Глава 4

Сердце ухнуло в пятки. Руки задрожали, я вцепилась в край стола, пытаясь не выдать себя. Нарочито ровным и спокойным голосом тихо ответила:

— Я знаю его не так долго. Ты же знаешь, я почти полгода прожила в Варесе. Многому училась. Это родной город Йонхета. Было вопросом времени, чтобы новую Видящую представили князю.

— Значит, ты так с ним познакомилась?

— Да, — соврала, не моргнув глазом. — Почему ты спрашиваешь?

Повернувшись к сестре, изо всех сил надеялась, что она не почувствует моего вранья. Но Эрисса печально смотрела в окно. В её взгляде не было прежнего веселья. Словно искорка её счастья мгновенно потухла.

— Эрисса?

— М? — словно вернувшись из забытья, сестре ещё больше побледнела, посмотрев мне в глаза.

— Ты расскажешь, что случилось?

Сестра встала с кровати и подошла к столику, где лежала ратуна. Проведя пальцем по бархатной подушке, Эрисса неожиданно заговорила чистым и немного грудным голосом:

— Знаешь, я всегда тебе завидовала. Мне все твердили, что это глупость. Что тебя ждёт тяжёлая жизнь. И за это счастье и богатство получим мы, а не ты. Но, Сэвайя, я всегда смотрелась блёкло рядом с тобой. Ты умна, красива, спокойна. Ну какая из меня выйдет княжна?

— Хорошая княжна. Ты ещё слишком мала. Пройдёт время, и ты многому научишься, многое поймёшь.

— А что до этого? Что?

— К чему ты завела этот разговор?

— Нас оставили всего на минуту. Даже не одних. С нами остался Дайрат. Но он отвлёкся и Йонхет… он…

— Что? Что Йонхет? — чувствуя неладное, сжала платье в руках, до боли в пальцах.

— Он подошёл ко мне вот так… — Эрисса быстро подбежала ко мне и взяла моё лицо в свои руки, приблизившись ко мне. Мы едва не касались губами. — Вот так. Начал горячо шептать. Что я тепла и красива, но холодна внутри. Что во мне нет огня…

Залившись румянцем, тяжело выдохнула и посмотрела Эриссе в глаза. Она так вглядывалась в моё лицо, ища правды, что успела сильно побледнеть.

— Что я — не ты… Чтобы это значило, моя горячо любимая старшая сестра?

— То, что мы с тобой разные. И это видят всё, — моё слабое возражение не устроило Эриссу.

Та оставила меня в покое и сделала шаг назад.

— Да? Почему тогда он так сказал?

— Потому что он тоже избалованный ребёнок. Я, видимо, понравилась ему тем, что недоступна, — встав со стула, подошла к сестре и крепко её обняла. Сердце разрывалось от боли. — Пойми же, глупенькая, всего четыре зимы. Четыре! Неужели ты думаешь, что что-то изменится? А ты… — отпустила сестру, взяла её за плечи и широко улыбнулась. — Ты — будущая княжна! И я видела только счастье. Слышишь? Счастье! Вы будете счастливы! Разве нужно что-то ещё?

— Разве можно быть счастливым, когда любишь другого?

— Боги! Откуда у тебя такие глупости в голове? — сердце не просто болело, оно ныло, саднило, выбивая крики и слёзы. Но я упорно продолжала убеждать Эриссу в её неправоте. — Послушай, разве могла я соврать? Нет! Я сказала то, что видела. И не нужно выдумывать ничего лишнего. Просто… тебе страшно. Ты боишься. Я испытываю то же самое. Иди с миром и ни о чём не переживай.

— Что если…

— Это всего лишь слова, Эрисса. Никогда не придавай им много значения. Важны только поступки.

— Сэвайя! — Эрисса обняла меня и разрыдалась. — Сэвайя, я не хочу, чтобы ты уходила. Слышишь? Не хочу!

Мне удалось сдержать слёзы. Поцеловав сестру в лоб, отправила её спать:

— Иди с миром, Эрисса.

Пряча лицо, она вихрем вынеслась из комнаты, громко хлопнув дверью. Я еле дождалась этого момента. Задвинув запор, с воем упала на кровать.

Зарылась лицом в подушку, кусая грубую, но всё же приятную и родную мне ткань. Крича, я ненавидела весь мир. Всех и вся. Богов. Князя. Родителей. Сестру. И Йонхета.

