Глава 36

Узкая тропа торопливо бежала наверх. Петляла и юлила, скрываясь к низком кустарнике и корявых, изуродованных суровым северным ветром деревьях.

С тоской смотрела наверх, туда, куда вела меня судьба.

Уйти не попрощавшись я не могла.

Прижимаясь к тёплому Гвину, со страхом ждала Дайрата. Он будто что-то чувствовал и не торопился ко мне.

Когда я услышала его осторожные шаги, вся напряглась и попыталась успокоить бешено бьющееся сердце. Коротко выдыхала, боясь посмотреть на мужчину, которого люблю всем сердцем.

— Сэвайя? — голос Дайрата был каким-то сиплым и уставшим. — Что-то случилось? Почему ты здесь?

— Гвин, оставь нас ненадолго, — ласково погладила дракона по шее, робко заглядывая в его яркие и такие тёплые жёлтые глаза.

Тот фыркнул и лениво утопал подальше от нас, изредка оборачиваясь и смеряя Дайрата подозрительным взглядом. Похоже, их недоверие было взаимным.

— Дайрат, послушай… — облизав губы, боялась посмотреть Дайрату в лицо. Справившись со страхом и болью, коротко проговорила: — Мне нужно уйти.

— Это из-за того дракона? Или из-за этой странной парочки? — ласковые и нежные объятия сводили меня с ума, лишая решимости.

— Да, но не только из-за этого.

Почувствовав что-то в моём голосе, Дайрат крепче прижал меня к себе. Его руки так сильно впились в мои плечи, что я едва не разрыдалась от боли и сожаления.

— Ты… ты уходишь?

— Да.

— Насовсем?

Я долго собиралась с мыслями.

— Наверное, да.

— Другого выхода нет?

Сердце разрывалось от тоски и боли. Глотая слёзы, сама не верила тому, что говорю.

— Дайрат, я очень люблю тебя. Ты просто не представляешь, как сильно и горячо. Но если бы всё в этом мире решала любовь. От судьбы не уйдёшь: я с рождения не принадлежала себе. Всем должна: тебе, людям, этому миру. И так получается, что мне ничего не остаётся, — всхлипнув, схватилась за сюртук Дайрата и зарылась в него лицом. — Я не хочу быть птицей в клетке. Не хочу исполнять чью-то волю. Хочу просто понять, для чего же я родилась, и почему моя жизнь такая, как есть. Здесь мне не найти ответов. И… и если ты меня любишь, то отпустишь.

— Тебе мало моей любви?

По сердцу резануло как ножом. Разжав пальцы, просто уткнулась лбом в грудь Дайрата.

— Любовь ли это? — мой ответ явно огорошил его. — Любовь ли? Пришло время сдержать слово, данное Йонхету.

Дайрат схватился пальцами за мой подбородок и вынудил поднять голову. Со страхом и ужасом вглядываясь в мои глаза, всё сильнее бледнел.

— Сэвайя, я…

— Не нужно оправдываться. Просто пришла моя пора. Йонхет оказался прав: времени у тебя было совсем немного, а задача слишком сложной. Но ты справился, победил. Я не злюсь, не обижаюсь и не сержусь. Надеюсь, что ты поймёшь меня, — мысленно подзывая Гвина, коснулась заросшей щеки Дайрата. Она была колючей, но всё такой же горячей и родной. — Я люблю тебя, Дайрат. И от слова своего не отказываюсь: всегда буду рядом, пусть и не так, как бы тебе этого хотелось.

Горький, щемящий душу поцелуй вышел смазанным и не таким долгим. Получился лёгким, свежим. Наш последний поцелуй.

— Прощай.

Я сделала всё быстро, боясь, что передумаю, что Дайрат захочет меня остановить. Протянув руки вверх, коснулась тёплых когтистых лап.

Гвин дёрнул меня на себя и, прижав к своему животу, стал стремительно взмывать ввысь.

Мы летели на Голубую гору.

Каменная крошка хрустела под ногами. Оглядываясь по сторонам, осторожно поднималась по полуразрушенным ступеням. Где-то здесь должно быть то самое святилище.

Хоннук сказал, что здесь меня ждёт моя судьба, что здесь я найду ответы на все свои вопросы. Что здесь свершится всё, что задумано создателем.

Хотела бы я знать, что же это будет!

Кого я здесь увижу? Или что?

Ступень за ступенью, шаг за шагом. В одиночестве и полной тишине. Я шла так в самом начале и иду так в самом конце. Теперь всё изменится и будет не так. Самое главное — я стану другой. Уже стала, пусть и самую каплю.

Оставив Гвина в самом низу, решила, что так будет правильно. Отчего-то мне казалось, что этот путь я должна пройти одна.

Воспоминания вспыхивали в моей голове всё ярче и ярче. Так странно оказаться в месте, где бывала лишь во снах. Там я не чувствовала боли, не чувствовала холода или страха. Сейчас же была просто опустошена: усталость, тоска и печаль. Безысходность.

