Глава 35

Я не спала. Прислушивалась к сиплому дыханию Дайрата и думала над словами Хоннука. Они оказались страшными, пророческими. Словно я вернулась вновь к тем дням, когда со страхом ожидала собственного ухода на Голубую гору.

Всё вернулось на круги своя.

Как сказал Хоннук, наш мир — плоская чаша, а время — это гладь воды. И такие, как я, могут видеть эту гладь, даже касаться её. Вовсе не драконы посылали мне видения, вовсе не они.

Нет, это делала та таинственная женщина, живущая на Голубой горе. Та, кто из года в год, столетие за столетием, собирала крупицы одарённых, пытаясь найти себе преемницу. Вот почему это были девушки, она боялась стать жертвой любви.

Как же ей пришлось постараться, чтобы вновь вернуть меня, чтобы спасти, чтобы всё получилось так, как хочет она.

Хоннук сказал, что та женщина прекрасна. Её дар очень похож на мой, хоть такое почти невозможно.

Я склонила голову и посмотрела на Дайрата: пока у меня есть время, чтобы решить.

Хитрый план, что созрел у Хоннука показался мне не таким уж глупым. Мы вполне можем сделать это. Оставалась лишь одна загвоздка: Дайрат. Он не согласится, ни за что.

Тут же то едкое воспоминание нахлынуло на меня, подсказывая решение. Пусть гадкое, пусть болезненное, но такое нужное.

Вдруг это всё неправда? Вдруг…

…Холодная галерея казалась очень неприветливой. Каменные стены, грубые и неприятные на ощупь, давили на меня, словно загнали в угол.

Затравленно смотря на две фигуры, отбрасывающие жуткие тени в неверном свете факелов, ждала, когда же они приблизятся ко мне.

Услышав знакомые голоса, облегчённо выдохнула.

Дайрат и Йонхет.

Они о чём-то говорили, то и дело повышая голос друг на друга. Йонхет размахивал руками, что-то упрямо доказывал, а Дайрат же просто мотал головой, иногда презрительно кривя губы.

Сделав шаг вперёд, едва не наткнулась на них, но мужчины ловко прошли сквозь меня, будто я была туманом.

— Дайрат, послушай.

— Отстань от меня.

— Дайрат! — Йонхет раздражительно вскрикнул.

— Чего ты хочешь от меня? Чего? — вспылив, Дайрат вдруг замер на месте. Скрестил руки на груди и злобно нахмурился. — Ты и так добился всего, что тебе нужно. Отец одной ногой в могиле, скоро ты станешь хозяином княжьего дома, а на твоей голове будет покоиться венец.

— Дайрат…

— Я позволил тебе сделать это с отцом. Если бы… Если бы я только был тогда здесь! Но мне надоела эта грызня! Ты его сын, а я никто. Могу я тогда просто дожить свои дни в тиши и спокойствии, не видя твою рожу. Меня воротит от неё. Как и от лицемерия твоей матери. Вам мало было любви отца, мало его внимания, нужно было забрать всё. Не утерпеть было? Да, Йон? Не утерпеть? — Дайрат приблизился к брату, вгрызаясь гневным взглядом прямо в его лицо. — Зачем было его убивать? Зачем?

— Дайрат, я не делал этого! — Йонхет сжал кулаки и ядовито зашипел, приподнимаясь на носках: младший брат был гораздо ниже старшего. — Слышишь? Не делал!

— Ты думаешь я тебе поверю? Странно, что я ещё живой. Или ты уже придумал, как меня убрать со своего пути?

— Послушай, братец, мне сейчас нужна твоя помощь, а не желчь.

— Вот как ты заговорил! Помощь… Конечно, мой князь. Что я могу сделать для вас? — Дайрат шутливо склонил голову и шаркнул ногой. От этого лицо Йонхета побелело, сжал с такой силой зубы, что выступили желваки. — Приказывайте, мой князь. Мало я был у тебя в услужении, мало.

— Меня не поддержат на совете, — Йонхет процедил сквозь зубы, едва держа себя в руках. — Мне не хватает голоса. Некоторые наместники не очень жаловали отца и не очень жалуют меня.

— Я-то тебе чем могу помочь? Как ублюдок может помочь княжьему сыну надеть венец? Что? Разве ко мне прислушаются?

— Прислушаются, если ты станешь наместником.

От этих слов Дайрат удивлённо смолк. Сдержанно облизал губы и встал боком к младшему брату.

— Ты подкупаешь меня?

