Глава 32

Мы неслись сквозь пёстрые, иногда мягкие, иногда резкие воспоминания. Чаще всего это была лишь смазанная, нечёткая картинка, но пару раз удалось выхватить кусочки, которые лишь усилили мою веру в собственной правоте.

Я не знала, кто этот злобный дух, что так искусно притворялся Дайратом. Кто он? Хранитель этого мира? Или надзиратель? Или его палач?

Первым кусочком стало обрывочное воспоминание со свадьбы. Выглядело оно странно. Расплывчатое, мутное и очень мрачное.

Мы с Дайратом сидели за столом. Вокруг раздавались поздравления, но я, перепуганная насмерть, рассматривала лишь свои руки, избегая взгляда мужчины, ставшего моим мужем.

А Дайрат внимательно вглядывался в моё лицо. Настолько, что когда я вдруг потянулась за чашей, он переменился в лице, увидев, что Эдвинг махнул рукой.

Я же с такой силой вцепилась в чашу, с такой жадностью вглядывалась в то, что было налито, что ничего не замечала вокруг себя. Дайрату пришлось постараться, чтобы разжать мои руки и забрать чашу. Он что-то говорил, спрашивал, а сам незаметно двигал чашу в сторону, пока подоспевший Эдвинг не забрал её.

Когда испуг меня отпустил, я уже вцепилась в чашу Дайрата, а моя неловким движением опрокинулась на землю.

Следующее воспоминание было очередной бусиной на чёткой нити событий. Видимо, её нанизывал сам Дайрат, пытаясь понять, кто же пытается причинить мне зло.

Мы ехали в поместье. В том самом знакомом мне экипаже. И тут Эдвинг был рядом. Он сопровождал нас на коне, держась позади. Были ещё люди, которых я не видела.

Тогда я была слишком занята тем, что доказывала Дайрату свою правду, то, что боги существуют, как и драконы. А он же лишь вглядывался в даль. Так мне тогда казалось.

И только сейчас я разглядела целый рой теней, прячущихся в чахлых рощах. За нами неустанно следили и не нападали лишь из-за того, что опасались вооружённой охраны.

Обрывок за обрывком, воспоминание за воспоминанием. Я вдруг поняла, что каждый день ходила по острому лезвию ножа, не зная, что же мне угрожает на самом деле. Дайрат же не хотел меня пугать, ловко уводил от беды, каждый раз заслоняя собой.

Я этого и не видела…

В горле запершило. Как же глубоко я ошибалась в нём!

Но мой мучитель уверенно вёл меня вглубь воспоминаний, туда, где крылась, наверное, самая страшная тайна Дайрата. Но мне уже было всё равно. Что бы он ни сказал, что ни показал, это не изменит моего решения.

Я верну Дайрата во что бы то ни стало!

Наконец, мы замерли возле серого, тусклого пятна, так разительно отличающегося от всех воспоминаний. Словно… словно сам Дайрат пытался это забыть.

Погрузившись в него с головой, я увидела то, чего увидеть совсем не ожидала…

Глотая слёзы, закрывала лицо руками, чувствуя себя одинокой и несчастной. Забытой, потопленной в своей любви. Я поняла, чего хотел добиться этот злобный и мстительный дух.

Нет, забыть такое я не смогу. Как и простить. Но увиденное не умаляет дел Дайрата, не тушит яркий огонь любви.

Чувствуя жаркое, смрадное дыхание, убрала руки от лица. Передо мной стоял огромный волк. Его шкура переливалась ярким оранжевым цветом, напоминая огонь. Глаза горели красным, оскаленная пасть не скрывала длинного розового языка. Зверь жадно облизнулся и приблизился ко мне.

— Ты любишь такого самодовольного дурака, который вовсе не любит тебя. И ты готова пожертвовать всем ради него? — теперь голос дробился лающими нотками, хриплыми, кашляющими и очень пугающими.

Утерев щёки, я подняла взгляд.

— Ты никогда не любил…

Оглушительный смех ничуть не смутил меня.