Теперь я понимала, как же были правы, кто устроил такие странные и жестокие обряды. Иногда и вовсе лучше не любить, чем вспоминать об этом сотню человеческих жизней, мечтая вернуть то, что уже безвозвратно ушло.

Знакомая округлая площадка встретила меня непривычной пустотой.

Жуткие слова, сказанные драконом, обожгли разум: «Это ты уничтожила святилище».

И вправду, оно не выглядело таким уж оживлённым. Каменные ворота оказались закрыты, а меня и вовсе никто не встречал.

— Хоннук? — несмело выкрикнула имя. — Хоннук?

Никого. Пусто.

— Хоннук?

Словно на мой призыв ворота с глухим хлопком рассыпались на части. Ужасающей мощи порыв ветра сбил меня с ног. С криком завалившись на спину, стала катиться к краю. Неведомая сила будто толкала меня к нему, выбивала последнюю опору. Схватившись руками за уступ, сжала зубы и просто держалась, чувствуя, как ветер становится сильнее и злее.

Утробный рёв привёл меня в ужас. Будто что-то неведомое и очень опасное рвалось наружу из самого нутра горы. Огнедышащее, озлобленное и враждебное.

— Нет!

Слепящий свет вызвал слёзы. Я видела, как из горы лился сплошной поток яркости и добра. Осыпаясь искрами, он заглушал ветер.

— Нет!

С трудом встав на колени, дрожала от нахлынувшего на меня страха. Что-то происходило в святилище. Что-то…

Шатаясь и держась за ушибленное плечо, быстрым шагом направилась к ещё дымящимся остаткам ворот.

Темнота пугала и прошибала острым страхом до липкого и холодного пота. Ступая по горячим камням, несмело спускалась вниз по чернеющему коридору.

Почему так тихо? Ведь здесь кто-то кричал. Кто-то выплёскивал энергию.

Оступаясь, придерживалась обжигающе горячей стены, словно это и не пещера, а нутро горнила. Стало чуть светлее. Смутно угадывая какие-то тени, испуганно замерла.

Сквозь слабые всполохи жёлтых и синих искр, я видела отблеск злобных алых глаз. Хоннук и незнакомая мне женщина тщетно пытались сдержать того, кто грозил смертью всем нам.

— Ты-ы-ы… — от глухого рёва мои короткие волосы встали дыбом. — Ты!

— Нет, Сэвайя! Беги! Беги отсюда! — Хоннук, прикрываясь тонким прозрачным куполом света, изо всех сил кричал мне. — Беги, прячься! Спасайся!

Яростный вопль сокрушил незыблемые стены ужасающей силой. Хоннук присел на одно колено, его магическая защита покрывалась тонкими трещинами. Женщина же метала холодные искры, но они не могли прошибить шкуру зверя, окутанную удушливым чёрным дымом. Дракон изрыгал потоки жидкого огня, сбивая своих противников сильными потоками воздуха, махая крыльями.

В ужасе прижалась к стене, не зная, что делать.

— Хоннук, спасай её! — женщина яростно выпалила нужные слова и пошла в атаку.

С её рук лился голубой свет. Он расплывался ледяными потоками, заковывая дракона в жёсткий панцирь.

— Уводи её отсюда!

— Ты одна не справишься!

— Уходите!

Стены вновь задрожали и женщина пошатнулась, но не остановилась. Волшебный лёд намерзал на морде и лапах дракона, впивался в него острыми краями, окрашиваясь в грязно-серый цвет. У этой твари и крови не было. Лишь густая, мутная жижа.

Хоннук было отступил, но дракон страшно взревел, сбил хвостом ледяные наросты, усыпая их осколками всё вокруг. Они буквально прошили насквозь хрупкое тело. С лёгким стоном женщина осела на колени, заваливаясь набок. Хоннук держался за грудь, из последних сил стараясь сдержать буйствующего врага.

Пронзительный скрип и треск камней ударили по ушам. Гора словно ожила. Сухие, лопающиеся прямо на глазах трещины росли в стенах и полу. Я резко оказалась на высоком уступе, когда каменная твердь разверзлась под моими ногами. Глубокая и мрачная расщелина одним махом поглотила и дракона, и Хоннука.

Женщина же лишь медленно сползала вниз, бессильно цепляясь пальцами за крошащийся камень.

Забыв обо всём, бросилась ей на помощь. Сверху падали острые обломки, всё дрожало и надсадно гудело, но я бежала к этой раненой женщине, боясь, что не успею.

Споткнувшись, упала, вытянув руки вперёд. С силой вцепилась во влажные от крови руки, не давая женщине упасть вниз.

— Держитесь!

— Отпусти меня, Сэвайя! Ты должна помочь Хоннуку.

Вглядываясь в бледное лицо, обрамлённое густыми светлыми волосами, поймала себя на мысли, что она чем-то похожа… на меня.

— Держи… — с её пальцев вдруг заструилась искрящаяся голубым светом энергия. Впиваясь в кожу, становилась частью меня. — Это мой дар тебе.

