Глава 34

Дайрат вдумчиво изучал потолок. Я положила голову ему на плечо и тоже посмотрела вверх. Солнца сегодня не было, поэтому в нашей «уютной» пещере было темно. Хоннук ещё не вернулся.

Мы просто лежали рядом на кровати и молчали. Иногда мне хотелось нарушить эту необычную тишину, но я сдерживалась. Лишь вздыхала и смотрела на мужа. Тот лишь всё так же рассматривал потолок.

— Дайрат, — я не вытерпела. Привстала на локте и поправила его волосы. Почему-то сейчас они казались мне непривычно мягкими. Перебирая вьющиеся пряди пальцами, собиралась с мыслями. — Что будет дальше?

— Ничего, — голос мужа был хриплым и немного свистящим.

— Так уж ничего?

— Ну а ты чего хочешь?

— Хм, — погладив щеку Дайрата, вновь вернулась к тревожным мыслям. — Не знаю… Сейчас больше всего на свете хочу узнать, что происходит в Варесе. Спасли ли его… И что с этим драконом.

— И больше ничего?

— Нужно что-то ещё? — прикрыв глаза, тяжко выдохнула. — Тебя расстроил мой ответ?

— Нет, — Дайрат перевернулся на бок и впервые за день посмотрел мне в глаза. — Просто мне бы хотелось совсем другого.

— Чего же? — подвинулась к мужу так близко, что наши лица едва не соприкоснулись.

— Найти такое место, где бы мы могли быть вместе.

От этих слов в горле запершило, а глаза предательски заслезились. Облизав губы, прикусила их, пытаясь сдержаться и не выдать свои мысли, вертевшиеся не только в голове, но и на языке.

— Что мешает вернуться в Варес? Теперь ты будешь князем…

— Не хочу, — Дайрат снова лёг на спину и прикрыл глаза ладонью. — После всего, что произошло, будет странно, если венец надену я.

Ну, уж нет!

— А по-моему ты достоин этого.

— Дело не в достоинстве… — голос Дайрата вдруг стал очень низким и грубым. — Ты только представь себе, что же произошло на самом деле. Убит князь, убита его мать. Княжий дом и полгорода сожжены дотла. И тут появлюсь я.

— Думаешь, что кто-то будет винить тебя в том, что произошло.

— Не забывай, Ярингу убил я.

— Это уже давно была не она. И ты сделал то, что нужно было. Только глупец будет винить тебя в её смерти.

— Или тот, кто не знает всей правды. Ведь этого… как ты сказала? Дракона? — в голосе Дайрата проскользнуло презрение. — Его никто не видел. Теперь веры нет ни тебе, ни мне. И стоит нам вернуться, как… Я не знаю, что случится.

— Например, что?

— А как карают за убийство князя?

В горле пересохло. Вскочив в кровати, отодвинулась от Дайрата. Со страхом смотря ему в глаза, понимала, что он не шутит. По спине пробежался холодок, мерзкий и липкий. Он тут же застудил мои руки и ноги, даже невольно начала дрожать.

Лишиться головы — пожалуй, самое малое и самое нестрашное, что могло произойти. Можно было бы не думать об этом, но жизнь Эриссы теперь тоже под угрозой…

Вспыхнув, прижала дрожащие руки к лицу, стараясь не расплакаться.

Мне казалось, что осталось лишь помочь Дайрату стать князем. Выходит, что до этого простого жеста целая вечность пути. И ничего не выйдет.

— Если князем станешь не ты, то нас ждёт самый настоящий ужас.

— О чём ты? — Дайрат вдруг встрепенулся.

— Дайрат, князем должен стать ты. Ты знаешь, что… что этот злобный дух хочет сделать. И ты знаешь, что он может управлять людьми. Что если власть перейдёт ему, то гнев его будет страшен. Понимаешь? У тебя нет выбора.