— Когда любишь искренне, всей душой, не ждёшь ничего взамен. Мне всё равно, что он испытывает ко мне. Самое главное то, что я люблю его.

Я вцепилась руками в колючую и такую обжигающую шкуру волка, смотря прямо ему в глаза. Слепла от ярости, гнева и злости, но не закрывала глаз. Просто держалась за этого зверя, чувствуя, как мои руки опаляются. Боли не было, лишь странное ощущение вреда.

— Ты умрёшь за него?

— Умру. Я сделаю всё ради него.

— После всего, что видела и слышала?

— Это неважно. Говорю же… — прижавшись лбом ко лбу волка, склонила его пасть вниз. — Ты никогда не любил, и мне тебя жаль. Тебе просто не понять.

Я поцеловала волка, ощущая яростный огонь у себя на губах. Всё вокруг вспыхнуло с такой силой, что мысль о том, что это смерть, вдруг показалась мне прекрасной.

Если это смерть, то я не буду против.

— Дайрат… — беззвучно шевеля губами, щурилась от света. Глаза слезились, а тело казалось мне безмерно тяжёлым и больным. — Дайрат!

Чья-то рука сжала мою ладонь, смежив веки, повернула голову и протяжно вздохнула. Лёгкие обдало жаром. Закашлявшись, благодарно замычала, когда губ коснулась мокрая тряпка, подарившая драгоценные, живительные капли воды.

— Дайрат, — выдохнув, с трудом открыла глаза и увидела рядом с собой мужа. Это он сжимал мою руку. Пусть во сне, ещё не придя в себя, но я поняла, что вернула его!

— Сэвайя? — знакомый голос чудился мне приятной трелью.

Слабо улыбаясь, жадно льнула к мокрой тряпке. Мужская рука уверенно приподняла меня в кровати. Тело тут же отозвалось пронзительной болью. Взвыв, обмякла, не чувствуя толком ни рук, ни ног.

— Сэвайя?

— Хон-нук, — заплетающимся языком проговорила имя своего благодетеля. — Хоннук, он вернулся.

— Ты молодец, молодец… — влажное прикосновение ко лбу придало мне сил. Всё ещё улыбаясь, даже не вспоминала о том, что видела и слышала.

— Сэвайя, кто там был?

— Волк… Огненный волк… Он нагло врал мне. Хотел, чтобы я оставила Дайрата там.

Мир стал чётче и ярче. Лениво моргая, с интересом разглядывала каменный купол, освещённый косыми солнечными лучами.

— Врал? Что он тебе говорил?

— Что Дайрат не любит меня, что он… он… — мотнув головой, посмотрела на Хоннука. — Это всё ложь, Хоннук.

Мужчина резко изменился в лице и посмотрела на Дайрата, его взгляд мне не понравился. Слишком колючий, злой и осуждающий.

— Хоннук, что не так?

— Мёртвые никогда не врут, Сэвайя. Тебе ли этого не знать? — голос мужчины был мягким и обволакивающим. Приправив свои слова магией, он коснулся моего лба. — Спи.

Проваливаясь в мягкую черноту, с тоской думала лишь об одном.

Мёртвые не врут.

Не врут…

Гвин легонько ткнул меня мордой в плечо. Я удивлённо провела рукой по тёплой, немного шершавой на ощупь чешуе и выдохнула.

— Кролика принести?

— Что? — посмотрела в жёлтые глаза, напоминающие две чистые слёзы янтаря. — Какого кролика?

— Вкусного! — Гвин облизнулся, нетерпеливо царапая камень когтями.

— Даже не вздумай! — гневный оклик Хоннука разрушил наш мирный разговор. Я нехотя обернулась, рассматривая озлобленного мужчину. — Я что тебе сказал? Ты почему ещё здесь? А ну, пошёл вон!

Гвин знакомо фыркнул, лукаво посмотрел на меня и скрылся во тьме прохода. Мне же пришлось встать и вновь взять в руки тяжёлые вёдра с водой.

