Глава 31
— Свейн, погоди! Погоди, говорю же тебе! — звонкий женский голос звоном колокольчика растекался в утреннем воздухе. — Свейн!
Маленький мальчик вовсю удирал от матери по чисто выметенному двору. Оббегая слуг, зазевавшихся кошек и кур, он едва не хихикал от собственного бахвальства. Мать же, задрав юбки, не отставала, не так ловко и удачливо минуя людей.
— Свейн, стой тебе говорят!
Я с удивлением наблюдала за этой картиной. Понимание того, что я оказалась в воспоминаниях Дайрата, пугало.
Проведя руками в воздухе, не ощутила ничего. Лишь колкую прохладу. Ладони легко проходили сквозь призрачные фигуры людей.
Снова оказалось в том дне, когда случился этот кошмар.
Обернувшись, увидела, как Лайла догнала сына и подхватила его на руки. Смеясь и напевая песню, они вдруг направились к дому.
— Свейн, мой мальчик, — терпкий поцелуй Лайлы в лоб сына вызвал у меня улыбку. — Когда-нибудь ты вырастешь. Уйдёшь из этого дома. Перед тобой будет весь мир! Ты встретишь множество людей, хороших и не очень, добрых и злых, весёлых и грустных, но каждый из них станет частью твоей истории. Только не нужно убегать…
Вот и я стала частью его жизни, его судьбы. Как сильно я повлияла на неё! И как же теперь жить с этим?
Призрак воспоминания исчез бесследно. Сначала потерял цвет, потом медленно потух свет и, в конце концов, стал серым, расплывчатым пятном.
Но в темноте я была недолго.
Мимо меня проплывали яркие, светлые пятна. И в каждом была частичка души Дайрата, там было его прошлое.
Беспомощно барахтаясь в тёмной и мрачной глухоте, едва не захлёбываясь чернотой, вдруг вцепилась пальцами за искрящийся край очередного расплывчатого пятна.
Свет прошёл сквозь меня, и я ничком упала на каменный пол. Всё казалось таким правдивым, настоящим, что пришлось ущипнуть собственную руку: боли не было.
Странный порыв воздуха, шум шагов. Подняла голову и увидела, как мимо меня едва не пробежал Дайрат.
Где же мы?
Липкое ощущение страха довело до отчаяния: мы в храме! Неужели… Неужели это тот самый день? Почему именно он?
— Братец, постой! — живой Йонхет утирал кровь с разбитой губы, злобно поглядывая на Дайрата. — Ты так быстро ушёл. Неужели не хочешь поговорить?
Дайрат замер на месте как вкопанный. Сжав руки в кулаки, яростно дышал, не говоря ни слова.
Йонхет расслабился и вальяжной походкой шёл по галерее, тонувшей в вечернем сумраке. Поправляя волосы, княжич довольно улыбался.
— Прости, нужно было лучше прятаться. Я очень не хотел, чтобы ты увидел это.
Хруст костей был таким громким, что я невольно сделала шаг назад, вглядываясь в лицо Дайрата. Оно было бледным, осунувшимся и злым. Прижав ко рту кулак, грыз зубами костяшки, явно сдерживаясь из последних сил.
— Ну чего ты так? Я же не дурак. Портить Видящую… Но с ней было очень сладко. Такие девушки всегда самые приятные, — Йонхет остановился в паре шагов от брата и расплылся в гадской улыбке. — Как на ощупь, так и на вкус. Чем сильнее и строже запрет, тем сильнее хочется его нарушить. Ведь так?
Дайрат вспыхнул и не сдержался. Рывком развернувшись, сделал один большой шаг и схватил Йонхета за грудки. Пару раз тряхнул, пока его не остановил слишком громкий смех.
— А ты забавный, братец. Ну что? Ударишь меня снова? — княжич разглядывал сжатый кулак Дайрата перед своим лицом. — Мама с тебя шкуру спустит. И отец доволен не будет.
— Уж когда расскажу про твои проделки… — от тихого голоса Дайрата у меня мурашки по коже пошли. Поёжившись, подошла ближе к братьям. — Тебя по головке не погладят.
