Глава 33

Поглаживая руку Дайрата, я мысленно была далеко не здесь. Слова Хоннука плотно засели в моей голове. Избавиться от такого было сложно.

Я — Бог?

Улыбнувшись самой себе, выдохнула и посмотрела на Дайрата: спит. Сколько он ещё будет так лежать в кровати? День? Два? Месяц? Год? Что если времени совсем нет?

Мне даже не выйти отсюда, чтобы узнать, что же творится за пределами этой пещеры. Совесть нельзя заглушить, она буквально вопила и выматывала меня. Я уже казалась себе не просто дрянью, а самым настоящим чудовищем.

Поставила жизнь Дайрата выше других, выше тех, кто остался там в пылающем Варесе. Не думать об этом не получалось. Я обрекла людей на гибель. Моя любовь и слова о том, что Дайрат должен выжить и стать князем убедили меня в правильности решения.

Но теперь…

Если я спасла Лайлу, то кто тогда говорил мне, что делать? Кто посылал видения? Кто?

Хоннук?

Нет, это точно не он.

Тогда кто же?

Эта мысль немного успокоила мою совесть. Сладкая трусость и понимание, что есть кто-то выше, кто несёт за это ответственность примиряли меня с новой действительностью.

Подвинула ближе к себе щербатую деревянную миску с водой, смочила в ней тряпку и привычно начала обтирать лицо Дайрата, испарина выступала на нём слишком часто, а сегодня и вовсе начался жар. Но Хоннук сказал, что это не страшно, что это всего лишь часть выздоровления. Тело восстанавливает утраченные связи, восполняет потери.

Сдвинула вниз простынь, скользя тряпкой по шее и плечам, старалась не думать о том, что будет, когда он очнётся. Не задать этот вопрос я не смогу.

— Как он? — голос Хоннука вырвал меня из невесёлых размышлений.

— Горит. Похоже, у него очень сильный жар.

Хоннук коснулся рукой виска Дайрата и недовольно поморщился.

— Да, — вынужденно согласился, — рана была очень серьёзной. Нужно кое-что сделать, пойдём.

Мужчина схватил меня за руку и едва не силком стянул с кровати. Он уверенно вёл меня к своему столу, стоявшему возле высоких, немного покосившихся шкафов.

— Как жаль, что у нас совсем нет времени, — Хоннук разгребал завалы на столе. Здесь можно было найти, наверное, всё что угодно. — Нет времени толком научить тебя справляться со своей силой.

— Это опасно? — побледнев, даже не знала, как вести себя. Не пытается ли обмануть меня Хоннук? — Если я не овладею ею?

— Не знаю, в моё время всё было по-другому.

Хоннук открыл какую-то книгу в кожаном переплёте и стал нетерпеливо водить пальцем по пожелтевшим страницам. Проговаривал вслух странные и непонятные слова.

Я склонилась к столу, наблюдая за мужчиной. Отчего-то слова эти казались мне знакомыми, как и те затейливые буквы, что пестрели чёрным на постаревшей бумаге.

— Что это?

— То, над чем я трудился последнюю сотню лет, — увидев интерес и понимание в моих глазах, Хоннук резко осёкся, словно это его жутко испугало.

Сдержанно выдохнув, прикусила нижнюю губу. Внутри всё оборвалось, живот отозвался жутким сосущим чувством, а горло засаднило льдом.

— Вы бессмертны?

— Сними голову с плеч и моё бессмертие закончится. Бессмертен, пока не убьют, или… — Хоннук замолчал, найдя что-то интересное на страницах книги.

— Или?

— Или пока не выполнишь то, что должен.

— И что же это?

— Откуда я знаю? — Хоннук дёргано ответил, привстав на носки, потянулся наверх к странным склянкам, в которых таились непонятные мне мутные жидкости. — В этом смысл нашего существования: разгадать своё предназначение и выполнить его.

— Тогда можно умереть?