Как же жестоко он обошёлся со мной! Разве не знал, чем обернётся наша любовь? Чем всё закончится? Что с нами будет?

Я думала, что уходить на Голубую гору будет легко, а теперь. Не хочу! Ненавижу свой дар! Ненавижу эту трижды проклятую ратуну! Разбить бы её вдребезги…

Сказала ли я правду Эриссе? Или Дракон вновь ловко провёл нас всех?

Сев, быстро утёрла лицо и решительно отправилась к ратуне. Сдёрнув с неё бархатную накидку, скомкала её и отложила в сторону. Никогда я ещё не касалась шара в таком гневе и ярости.

Воспоминания жгли огнём моё сознание. Будто волны боли шли от пальцев к моей голове. Я видела рассерженный взгляд дракона. Видение камнем ударило по мне.

Задохнувшись, прогнулась назад и упала на колени.

Богатый, расшитый серебром, золотом и украшенный каменьями синт плотно обвивал две руки. Мужскую и женскую. Я чувствовала, как счастливы эти люди. Не было ничего, чтобы могло их разлучить. Они будут идти рука об руку до самой смерти. Боги более чем благосклонны к этому союзу.

И вновь жёлтый, пронзительный драконий взгляд. Стена огня. Меня смело ею.

Закричав, я упала навзничь. Слёзы текли по моему лицу. Обожжённые руки ныли и дрожали от боли. Всхлипнув, аккуратно привстала и увидела, что ратуна светится ровным красным светом, а исходящий от неё жар опалил подставку.

Нельзя гневить Богов. А я только что сделала это, выразив своё неверие и неуважение.

Немного успокоившись, утешила себя, что сказала правду сестре.

И в то же время смутное беспокойство не давало мира моей душе.

Йонхет!

Как же быть с тем видением?

Раз Эриссе и Йонхету суждено жить долго и счастливо, то при чём тут тогда его такая страшная смерть?

Венец. Именно о нём я думала. Что… Что если речь шла не о Йонхете? А о княжестве в целом? Что, если в этом дело? Я же видела их жизнь, а не правление Йонхета.

Значит ли это… что всем нам грозит опасность?

Я впервые оказалась в таком большом и красивом городе. Деревянные мостовые аккуратно вычищены. И это в самом низу, здесь явно жил обыкновенный люд. Дальше, вверх по склону, почти примыкая к горной вершине, возвышался другой район Вареса, главного города нашего княжества.

Мне всегда было интересно узнать, сколько же человек здесь живёт?

Самым высоким зданием, первым, привлекающим к себе внимание, был Храм. По легенде он был высечен прямо в каменной породе горы. И именно оттуда началась история человеческого рода.

Шурша юбками, подошла к лестнице и стала торопливо подниматься наверх. Ианна молча несла мои вещи. Матушка, наверное, специально выбрала именно её: нелюдимая, мрачная, строгая. Ещё обожала всё докладывать моим родителям — с такой не забалуешь.

Склонила голову и мельком посмотрела на рослую, но очень сутулую девушку. Чёрная шаль почти скрывала её лицо, постоянно сползая на него. Раньше я думала, что у Ианны и мужа-то никогда не было. И только сейчас вдруг придала значение её тёмным одеждам.

Остановившись, подождала девушку и неожиданно задала ей вопрос, прямой и грубый:

— Ианна, зачем ты напросилась ко мне?

— За вами нужен уход, юная госпожа…

— Ианна, мне скоро в горы уходить. И жить я там буду одна. Стоит ли говорить что-либо о моём уходе? Зачем ты поехала со мной?

Девушка учтиво склонилась, явно показывая, что отвечать она не собирается. Недовольно выдохнув, я вновь схватилась за юбки и стала подниматься по ступеням, казавшимся бесконечными.

Вскоре мы, наконец, поднялись наверх. Здесь уже улицы были вымощены брусчаткой, а дома и вовсе на весь первый этаж сделаны из камней. Больших, серых, с небольшими белёсыми и розоватыми прожилками. Точно такой же узор делал храм блестящим и немного расплывчатым. Видимо, камень брали прямо из горы.

— Ианна, ты знаешь, куда нам нужно идти?

— Да. Ваша матушка подробно рассказала, где находится дом вашей двоюродной тётки.

Мы свернули с широкой мостовой в узкий проулок. Тут почему-то пахло сыростью, а ещё устрашающе гремели ставни. Пройдя с треть проулка, остановились перед красивым и аккуратным домом. В отличие от других, здесь дверь была сплошь покрыта затейливым узором, а ставни выкрашены в белый цвет.