— Да? А кому поверят? Тебе или мне?
Дайрат крепче схватил Йонхета за грудки, притягивая к себе. Ища что-то в его глазах, вдруг выдохнул и отпустил младшего брата.
— Ты лучше расскажи, чего так переживать начал из-за какой-то девки. Что? — удивлённый, но всё ещё насмешливый взгляд Йонхета вызвал у меня приступ тошноты. — Разве мало их было? В чём дело? Надоело получать объедки?
Дайрат не стерпел и ударил Йонхета. Звук был такой, будто сломали что-то очень хрупкое. Клацающий, с лёгким треском и хрустом.
Княжич выпрямился, зажимая нос. По подбородку стекала алая, ещё горячая кровь. Она густыми каплями капала на ворот белой рубашки.
— Значит, хочешь её первым?
Теперь Дайрат не поддался. Но выражение лица у него было бешеное, будто это и не человек, а зверь какой-то.
— Да ладно тебе. Я всего лишь спросил…
Йонхет сделал несколько быстрых и осторожных шагов назад, чтобы снова ткнуть спящего зверя палкой в глаз:
— Приятно было знать, что она нравится не только мне. Больше её похоти и страсти, заводили лишь твои чувства к ней.
Княжич гнусаво засмеялся, ловко увернувшись от разъярённого Дайрата.
— Не волнуйся, она всё равно никому не достанется. Так что выдохни, братец.
И снова оглушительный смех.
Меня буквально трясло от гнева и злости. Тогда, в тот день, я жалела себя и Йонхета, так сильно ненавидела Дайрата. Мне казалось, что наша с Йонхетом любовь несправедливо поругана.
Какой же глупой я была!
Какой… Ужас! Было противно от самой себя.
Дайрат уже уходил, когда Йонхет будто выплюнул последнюю фразу:
— Ты ей противен. Она боится и ненавидит тебя. А сегодня ты подвёл её к краю. Что будет? Презрение? Ужас? Омерзение? Как ты ласково… Впрочем, не расстраивайся: говорят, у неё есть очаровательная младшая сестра. Она-то не нужна драконам. Как думаешь, эта девочка такая же сладкая, как Сэвайя?
Но Дайрат не слушал его. Он ушёл вглубь галереи, направляясь к внутреннему двору. Говорить с братом у него не было желания.
— Так ты не ответил! Дайрат? — Йонхет поднёс руки ко рту, добивая брата своим вопросом.
Как же я жалела, что не могу ударить Йонхета прямо сейчас.
Брезгливо поморщившись, бросилась за призрачным воспоминанием. Я бежала за Дайратом по тёмной галерее. Вот он хлопнул дверью и вышел во двор. Я просочилась сквозь дверь, очнувшись, остановилась возле резной каменной скамьи.
Дайрат сидел на самом краешке, закрыв лицо руками. Его плечи вдруг стали худыми и острыми, сам же мужчина осунулся и выглядел уставшим. Вздрогнув, он выдохнул и согнулся, едва не рыча от безысходности.
— Дайрат… — имя само сорвалось с моих губ. — Как несправедливо, что ты меня не слышишь. Я бы всё исправила. Я бы сказала тебе, что чувствую. Так люблю тебя… — мои руки прошли сквозь голову Дайрата. Всё верно, это всего лишь воспоминание. — Люблю!
Но он и не догадывался о том. Судорожно вздохнув, Дайрат убрал руки от лица. Протяжно выдохнул, приосанился и встал.
— Люблю тебя! Слышишь? Дайрат?!
Взгляд был полным боли. Пусть лицо было спокойным, а сам Дайрат выглядел собранным и равнодушным, но глаза, они выдавали его.
Приглаживая растрепавшиеся волосы, он задумчиво прикусил нижнюю губу.
Теперь я понимаю, за что он извинялся.
Если моя ненависть была вызвана глупостью и страхом, то его — любовью и болью.
Вокруг стояла звенящая тишина. Привычная темнота и чернота уже не так пугали. Теперь я просто вглядывалась в те обрывки жизни Дайрата, что пролетали мимо. Иногда мне удавалось дотронуться до них пальцами и услышать или увидеть какие-то отголоски прошлого.