— Ты чего расселась? Вода кончается.

— Отдыхаю.

— Потом отдохнёшь, мне нужна твоя помощь.

Выдохнув, с болью распрямила плечи, направляясь за Хоннуком. Мой короткий перерыв в темноте мало помог, как и этот строптивый и упрямый мужчина. Он считал, что это я должна носить воду. С другой стороны, Гвина он попросил охранять нас, а сам всё ещё долечивал Дайрата.

Да, я спасла его тело, его дух. Но это было лишь начало пути. Теперь же Хоннук оберегал его жизнь.

Хоннук поднял руку выше, освещая мне путь. Изредка оборачиваясь, косо посматривал на меня.

— Гвин притащит тебе сжаренного в уголь кролика. Не потрошённого и со шкурой. То ещё зрелище…

Я улыбнулась, вспоминая дурашливого дракона. Слишком он уж не походил на умного Бога.

— Он всегда такой?

— Гвин? — Хоннук перевёл дыхание, будто собираясь с духом. — Он таким всегда был, сколько его помню.

— Значит, он давно с вами?

— Сэвайя, давай поговорим с тобой о другом. Драконы — не самая приятная тема для беседы. Сейчас мы должны помочь Дайрату и пробудить до конца твой дар.

— Почему все держат меня за дуру?

— Что?

— Ну как, я — набитая дура, — вспыхнув, сжала верёвочные ручки древних вёдер. — Все врут и обманывают, внушая мне совсем невероятные вещи.

Хоннук хмыкнул. Видимо, мои слова его развеселили.

— Ты умная, Сэвайя. И быстро учишься. Это хорошо.

— То есть, я не дура?

— С чего ты вообще себе эту мысль в голову вбила.

— Просто… — остановилась, потирая занемевшие от тяжёлых вёдер ладони о грубую ткань штанов. — Те воспоминания, что я видела.

— Сэвайя, мир духов не похож на наш. Нужно с осторожностью относится к нему.

— А как же: «мёртвые не врут»?

— Они не врут.

— Значит, я дура, раз повелась и доверилась.

Хоннук раздражённо вздохнул и повернулся ко мне лицом.

— Сэвайя, что ты там видела?

— Не знаю… — уклончиво ответила, поняв, что у Хоннука свой интерес в этом разговоре. — А как было у вас? Вы сказали, что были там целых два раза, но из этого ничего не вышло.

— Был.

— И что видели?

— Каждый раз это было по-разному.

Мужчина вдруг оказался разговорчивым. Я подняла ведра и двинулась дальше, с жадностью вслушиваясь в слова Хоннука.

— Первый раз это была женщина, которая должна была выжить. Она была родом из знатного и богатого рода, я знал, что её ребёнок мог повлиять на наш мир. Поэтому когда она оказалась при смерти, я отправился за ней в мир духов. Это было море. Необъятное. С солёной пеной и мёртвой тишиной. Я спускался на самое дно, считай, тонул. Гнался за её душой…

Неловкое молчание на миг вернуло меня в прошлое, вспомнила, как сама бродила в том мире. Жуткое ощущение. Вздрогнув, с тоской посмотрела на Хоннука.

— Там меня окружали чудовища. Они нашёптывали мне страшные вещи.

— О той женщине?

— Нет. О её сыне. Что случится по-настоящему, спаси я её. Рисовали мне жуткие картины.

— Вы оставили её?

— Я… — Хонук опустил плечи, — не смог пересилить себя. Испугался.

— Того, что всё так и будет?

— Да, и что отвечать за это буду я.

— А что если вам соврали? Что если специально обманули? Что… Что если это испытание… веры?

Хоннук обернулся и слабо улыбнулся.

— Сэвайя, ты всё ещё дитя. Нет, в этом мире нечему верить. Если я скажу, что я из тех Богов, которым ты поклонялась? — мужчина замер и резко выпрямился. Он не боялся смотреть мне в лицо. — Я — твой Бог. Что дальше?