— Ианна… Знаешь что… — я задумчиво рассматривала Храм, манивший меня своей простотой и чистой красотой. — Ты останься пока здесь. Я хочу сегодня попасть в Храм, пока не слишком поздно. Тебя всё равно туда не пустят. Дом этот я запомнила, к вечеру вернусь.

Девушка немного опешила, но ослушаться не посмела. Доля правды была в моих словах. Тётку я и так не знала. Конечно, это некрасиво, приехать и зайти не сразу. Но и я не ради этого отправилась с другого конца княжества в столицу, чтобы выказывать любезность тётке, которая потом, в частности, будет жить за мой счёт — родня ведь.

Оставив Ианну одну перед домом, чуть ли не бегом направилась к мостовой. Впервые чувствовала себя такой свободной. Сладкое ощущение пьянило меня. А любопытство и вовсе подзуживало не сразу пойти в храм, а немного прогуляться по городу. Посмотреть, что да как. Наши южные городки вовсе не такие. Даже дощатые мостовые редкость, а тут — камень!

Не веря своим глазам, улыбалась сама себе и с удовольствием рассматривала свои ноги: идти по такой улице — одно удовольствие.

Незаметно для себя вышла на небольшую площадь. От неё шли две широкие улицы. Одна вела к храму, а вторая, видимо, к замку князя. Замерев, задумалась, пытаясь выбрать, куда же мне пойти.

Я даже не сразу услышала рассерженные мужские голоса. Они стремительно приближались ко мне. Опомнившись в последний момент, отошла в сторону, в надежде спрятаться за углом. На удивление в тихом проулке никого не оказалось.

Голоса разделились. Один мужчина остался, а второй явно бежал, и бежал прямо сюда!

Испугавшись неизвестно чего, я хотела скрыться за углом.

— Стой! Йонхет, стой!

— Да иди ты!

— Йонхет!

— Отстань! Чего прицепился?

— Йонхет, я сказал стой! — грозный рявк вынудил меня испуганно вжаться в стену. — Я не буду бегать за тобой! Пусть отец сам с тобой разбирается!

Шаги стали очень громкими, я даже готова была поклясться, что слышала чьё-то тяжёлое дыхание.

Зажмурившись, решила переждать в этом уголке, где точно меня не заметят.

Но таинственный беглец тоже так решил. Ему показался соблазнительным небольшой закуток между домами.

Со всей силы в меня врезался молодой мужчина. Он сбил меня, я в панике вцепилась в его руки и утянула за собой.

— Проклятье!

Рывком поставив меня на ноги, повернул спиной к выходу в проулок и присел на ступени чёрного хода. Притянул к себе и накрыл наши лица шалью.

— Что…

Поцелуй.

Я не просто опешила. Я онемела от такой наглости и дерзости! Перестав жмуриться, гневно, с вызовом смотрела в серые глаза наглеца. И видела там только мелкие смешинки и необычайное самодовольство.

Когда к нам приблизились чьи-то шаги, нахал не только не отпустил меня, но ещё и укрыл свои ноги моей широкой юбкой. Сильнее притянул к себе, нагло положив руку мне на талию, а второй крепко держал за шею сзади, не давая ни малейшего шанса на отступление.

— Помо…

— Тихо! Он уйдёт, и я отпущу тебя.

Второй поцелуй показался гораздо слаще и приятней. Никогда в жизни я не мечтала о таком. Для меня подобное было всегда под запретом. Но сейчас какой-то красивый и самодовольный тип решил, что я отличный способ скрыться от кого-то, кто его преследует.

Шаги стали тише. Затем вновь вернулись. Короткий миг тишины и всё прекратилось. Тот второй мужчина ушёл.

А поцелуй всё длился. Под шалью стало неимоверно жарко от нашего дыхания. Молодой мужчина лишь ослабил хватку на шее, чтобы скользнуть губами к моей щеке. Усыпая кожу лёгкими, воздушными поцелуями, он пылко прошептал мне на ухо:

— Спасибо, сладкая! Прости за беспокойство.

Выглянув и удостоверившись, что мы совсем одни, он рывком усадил меня на ступени, а сам бегом бросился прочь, лишь на мгновение обернувшись ко мне и шутливо помахав рукой.

Отдуваясь, я обмахивалась шалью, растерянно трогая пальцами припухшие губы.

Сладкая?