чернела, оттеняя яркость сюртука. Княжий венец покоился на густых кудрях — Йонхет добился своего.

Вот на помост взошла и Эрисса.

Сердце замерло в груди, когда я увидела её заплаканное лицо. Пусть для остальных оно было бледным, почти обескровленным, а глаза слишком влажными, почти маслянистыми и блестящими, но я знала, что это от горя, от жгучих слёз.

Невольно вспомнила себя на её месте и прерывисто выдохнула.

Эрисса, бедная моя девочка!

Слово взяла мать Йонхета. Властный, но такой певучий голос жемчугом рассыпался по площади. Слушать её было одно удовольствие.

Сделав шаг в сторону, я спряталась за плечо Дайрата и, наконец, смогла рассмотреть княжну Ярингу. До этого я видела её всего лишь раз и то мельком — она не вмешивалась в дела покойного князя.

Прекрасные черты лица показались мне слишком знакомыми. И дело вовсе не в Йонхете.

Зажмурившись, мотнула головой, и вновь посмотрела на женщину, чувствуя, как расползается смертельный холодок по моей спине.

— Дайрат…

— М? — мой муж нехотя склонил голову, прислушиваясь ко мне.

— Дайрат, я её видела.

— Я знаю, это жена моего отца и мать Йонхета.

— Нет, ты не понял… — сглотнув, прогоняла прочь назойливую и тупую боль в висках. — Это она.

Дайрат раздражённо мотнул головой и сильно сжал мою ладонь, но я даже не поморщилась.

— Это она убила твою мать.