— Угу, — мужчина выбрал пузатую склянку с беловатой, густой массой. — Можно лечь, сложить руки на груди и умереть. Ох, Сэвайя… — был какой-то укор в его словах. — Нет, просто бессмертие заканчивается, и ты живёшь своей жизнью столько, сколько отмеряно.

— М, — сдавленно промычала, обернувшись и посмотрев на Дайрата. Я думала, что всё плохое закончилось, а оно даже и не начиналось. Плакать сил не было.

— Так, сейчас мы разведём настойку и дадим её Дайрату, а потом я и Гвин уйдём.

— Куда? — оставаться одной в странной пещере, откуда и выхода-то нет не очень хотелось.

— Всё потом, — Хоннук делал странные пассы руками, словно заговаривая склянку и её содержимое. — Вода есть, еда тоже.

Я опустила взгляд, всматриваясь в книгу и её жёлтые страницы. Сощурившись, скользила по немного скачущим строкам. Я не понимала того, что написано, но было такое чувство, что в голове, всё же, вспыхивает смысл странных слов. Там было что-то про… Но Хоннук не дал дочитать, захлопнув книгу прямо перед моим носом.

— Сэвайя, — мужчина вцепился в мои плечи и резко меня тряхнул, отчего моя голова запрокинулась назад. — Послушай меня, Сэвайя, что бы ни случилось, пообещай мне одно: ты не перестанешь познавать себя и совладаешь со своей энергией. Пусть даже без меня. Потому что… Потому что… — Хоннук не закончил, запнувшись на полуслове. — Что это я, в самом деле. Так!

В руки мне легла плошка с чем-то дурнопахнущим и маслянистым. Поморщившись, брезгливо повела носом: горечь и терпкость били наотмашь.

— Давай ему это так часто, как сможешь. Надеюсь, что когда я вернусь, он уже придёт в себя, — Хоннук приобнял меня одной рукой, ведя к кровати.

Было такое ощущение, как будто он говорит и делать всё нарочно, подсовывая мне каверзные вопросы, склоняя чашу весов в свою пользу.

— Выбрать тебе будет сложно, — неразборчивое бурчание не было уж таким тихим. Вскинув голову, растерянно смотрела на мужчину, но тот сделал вид, словно и не говорил ничего. — И ещё, Сэвайя, не говори Гвину правду. Он не переживёт этого. Пусть это останется нашим секретом.

Не прощаясь, Хоннук вихрем прошёл по пещере, что-то засовывая в свои карманы, и также стремительно скрылся в чернеющем ходе.

Я же осталась в одиночестве, гадая, что же стряслось с Хоннуком и что так его испугало?

Справляться со своей силой…

Присела на край кровати и поднесла плошку к лицу. Чуть пригубив, содрогнулась от омерзения. Да уж, это лекарство не было похоже на те вкусные и пряные отвары, что делала Сира.

Как же мне сунуть эту гадость Дайрату в рот?

Склонившись к нему, задумчиво покусывала губы. Попробовала силой разжать его рот, но ничего не получилось. Изредка вздрагивая от жара, Дайрат так крепко стиснул зубы, что тут всё будет бесполезным.

Задумавшись, провела пальцем по очень горячей щеке мужа, она буквально полыхала огнём.

— Бедный… — голубоватое свечение появилось само собой. Оно плавно стекало по моей ладони, благодарно впитываясь в кожу Дайрата. — Прошу, открой рот.

Как по волшебству, Дайрат выдохнул и пробормотал:

— Сэвайя…

Я видела, как тонкое облачко синего пара выпорхнуло из его рта. Очнувшись, не теряя времени, влила лекарство. Дайрат закашлялся и едва не поперхнулся, мне даже пришлось помочь ему привстать.

— Сэвайя! — он продолжал меня звать, жмурясь и не открывая глаз.

— Я тут, Дайрат, тут. Слышишь? — крепко сжала его руку и выдохнула. — тут. Я всегда буду рядом.

— Точно нигде не болит? — я всё ещё не верила своим глазам. — Точно?