Их было так много, что я поняла, времени мне может и не хватить.
Вдруг моих плеч коснулись чьи-то руки. Я ощутила их пылкий жар и странную, неживую грубость. Пальцы едва не проткнули кожу, так сильно впились в меня.
— Дайрат?…
Мой вопрос был полон надежды. Я даже не захотела оборачиваться.
— Дайрат, это ты?
Руки прошлись вдоль плеч вниз, к моим ладоням. От боли выступили слёзы, словно кто-то когтями впивался в мою плоть.
— Ты ищешь его? — вкрадчивый шёпот вызвал сильную дрожь. — Своего ненаглядного? Он здесь… Он всюду… Давно никто не приходил в этот мир за живыми.
Выдохнув, боролась с желанием обернуться. Чужие руки коснулись моих ладоней, сжав их с ненавистью и яростью. Кости надсадно хрустнули, и я чуть не упала на колени, так было больно.
— Почему не зовёшь его? Чего ты ждёшь? Или тебе нравится подглядывать в чужие воспоминания? В чужую жизнь? Или ты хочешь выведать чьи-то гадкие секреты? — голос стал просто омерзительным. Сжимая зубы, держалась изо всех сил. — Нравится? Да? Что ж, давай я помогу тебя.
Меня с силой втолкнули в какой-то светлый островок, искрящийся и очень яркий. Грань миров с лёгкостью стёрлась, и в один миг я оказалась в прошлом.
Закрыв от испуга глаза, обернулась назад, пытаясь вернуться в ту манящую и притягательную черноту.
Нет! Не хочу! Только не в этот день!
Но, наткнувшись лишь на призрачную фигуру, поняла, что мне придётся прожить это воспоминание до конца. Меня будто охватило чьими-то руками. Стиснув объятия, некто удерживал меня на месте, не давая и шага ступить.
Тяжёлый хват и волосы дёрнули назад, заставляя смотреть всё то, что и так было знакомо мне до самого глубокого отвращения.
Гнусный поступок, который невозможно забыть. То, чего никак не может простить себе Дайрат. То, что я просто оставила в стороне, смирившись с такой неизбежностью и несправедливостью.
— Дайрат, прошу… Не надо!
— Сэвайя, — мужчина подошёл к призрачной мне и осторожно снял венок с головы, — ты сама согласилась. Ты стала моей женой. И, кажется, тем самым отказалась от своего дара, разве нет? Я что-то пропустил?
Сглотнув, тяжело выдохнула.
Дайрат объяснял мне, извинялся и корил себя. Но того, что сделано, уже не исправить. Прошлого не воротишь.
Я с невообразимой горечью наблюдала за самой собой: бледная, испуганная, стоявшая на краю. В ту ночь Дайрат переломил мою судьбу. Злость и боль уходили вглубь, теряясь в других, непонятных чувствах.
Не было бы этого, я не докопалась бы до истины, не вернула десятки людей к родным: мать Дайрата и сына Сиры и Эдвинга. Никто бы не узнал, кто сделал это. Никто бы и не догадался, какая могущественная и злобная сила стоит за всеми бедами.
Наверное, мне стоило это пережить.
— Ты так в этом уверена? — мерзкий шёпот обжёг ухо. — Оправдываешь его? Да?
Объятия стали просто нестерпимо жаркими. Гордо вскинув голову, пыталась остаться равнодушной.
— Я не отказывалась! Я согласилась на том условии, что… что Йонхет освободит меня от клятвы.
— Вот, значит, как… — Дайрат стянул шаль, взъерошив волосы. — Мне он об этом забыл сказать. И хочу тебя расстроить: отказываться от тебя я не собираюсь, — откинув белоснежные косы за спину, требовательно коснулся плеч.
— Я не хочу… — призрачная я содрогалась от ужаса и отвращения. В глазах плескался настоящий ужас. — Не хочу! Можно же что-то придумать. Можно?
— Утром сюда зайдут. В любом случае. И я даже был согласен оставить втайне ваше маленькой развлечение. Но теперь всё будет по-другому, — пальцы Дайрата вцепились в шнуровку свадебного платья, потянув её на себя, — ты моя жена.