— Что? — посмотрела в широко распахнутые от боли голубые глаза.

— Отомсти за мой народ, Сэвайя. За народ Тохо… Останови это чудовище! — женщина разжала руки и камнем полетела в разверзнувшуюся пропасть.

Осторожно приблизившись к краю, видела лишь клубящийся дым. Внизу словно полыхало жуткое пламя, до меня долетал сухой жар. С ужасом вглядываясь в расщелину, видела, как ко мне приближается нечто. Красные глаза на мертвенно-бледном и осунувшемся человеческом лице пугали до смерти.

Паря в воздухе, с самого дна поднимался мужчина. Словно высушенный самой жизнью, он напоминал скелета, обтянутого кожей. Обрывки истлевшей одежды сильно напоминали огромные чешуйки дракона.

Зло ухмыляясь, незнакомец словно овладел моим телом, приковав меня к месту.

— Вот почему они выбрали тебя. Ты одна из них, Сэвайя. Одна из древнего рода, что должен был прерваться давным-давно. Только ты глупая маленькая девочка. Что ты можешь сделать с силой сотни тысяч душ? — мужчина сжал кулак, и я почувствовала, как начинаю задыхаться. — Проживая одну жизнь за другой, я копил силы. Но сейчас это уже не имеет значения. Твой защитник Хоннук уже стал частью меня. В вас столько энергии, что нет нужды ждать десятки лет, чтобы полакомиться крупицами, оставшимися в слабом духе. Я мог бы растянуть твою жизнь, высасывая силу день за днём. Я бы вдоволь напитался… Но и трети того, что есть у тебя хватит для конца.

Задыхаясь, держалась за собственную шею.

— Создатель, ты слышишь? Скоро мы встретимся! — мерзкий смешок едва долетел до меня. — Я выпью тебя, выпью всех. Не будет больше этих жалких людишек. Никого не будет!

Бесшумно ступив на каменный пол, мужчина осторожно приблизился ко мне.

Это конец?4f7b7c

«Нет, Сэвайя, не конец»

Глотнув воздуха, с хрипом зажмурилась, чувствуя, как по моим рукам струится мощная, оглушающая сила. Нестерпимо яркий свет разрушал невидимую преграду, мешающую мне дышать.

Смотря в лицо врагу, чувствовала, как во мне нарастает злость. Каждая частичка тела пылала и горела. Лицо обожгло яростной болью, когда очищающий свет вырвался из меня.

Я вспомнила всех.

Хоннука. И эту женщину, что пожертвовала собой ради меня. Вспомнила о горящем Варесе и невинных людях. Вспомнила о Йонхете и Яринге. Вспомнила о Лайле.

— Вы все умрёте! Умрёте! Ты не сможешь остановить меня, никто не сможет! Людской род прервётся…

Хватит быть слабой. Хватит бежать и прятаться. Хватит бояться. Мне уже нечего терять.

Но делать это нужно не из-за ненависти, не из-за мести.

Вцепилась в мужчину. Почувствовав под руками мерзкую, гадкую плоть, полетела в самый низ пропасти вместе со своим врагом.

Нужно сделать это ради чего-то. Или ради кого-то.

Например, ради тех, кого я люблю.

Пронизывающие порывы воздуха больно трепали одежду и волосы. Кувыркаясь в полёте, то и дело менялись местами. Яростные вспышки света и плевки темноты.

Я горела любовью.

Никогда не знала, что могу быть такой. Что могу так чисто и искренне любить. И я люблю.

Люблю родителей. Люблю Эриссу. Сиру и Эдвинга, люблю Рохель. Люблю тех людей, что всегда были со мной рядом. Даже упрямый Хоннук и добродушный Гвин вызывали у меня только самые приятные чувства.

Я люблю Дайрата.

И я хочу, чтобы они жили.

Я люблю этот мир!

Полёт приближался к концу. Вглядываясь в полные злобы красные глаза, ощущала себя лёгкой, как пёрышко. Энергия струилась через меня, освещая всё вокруг.

Любовь — это тоже энергия. Самая лучшая, чистая и светлая. Та, что наполняет каждого в этом мире. Но только не это создание, сотканное из злости и боли.

Не могу позволить ему уничтожить этот мир.

Слова Хоннука всплыли в голове сами собой. Цепляясь слабыми пальцами за шею мужчины, смотрела ему в глаза.

Энергия… Её нужно почувствовать. Энергия во всём. Будь то ветер, солёные брызги моря или холодный мшистый камень. Кожу холодило мягким, убаюкивающим касанием. Будто что-то текучее плыло по моим рукам.

Вот кожа под пальцами стала слишком холодной и твёрдой.

— Нет… Нет! Что ты делаешь?

Серая плёнка расползалась по его шее, переходя на плечи и руки. Он застывал, превращался в камень.

Энергия должна нести добро.

И я не буду тебя убивать.

Ты станешь частью этого мира.

Будь холодным, мшистым камнем…