Задрала простынь и прижала руку к животу Дайрата, к тому месту, из которого совсем недавно вытекала не только его кровь, но и его жизнь. Но под пальцами чувствовался лишь тонкий рубец и ничего больше. Едва задев ногтями прохладную кожу, вернула простынь на место.

— Не холодно? Может, одеяло?

— Сэвайя, перестань, — Дайрату даже хватило сил на очень ехидную улыбку. — Я чувствую себя маленьким ребёнком.

— Ты хуже, — грубо буркнула в ответ и схватилась за плошку. Увидев её, Дайрат вздрогнул и поморщился. — Пей давай. До дна.

Мужчина выдохнул, нахмурил брови и одним глотком допил лекарство. Передёрнувшись, поёжился и хрипло закашлялся.

— Гадость, я знаю, пробовала. Но отлично помогает. Теперь тебя можно не использовать в качестве головешки.

— С каких это пор ты стала такой острой на язык?

— С таких, когда всё полетело кубарем вниз! — мне так вдруг захотелось его ударить, аж руки зачесались. А тот гадкий вопрос и вовсе обжигал язык. — Что ты там устроил? Зачем, ну зачем ты это сделал?

— Что сделал? — Дайрат, всё ещё мучаясь некоторой слабостью, выдохнул и лёг обратно.

— Как что? — ещё мгновение и точно его ударю! — Зачем сделал это с собой? Почему именно так? Ты знаешь, что я чувствовала тогда? — кипя и пылая, чувствовала, как начинают пунцоветь щёки. — Решил сделать меня вдовой?

— Я тогда ни о чём не думал. В голове был этот жуткий голос, и я видел всё, что он хотел сделать не только с тобой, но и со всеми, кто был поблизости. Мне показалось, что это было хорошей идеей. Остановить его, пусть и таким путём.

— Ты просто до отвращения благородный и хороший, — губы задрожали сами собой. — А ещё жутко тяжёлый. Думала, что никогда не вытащу тебя, не донесу сюда.

— А где мы?

— Тебе будет приятно узнать правду, — на миг представила себе, каким будет лицо Дайрата, когда он увидит не только живого дракона, но и Бога. Впрочем, последнего в моём лице, похоже, он уже видел. — Но не сейчас. Дайрат, я…

Договорить он мне не дал. Просто сгрёб в охапку и притянул к себе, а сопротивляться мне и вовсе не хотелось. Я прижалась щекой к груди Дайрата и прислушивалась к его мерному и немного хриплому дыханию, к чёткому и ритмичному стуку сердца.

Зажмурившись и жадно облизав губы, провела рукой по крепкому, мужскому плечу.

— Теперь моя очередь попадать в беды.

— Нет уж, хватит. Всего хватит… — Дайрат прошёлся рукой по моей голове, поправляя непослушные и очень короткие белые прядки. — Что с твоими волосами?

— Тебя это так волнует?

— Мне просто нравились твои косы.

Объятия стали такими жаркими, что мне даже стало трудно дышать. Пытаясь выбраться, вдруг неожиданно поняла, что Дайрат отпускать меня не собирается. Наоборот, крепче прижал к себе и утянул вбок. Целуя моё лицо, он просто зарывался пальцами в короткие волосы, волновал своим дыханием и пристальным взглядом синих глаз.

Я забыла, как же они прекрасны. В них можно было смотреть вечность, тонуть в мягких, тёплых волнах моря или видеть россыпь ярких звёзд на тёмном бархате неба.

Сдержанно выдохнув, обвила шею Дайрата руками и решилась задать самый главный вопрос.

— Скажи мне, ты… ты любишь меня?

— Сэвайя, я…

— Нет, подожди, — смотрела прямо ему в глаза, готовая уловить любую ложь или лукавство. — Ответь так, будто от этого зависит сейчас твоя судьба. Так любишь?