— Почему нет? Получишь всё, что хотел. Будет тебе земля матери, будет покой. Сиди в своих горах и носа не показывай.

— Хитрый план. Только я несогласен.

Йонхет чуть не зарычал, услышав такой ответ.

— Ты даёшь мне то, что и так по праву моё. Разве это честно? Ты и так сделаешь меня наместником, раз тебе нужен этот один-единственный голос. Нет, так не пойдёт, ненаглядный братец. Предложи что-нибудь стоящее. Раз уж продаваться, так с потрохами. Ну, как ты оценишь мою жизнь и жизнь отца? Всё княжество? Давай же, предлагай.

Дайрат дёргано теребил рукав сюртука. Перебирая пальцами тёмную ткань, старался не смотреть на Йонхета.

— Чего ты хочешь?

— Что? — Дайрат сделал вид, будто не расслышал своего брата.

— Дайрат, чего ты хочешь?

Налетевший сквозняк всколыхнул пламя факелов. На мгновение лица мужчин показались мне слишком страшными. Но лишь на мгновение. Вот они снова вполне живые и даже благодушные.

— Хм, — осклабившись, Дайрат сменил гнев на милость. — Чего я хочу… Ты не в силах дать мне это.

— И всё же.

— Я хочу её.

Услышав эти три коротких слова, в горле пересохло, а на глаза навернулись слёзы.

— Сэвайю. Я хочу её.

— Что, объедки больше не смущают? — Йонхет не преминул отпустить колкость.

— Привыкать что ли? Я. Хочу. Сэвайю! — на моём имени Дайрат повысил голос. — Хочу только её. Сделаешь это, и будет голос твоим.

— Ты же понимаешь, что просишь невозможного.

— Ха, значит, ты можешь лезть к ней под юбку, а я нет? Так что ли?

— Я говорю о другом. Она Видящая, Дайрат! Одна из самых сильных, нельзя, чтобы она лишилась дара.

— Мне плевать. Это вы верите в эту ерунду, но только не я.

— В любом случае, она должна остаться чиста.

— Значит, ты согласился?

Йонхет упрямо поджал губы и недовольно задрал подбородок: посмотреть свысока на старшего брата не получалось.

— Если ты пообещаешь мне это, то да. Я устрою вашу свадьбу. Сэвайя станет твоей женой, но ты и пальцем её не тронешь. Хочешь, чтобы она тебя полюбила, тогда играй по тем же правилам, что и я.

— Ты от неё тоже не отказываешься?

— Сдалась она мне… — Йонхет поморщился. — Просто интересно посмотреть, как тебе удастся перебороть её любовь ко мне. Времени у тебя будет немного. Она взойдёт на Голубую гору, во что бы то ни стало. Только на таком условии мы заключим с тобой наш шаткий договор.

Дайрат грубо хмыкнул и протянул руку.

— Что ж, выходит, по рукам!

— Я предлагаю, выбрать кого-то из нас. Что, разве никто не справится с таким?

— И кого же ты выберешь?

Мужские голоса криком доносились до меня через неплотно закрытую дверь.

Замерев, собиралась с духом. Потирая руки, то и дело одёргивала себя. Нужно зайти внутрь, но как страшно! Обернувшись, заметила Дайрата, он переживал не меньше, но держался отлично.

Боги, Хоннук придумал воистину безумный план!

Не рассказывая ему о том самом воспоминании и о том, что решила, просто обсудила с ним варианты. Их, на самом деле, и не было. Это понимала и я, и Хоннук. Только если в моих мыслях всё было очень смутно и непонятно, то у мужчины был только холодный и трезвый расчёт. Он уповал на силу. На грубую, бездушную, жестокую. Только она могла вознести Дайрта в глазах других людей.

Как сказал Хоннук, делами Дайрат докажет всё после, а сейчас он должен внушить такой страх и ужас, такое благоговение, чтобы ни у кого и мысли не возникло перечить ему.

Поэтому оставался только самый короткий и самый надёжный путь. Конечно, мы рассказали об этом Дайрату.

План ему категорически не понравился: мой муж до сих пор не мог найти общий язык с Гвином. Перебарывая отвращение и любопытство, старался обходить его стороной, лишь иногда украдкой разглядывая дурашливого дракона.

Видимо, в моей крови действительно что-то было, раз я так спокойно приняла новую правду. Драконы, энергия и создатель. Какая разница? Это всего лишь очередной виток человеческой лжи. Или глупости. Или обыкновенного незнания.

Мне казалось, что и это не вся правда.

Неужели я смогу всё понять лишь тогда, когда взберусь на Голубую гору? Неужели только там смогу найти все ответы?