— Но…

— Я не один такой, нас осталось достаточно с прежних времён. Но посмотри на меня, посмотри. Я такой же, как и ты. Чувствуешь себя Богиней? Готова принимать решения за сотни тысяч душ?

— Значит, — облизала пересохшие губы, — вы здесь прячетесь от других людей? Не хотите…

— Хочу! — Хоннук сделал два шага вперёд и снова замер, словно наткнувшись на незримую стену. — Хочу, очень хочу. Но ещё понимаю, что я на самом деле, и чем это грозит остальным. Моя свобода лишь малая плата за спокойствие.

Что-то в его словах не давало мне покоя. Выглядело так, будто он пытается уговорить меня остаться, чтобы я не уходила отсюда. Может, поэтому пытается уверить в том, что все те гадкие воспоминания Дайрата — правда? Он добивается своей цели, а я опять… верю. Что? Неужели не осталось в этом мире ни одного человека, которому можно верить безоговорочно?

— Кто был вторым?

— Что? — Хоннук удивлённо округлил глаза, но, поняв вопрос, сильнее нахмурил брови.

— Вы сказали, что были в том мире дважды.

— Был.

— Так кто второй?

— Мой сын. На этот раз мне было плевать на всё, что я там увидел, но вернуть его прежним у меня не вышло. Тело умерло раньше, чем я вернулся.

— Значит, мне просто повезло, что вы были рядом, — внутри всё сжалось от боли. Хоннук выглядел немного равнодушным, но влажный блеск его глаз говорил об обратном.

— Может, да, а может, нет. Если бы всё случилось так, как вышло с моим сыном, ты бы возненавидела и меня, и себя.

— Почему?

— Наши тела слабы, а дух может жить и дальше. Он бессмертен. И в наших с тобой силах дать им второй шанс, как делали это до нас тысячи лет, — Хоннук опустил взгляд, готовясь сказать мне что-то такое, отчего мне точно станет не по себе. Чувствовала это. — Душа моего сына стала могучим существом. Я не смог отпустить его и позволить ему переродится в другом человеческом теле. Драконы не вестники, они всего лишь бессмертные души, получившие шанс дойти путь в этом мире в таком виде. Но, кажется, ты это и так поняла. Твоя сила огромна, раз ты смогла вернуть душу из мира мёртвых, позволив ей жить снова. До этого такое удавалось лишь одному… человеку.

Может, я и знала, подозревала что-то такое, но всё равно такое стало полной неожиданностью.

Получается, что Лайлу к жизни вернула… я?

— Мой сын постоянно рядом со мной, но ничего не помнит. Это плата… Каждый день видеть его, говорить с ним, но не иметь возможности исправить что-либо.

— Гвин?!

Хоннук спрятал взгляд, испугав меня настолько, что я готова была бросить вёдра и бежать. Куда-нибудь, куда всё равно. Лишь бы не быть здесь.

— Значит… Это другие духи хотели мне помешать? Чтобы я не дала Дайрату вернуться.

— Нет, Сэвайя. Это был Дайрат. Ты видела лишь его. Но в каждом есть доброе и злое. Когда делишь душу, может получиться страшная вещь, — Хоннук вновь поспешил вперёд. — Я оставил в Гвине лишь самое доброе, боясь… боясь того, что он уйдёт. Но ты видишь, что получилось? Теперь без меня ему не выжить. Я сделал своего мальчика слишком добрым и наивным, таким, каким он запомнился мне.

— Тот огненный волк, что запугивал меня…

— Это его дурная часть. Поэтому у тебя и вышло, Сэвайя. Ты не любишь частями или что-то одно. Ты любишь его таким, каков он есть. Даже если это самое гадкое и злое, что живёт в его душе.

Мы вышли в знакомую пещеру. Я быстрым шагом донесла ведра до кровати и оставила их, стараясь не смотреть Дайрата. Он дышал, был не таким бледным, но в себя ещё не пришёл.

Люблю его таким, каков он есть.

Наверное, я действительно дура.