— Выбор есть всегда. Я больше сын своей матери, пусть толком и не помню её. И кровь отца в моих венах не самая лучшая причина, чтобы начать борьбу за венец. Пусть я хотел быть похожим на него, но я — не он. Понимаешь?

— Боишься, что не справишься?

— Сэвайя, иногда ты говоришь и думаешь как маленький ребёнок. Думаешь одного родства достаточно? Вовсе нет. У меня нет той силы и поддержки, чтобы удержаться на месте князя. Если соглашусь на такое безрассудство, то всё закончится одним…

— Чем же? — слова мужа всколыхнули во мне не самые приятные воспоминания. Теперь мне начинало казаться, что всё же та тёмная часть Дайрата не врала мне.

— Нас просто в лучшем случае прирежут ночью и никакая охрана не спасёт, или отравят. Или будут такие бунты, что огонь Вареса покажется тебе шуткой. Сейчас мне кажется, что тот дух именно этого и добивался. Теперь я жалею, что поступил так. Наш народ захлебнётся кровью.

От этих слов я вздрогнула. Странно, что предостережение Йонхета виделось мне издевательством. Нет, он тоже прекрасно понимал, чем может закончиться борьба за княжий венец.

— И что же, нет никакого выхода?

В ответ на мой вопрос Дайрат устало смежил веки и откинулся на подушку. Он слишком сильно переживал и чувствовал вину за всё, что произошло.

Неужели нет никакого способа исправить всё?

Хоннук вернулся к концу седьмого дня. Усталый, злой, пропахший странным сладковатым дымом. О чём-то бурча с Гвином, едва перебирал ногами. Лицо мужчины сильно осунулось и заросло щетиной. Взлохмаченные седые волосы напоминали сноп сена.

— Очнулся.

На это короткое и ёмкое слово, Дайрат напрягся всем телом, пытаясь сберечь меня от кажущейся ему опасности. Я и не ожидала, что он ответит такой злостью и гневом на появление Хоннука и Гвина. Вцепился в меня, заслоняя собой. Я пыталась что-то сказать ему, но Дайрат едва не зарычал, когда увидел вполне добродушного и довольного жизнью Гвина.

Дракон недоумённо склонил голову и, фыркая, не мигая смотрел на нас своим пронзительным взглядом жёлтых глаз.

Хоннук же, казалось, и вовсе не обратил на всё это внимания. Сдавленно выдохнул, отряхнул руки и бесстрашно направился к нам.

— Дайрат, успокойся. Это Хоннук, а это… — чувствуя горечь на губах, немного хрипло пробормотала, — Гвин. Дракон.

— Кто?!

— Дракон.

— Да-да! Я спас тебя, принёс к Хоннуку. Даже затащил сюда, а ты не очень-то лёгкий. Кроликов проще таскать. Кролики вкусные… — Гвин сел на задние лапы и начал странно и смешно рассуждать. — Козлы тоже вкусные, и бараны. Но тащить их неудобно. Хотя Хоннук всегда на меня ругается, когда я притаскиваю ему кроликов. Потому что я зажариваю их в уголь. Так он говорит. Да, Хоннук? — дракон повернул голову к мужчине. — Как я могу снять с него шкуру и выпотрошить? Никак!

Гвин выдал свою речь и облизнулся: кролики возбудили в нём аппетит.

Воспользовавшись замешательством Дайрата и его удивлением, Хоннук что-то шепнул и светлая, жёлтая искра скользнула с его пальцев. Она впилась в Дайрата и мгновенно усыпила его.

— Лишние уши и глаза нам не нужны, — Хоннук щёлкнул пальцами, а в его глазах я увидела безумный блеск. — Готова сделать выбор?

Прохладный ветер трепал волосы. То и дело, поправляя выбившиеся прядки, косо поглядывала на Хоннука. Он сидел рядом со мной, на холодном мшистом камне и смотрел в никуда. Мне даже показалось, что волосы его сильнее побелели, а глаза и вовсе стали тусклыми и бесцветными.