Что если и там их не будет?

Придётся как Хоннуку искать их самой во всей этой странной круговерти жизни.

Почему-то мысль о том, что ответа может и не быть, не приходила в мою голову.

С княжьим венцом всё было ясно. А вот с тем, что будет дальше… Если бы я всё рассказала Дайрату, он бы сошёл с ума. Впрочем, он и так не примет такое моё решение.

Наверное, тот дух, та тёмная его часть была права: Дайрат не любил меня, просто испытывал какую-то потребность во мне. Так хотят вещь. Он старательно оберегал меня, спасал мою жизнь и старался быть рядом, потому что боялся потерять. Я стала для него чем-то странным, недостижимым. Его безумием. Он хочет, чтобы я всегда была рядом.

Он же так сказал?

Снова посмотрела на Дайрата. Голоса за дверью становились всё злее и раздражительней.

Да, он сказал именно так.

И нарушил своё слово вовсе не из-за грозившей мне опасности, а из-за страха потерять.

Я должна быть его, только его и ничьей больше.

Горечи от таких выводов не было. Всё же, я дорога ему. Хотелось верить в это. Да и моя любовь несколько смягчала такой его поступок. Но лишь немного, самую малость.

Потянув на себя дверь, неслышно зашла в небольшой зал. Он был тесным, с низким потолком. В воздухе ещё чувствовалась гарь — Лайла спасла Варес. Дом ещё не отстроили. Уцелевшая часть же насквозь провоняла чудовищным пожаром. А ещё всё напоминало о смертях, крови и том ужасе, что пришлось пережить.

Будто очнувшись ото сна, мотнула головой. Оглушительная тишина чуть не сбила меня с толку. Подняв взгляд, принялась рассматривать двенадцать очень удивлённых мужских лиц.

Двенадцать наместников решали, кто же станет князем. Не хватало лишь одного. Тринадцатого. Дайрата.

Они не знали, что сейчас он находится за этими тяжёлыми дверьми, ждёт своего момента. Они не знали, что люди на улице уже признали его своим князем. Признали сразу, стоило ему появиться.

Теперь же нужно было нанести решающий удар.

— Князем станет Дайрат, — сухо произнесла нужные слова.

— Кто? Этот ублюдок? А ты кто такая?

Пылкие, жадные фразы полные злости и желчи заставили меня подыскать себе укромное место. Разговор не будет лёгким, а мой убедительный противовес разнесёт тут всё в щепки.

— Он не ублюдок. Он сын Ансгара и Лайлы, сын своего отца. У него есть право крови. И никто из вас не может помешать ему надеть княжий венец, — щедро отсыпая колкие фразы, наблюдала за тем, как разгорается огонь ярости в глазах тех, кто и сам желал примерить этот пропитанный кровью и болью символ власти.

Встав в углу, молча наблюдала за покрасневшими лицами, яростными и гневными. Молча выслушивала угрозы и выкрики. Молча смотрела, как некоторые стали хвататься за оружие.

Мне было этого не понять. Сейчас мне даже стало немного жаль Дайрата, ему придётся несладко.

Подняв голову, закрыла глаза. Позвать Гвина оказалось делом нелёгким. Мне было сложно проникать в его разу: я ведь лишь в начале пути, поэтому просто назвала его имя про себя.

Грозный рёв и испуганные людские крики вновь погрузили пропахший потом, металлом и гарью зал в тишину. Треск ломаемых брёвен и целый дождь острых и опасных щепок.

Сделав шаг в сторону, выжидала.

Гвин крушил остатки княжьего дома, наводя на всех ужас. И зарвавшиеся двенадцать наместников уже поняли, что были не правы.

Дождавшись знакомой тишины, нехотя открыла глаза. Гвин, лупя себя хвостом по бокам, стоял в разрушенном проёме. Жарко выдыхая и сыпля искрами, сложил крылья. Дайрат стоял возле дракона, держась за его мощную, длинную шею.

Проведя рукой по тёплым чешуйкам, ласково потрепал Гвина за щеку. Мне стоило больших трудов не рассмеяться: Дайрат до ужаса боялся подходить к Гвину, испытывал к нему такое омерзение, что за первое прикосновение к дракону нам с Хоннуком пришлось по-настоящему бороться.

Теперь же Дайрат умело изображал то, что нужно.

Тихо кашлянув, подошла к Гвину и встала по другую сторону. Спокойно и серьёзно проговорила:

— Князем станет Дайрат.

На этот раз споров и возражений не было.