— Возьмёшь меня силой? — всхлипнув, воспоминание меня повысило голос.
— Нет, — Дайрат расправился с завязками, и платье с шелестом упало на пол. Я видела саму себя: стыдливо прикрывшись руками, сжалась и повернулась к мужчине боком. — Зачем? У тебя есть всего два пути: разделить со мной постель как жена, либо выйти за дверь опозоренной и отвергнутой. Тогда твоя жертва будет и вовсе бесполезной, и Эрисса не станет княжной.
Мужчина потянул меня за собой, направляясь к кровати. Мотая головой, рыдая, послушно бывшая я семенила следом.
— Что он сказал тебе? Как оправдал этот поступок? Желанием спасти? Да? Я угадал? — шёпот сочился ядом. С трудом сглотнув вязкую слюну, просто закрыла глаза: смотреть на это не было никакого желания. Хватало звуков. — Ты такая наивная…
Вскрикнув от испуга, поняла, что меня словно силой оторвали от пола. Против воли тянули к кровати. Зажмурившись, лишь гнала это наваждение прочь.
— Посмотри на себя!
Вот пальца буквально вгрызлись в мой подбородок. В голове неприятно зашумело, когда её дёрнули в сторону.
— Посмотри в свои глаза… Посмотри!
Поджав губы, сдерживала их дрожь. Выполнить этот приказ было сложно. Но я отчего-то знала, что не сделай этого, то будет ещё хуже.
Страх. Дикий ужас. И боль. Мои глаза даже потеряли цвет, сейчас напоминали грязный, лежалый снег в начале осени. Я знала, что это всего лишь воспоминание, но боль слабее от этого не стала.
— И посмотри в его… — шёпот буквально стекал по моей щеке, таким был сладким и едким. Змеёй заползал в голову, пробуждая самое грязное и злое, что было во мне. — Посмотри. Видишь этот масляный блеск? А довольство? Неужели он тогда думал о твоём спасении? — решающий удар пришёлся прямо в сердце. — Он думал лишь о твоём теле! О том, что смог добиться своего. О том, что победил. Ему было не до твоих страданий и боли. Как же равнодушен и холоден. А ты посчитала это нежностью… Нет! Он сдерживался, чтобы не вцепиться зубами в твою беззащитную шею!
Опаляющее прикосновение губ к моей шее вызвало испуганный вздох.
— Так он тебя целовал? Так распалял страсть?
Руки скользнули под одежду, та была лишь намёком в этом выдуманном мире. Ласка была слишком грубой, слишком жгучей. Попытавшись вырваться, лишь развеселила того, кто погружал меня в омут страха и отвращения.
Прикусив губы, хмурилась, старалась не обращать внимания на всё, что творилось сейчас с моим телом.
— Он всего лишь зверь, утоляющий свою животную суть. И ты веришь ему? — чужие пальцы нагло раскрыли мой рот, выпуская сдавленный, неловкий стон. — Веришь?
— Верю! — широко раскрыв глаза, в упор разглядывала покрытое испариной лицо Дайрата. — Верю…
Воспоминание оборвалось его стоном, отчего щёки залились болезненным румянцем.
— Верю, — упрямо твердя ответ, отдувалась от нахлынувших чувств.
Что-то неуловимо изменилось. Опустив взгляд, увидела, как невидимые руки вдруг обрели вполне приятную на ощупь плоть. И эти руки были слишком знакомы, до той самой пронизывающей и щемящей тоски в сердце.
— Дайрат… — имя само слетело с моих губ. С радостью обернувшись, наткнулась на взгляд, полный огненной ярости. Рот кривился в клыкастой усмешке. — Нет, ты не он. Ты кто-то другой.
— Ты не права, вернуть хочешь именно меня, — зубы клацнули в опасной близости от моих губ. Гадкий, слишком приторный поцелуй вызвал лишь неприятную дрожь. — Меня. И я вернусь, раз ты так этого хочешь. Но прежде покажу тебе кое-что ещё. Посмотрим, что ты скажешь после этого…