— Вы хотите мне что-то рассказать?

— Сэвайя, я начну издалека. Рассказчик из меня плохой, много лет я говорил только с Гвином, так что извини, если буду спешить или говорить непонятно. Просто не знаю, как… — мужчина замер, собираясь с мыслями, подумал и нехотя продолжил, — как рассказать всё, что знаю за такой короткий срок.

— Не спешите, я постараюсь понять, — коротко кивнула, вновь переводя взгляд на туманную вершину горы.

— Мне нужно начать с самого начала. С того времени, когда только начал зарождаться наш мир. Всё, что ты видишь, всё, что ощущаешь — это энергия. Она едина и неделима, просто имеет разные формы: солнце — энергия, и птица — энергия, даже этот камень — энергия.

— А мы?

— О, людям повезло больше. Мы можем управлять этой энергией, наполнять ею наши вены и головы, выдыхать её. Именно нам был дарован свыше этот дар.

— А как же драконы? Разве они… не владеют этой… энергией?

— Если только в облике человека владели ею.

— Погодите…

— Сэвайя, все драконы — это перерождённые души. Ни больше и ни меньше. Нельзя наделить кого-то тем, чем тот никогда не обладал. Если мой сын умер ребёнком, то и вернул я его ребёнком. Если он никогда не имел такого дара, то и сейчас всего лишь большой и немного глупый дракон.

— Что же выходит, что мать Дайрата…

— Нет, она обычный человек. И тут мы должны с тобой поговорить об очень старой и древней вещи. Наверное, стоит тебе рассказать и о том, с кем ты уже успела встретиться, и не раз.

— Вы про того дракона?

— Он не дракон и не человек.

— Тогда кто же?

— Сэвайя, раньше люди спокойно использовали эту энергию, называли её магией и волшебством, с помощью неё их жизнь была спокойной и процветающей. Я не хочу сказать, что жили они как в сказке, но, всё же, лучше, чем живут люди сейчас. Но у всего бывает оборотная сторона, — Хоннук нахмурил брови. — Постепенно эта энергия стала развращать людей, они стали пользоваться ею для отвратных, мерзких вещей. Расцвет магии я не застал, лишь её закат, когда такой дар стал появляться у немногих. Мы расшатали устои нашего мира, своим злом и жадностью сделали такие прорехи, что вся энергия ушла на залечивание таких ран. И сейчас уходит.

— Почему?

— Потому что был такой человек, решивший, что сможет получить всю энергию мира, что он сможет стать владыкой всего живого. Он мечтал стать высшим существом, что создали наш мир.

— Богом?

— Да. Наверное, Богом. Для этого он пошёл на страшный и безрассудный шаг: научился менять форму энергии и примерять на себя любой облик.

— Зачем?

— Сэвайя, мы, те последние, кто владеет крупицами магии, имеем незримую связь с драконами. Потому что они знают и помнят гораздо больше нашего. И когда дух перерождается, он помнит, что же было в другом мире.

— Гвин тоже помнит? И Лайла?

— Ты помнишь ту книгу на моём столе?

— Да.

— Там записано то, что говорят драконы, говорят на языке настоящего Бога. Гвин научил меня ему. Так вот, наш создатель пытается что-то донести до нас. Тот самый негодяй, он пробивает такие бреши, что энергии начинает не хватать.

— Значит, он скоро получит то, что хочет?

— Нет, не получит. Но цикл его перерождений стал бесконечным. Он потерял человеческую суть, не стал драконом, но стал чем-то большим и страшным. Перерождаясь вновь и вновь, он получает те знания, что нам недоступны. И пользуется этим.

— И что же делать? Как нам быть? Как остановить его?

— Никак. Это невозможно сделать. Когда-нибудь он станет таким же сильным, как и наш создатель и этому миру придёт конец.