— Сэвайя, только ради тебя одной я сделал то, что сделал. Неужели ты думаешь, что я тебя не люблю? Родная моя, — зашептав, Дайрат уткнулся носом в мою макушку, шумно вдыхая, — самая лучшая, люблю тебя всем сердцем! Всей душой! Люблю больше жизни.

Жмурясь и замирая от таких слов, мысленно металась между своими чувствами и тем, что видела.

Как же хотелось верить ему!

— Дайрат, я, — моё желание признаться было очень сильным, но наткнувшись на его губы, напрочь забыла обо всём. — Дайрат…

Новые чувства и ощущения топили с головой. Не хватало сил вынырнуть и вдохнуть свежего, бодрящего воздуха. Не было возможности выплыть из этого жуткого омута любви, убивающего мои мысли. Хотелось только одного… Его.

Чувствовать губы Дайрата на своих, ощущать их мягкость, наслаждаться их вкусом. Знать, что их ласка, нежность не покинут меня.

Вдыхать его запах, знать, что он рядом, что он живой и любит меня. Что теперь всё осталось позади, что есть только мы!

Мы…

Руки Дайрата робко коснулись моих плеч, он всего лишь проверял, хочу ли я этого. Поэтому когда его пальцы уже более уверенно потянули ворот рубашки вниз, лишь мысленно улыбнулась и сильнее прижалась к крепкому мужскому телу.

Мы не виделись с тобой целую вечность.

Мы не знали друг друга целую жизнь.

Кожа пылала, это не было похоже на тот болезненный жар, что одолевал Дайрата. Вовсе нет. Скорее это были терпкие, пряные волны, разливающиеся по телу вкрадчивым теплом. Они проникали всюду, заставляя жмурится и стонать, подставлять лицо и тело новым ласкам.

Дайрат неторопливо раздевал меня, наслаждаясь каждым движением, каждой новой оголённой частью тела. Целовал мои руки, не веря до последнего, что именно они спасли его от неминуемой смерти. Что именно этими хрупкими ладонями я вырвала его из мира духов.

Поцелуи становились жарче. Прикрывая рот рукой, хваталась за Дайрата, не понимая, что со мной происходит.

Я горела. Пылала. Полыхала жгучей страстью. Она разливалась по моим венам, сводя с ума.

Вдруг стало хорошо без этих гадких мыслей, стало хорошо без воспоминания.

Он рядом. И он любит меня.

Любит.

И я верю ему.

Дайрат опёрся свободной рукой в спинку кровати, подтягивая меня ближе к себе. Утопая в одеяле и подушке, заворожённо смотрела на него. Я никогда не видела его таким.

Сейчас он был родным, настоящим, чутким. Ловил каждый вздох, каждый стон, уберегая меня от чего-то, что могло хоть как-то навредить.

Мне всегда было стыдно смотреть на него. Я боялась не только его, но и себя. Просто не знала, что же мне нужно делать. Неловкость ушла сама собой. Это всё глупость неимоверная.

Поэтому когда рука Дайрата легла мне под поясницу, я податливо прогнулась, с любопытством заглядывая ему в глаза. Их взгляд действовал на меня чарующе. Похоже, что и мой муж не был готов к тому, что я буду проявлять интерес.

— Ты сильно изменилась, — вкрадчивый шёпот обжёг горячим дыханием щеку, когда Дайрат вдруг свободной рукой сжал мою ладонь в своей руке. — Словно я и не знаю тебя.

— Нет, я всё та же. И также люблю тебя, — мои губы скользнули по его и случайно задели подбородок. Мне это даже понравилось. Я никогда не целовала его так, как мне хотелось. Почему мне нельзя дарить нежность? — Люблю!

Теперь было просто не остановиться.

Каждое плавное движение Дайрата отзывалось моим стоном и очередным поцелуем. Я сжимала его руку, будто держась за неё.

И когда приятная наполненность стала совсем нестерпимой, а хриплые вздохи Дайрата — слишком громкими, когда стоны переросли в крики, когда мы сплелись в единое целое, не смогла удержать слёз.

Как же я люблю тебя!