— Тогда зачем всё это? — вспыхнув, вскочила на ноги. — Зачем все эти смерти, если вы сами только что признались мне в собственном бессилии? Зачем? Зачем гибнут люди? Если… Если это никак не может помочь.

— Мир восполняет энергию, забирая её у нас. Не только у таких, как мы с тобой, Сэвайя. Поверь, я не так всесилен и могуч, каким могу показаться на первый взгляд. Я и сам не понимаю как устроен наш мир, наша жизнь. Просто собираю по кусочкам то, что удаётся и записываю. Чтобы тот, кто придёт на моё место знал, с чего начать. Чтобы у людей был шанс справиться с той беспощадной и бессмысленной злобой. Может, я ошибаюсь и всё не так… — Хоннук тоже встал и с облегчением выпрямился. — Ты же поняла, что там написано, ведь так? В той книге.

— Да… Не знаю почему, но эти слова показались мне знакомыми. Но разве люди могут его знать?

— Нет, не могут. Становясь человеком, перерождённый дух теряет ту мысленную связь с создателем. Поэтому я могу предположить лишь две вещи. Первая: у тебя есть могучий покровитель, и он так же владеет энергией, умеет ею пользоваться. Вторая: ты из того древнего рода, что считался давно утерянным, погибшим. О нём я слышал только от Гвина. И то, мне казалось, что это такая ерунда, — мужчина мотнул головой и бросил на меня осторожный взгляд. — Ерунда.

— Я всё равно кое-чего не понимаю. Зачем ему я? Почему вы его не остановите?

— Потому что я проиграю ему. Он сильнее. Он сильнее всех тех, кто остался с даром в этом мире. Сколько нас? Десяток? Или меньше? Почти утратили связь друг с другом, стараемся выжить и уберечься.

— От чего?

— От него, Сэвайя, от него. Ты знаешь, как он перерождается? Он пожирает души, забирает их себе, копит энергию. Вот почему в мире её так не хватает. Он нарушает то хрупкое равновесие, что есть сейчас. И вот почему ему нужна ты. Он не просто хочет управлять тобой, ему нужна твоя энергия, твоя магия. Кроме того, ты равна ему.

— Что?

— Никогда раньше не видел таких сильных одарённых. Никогда. А прожил я очень и очень много человеческих жизней. Если ты смогла наградить кого-то энергией, то тебе по плечу бросить ему вызов. Остаётся только сделать выбор.

От всего сказанного голова кругом шла. Перед глазами всё расплывалось. Сжав виски пальцами, пыталась унять нарастающую боль.

— Да, Сэвайя, выбор. Все мы отказались от многого. Отчасти, Видящие, или как вы их там называете, повторяют нашу судьбу. Они отказываются от обычной жизни, чтобы получить нечто большее. Мы же отказываемся, чтобы дать миру всё, что имеем.

— А если я не хочу?

— Тогда… тогда случится то, что должно.

— Вы перекладываете на мои плечи всю ответственность, заставляете выбирать между жизнью и смертью?

— Нет, всего лишь выбрать между забвением и силой, что может спасти многих. Я был в очень странном месте, где тебя очень давно ждут.

— На Голубой горе? — догадка сама пришла мне в голову.

— Да. Именно там всё либо возродится, либо потухнет.

— А Дайрат?

— Он станет князем. Ты же знаешь это, знаешь, как надеть на него княжий венец. Думаю, уже давно догадалась, с твоим-то умом.

Слабо улыбнулась. Посмотрев на Хоннука, вдруг задалась вполне ожидаемым вопросом:

— Я ничего не знаю, ничего не умею.

— Она сказала, что поможет тебе, но для этого придётся решить, что для тебя важнее.

Я и так настрадалась, мучаясь чудовищным выбором, который сделала. И теперь вновь ощущаю то же самое: выберу Дайрата, обреку на гибель многих, выберу других… Но в любом случае Дайрат будет жить. Он сделает всё, что в его силах.

Всё же, верно говорят, что от судьбы не уйдёшь.

— Она?!