Глава 7

Женские руки крепко схватили меня за плечи. Шнуровка медленно ослабевала. Смотря в никуда, я лишь молчала и наблюдала за приготовлениями.

— Сэвайя? — тёплая женская ладонь коснулась моей щеки.

— Всё хорошо, Сира.

— Ты уверена?

— Да, — я слабо улыбнулась и отвела взгляд.

Никогда не думала, что буду проходить через это всё.

Сира закончила распутывать шнуровку и потянула вниз платье. Оно с шумом упало на пол и две девушки торопливо убрали его. Я осталась в одной нательной рубашке, но и её скоро придётся снять.

Как быстро пролетели эти три дня в дороге.

Сначала думала, что меня везут в Варес, но на полпути мы взяли гораздо севернее. Я с горечью рассматривала приближающиеся заснеженные вершины. Где-то там Голубая гора. Там было моё будущее, но теперь оно такое туманное и неопределённое.

Ангус пересадил меня в другой экипаж утром второго дня. Меня встречала пожилая супружеская пара: Сира и Эдвинг. Обходились со мной очень учтиво, были добры и приветливы. Сразу показались мне теми людьми, которым можно доверять.

Эдвинг расположился на козлах, в то время как Сира, накинув на меня тёплую меховую накидку, села рядом со мной и с улыбкой дотронулась до моей руки.

— Сира?

— Да, госпожа.

— Не называй меня так. Сэвайя, зови меня по имени.

Женщина удивлённо кивнула головой, посчитав мою глупую просьбу какой-нибудь блажью.

— Сира, скажи мне, кто мой будущий муж?

— Я не могу, гос… — запнувшись, женщина склонила голову, — не могу, Сэвайя. Господин запретил делать это. И я не могу нарушить этот запрет.

— Он хороший человек?

— Замечательный! Но вы и сами всё скоро узнаете. Не переживайте…

Я кивнула, хотела что-то сказать, но неожиданно расплакалась. Взвыв, прижалась к плечу Сиры. Та испуганно приобняла меня и утешающе погладила по голове.

— Не бойтесь, господин — хороший человек. Он не причинит вам вреда!

— Но как мне с ним жить, если люблю я другого человека? Я люблю другого! Как мне быть? Как быть с тем, что мне предназначено?

Сира выдохнула и робко шепнула мне на ухо:

— Иногда любовь не так важна. Не всегда мужчины и женщины проходят обряд по любви. Есть вещи гораздо важнее…

— Какие, Сира? Какие? — утирая слёзы, печально смотрела ей в глаза.

— Я всё объясню тебе…

Три дня. Промелькнувшие как одно мгновение. Щелчок пальцев. И я высоко в горах, где даже летом лежит снег. Где дует северный, пронизывающий до костей ветер. Где каждый смотрел на меня волком.

Где я неожиданно приобрела двух… друзей? Наверное. Эдвинг и Сира. Они ни на шаг не отходили от меня, окружая заботой и лаской. Не напускной, лживой и холодной, которую я привыкла ощущать день за днём в родительском доме.

Сира потянула ленты и распустила мои косы. Я знала, что сейчас будет. Это я уже проходила в храме, после причащения. Тогда я клялась быть драконьей невестой, сейчас же будет всё немного иначе. Наверное.

Или не будет?

Мы зайдём, да красны девицы,

Во чужу да светлу хоромину,

Во чужу да светлу светлицу,

Во высоку да белу горницу…

Девушки затянули совсем невесёлую песню. Взяв меня за руки, повели вперёд, к широкой, округлой бадье. В неё уже налили горячую воду, от которой теперь шёл пар.

Сира подхватила песню и присела, взялась за подол моей рубашки и потянула его вверх.

Как во стадике да лебедином

Есть подстрелена да лебедь бела,

Как во круге-то да во девочьем

Есть просватана да красна девушка…

Невидящим взглядом обвела комнату, пыталась найти хоть что-нибудь, что привлекло бы моё внимание.

Горячая вода уже и не казалась такой горячей. Пока Сира чесала мои волосы, девушки быстро омывали меня, постоянно добавляя какие-то травяные отвары.

Безвольно поднимала и опускала руки, позволяя им делать своё дело.

У нас щелоки наделаны:

Первый щелок-то осиновый,

Второй щелок-то рябиновый,

Третий щелок-то черёмховый.

Первым щелоком омоешься —

Ты омоешь, красна девушка,

Ты омоешь горючи слёзы;

Закрыв глаза, беззвучно заплакала. Я уже не могла ничего сделать. Нет пути назад. Как же тяжко следовать зову сердца. Перед глазами встало лицо Эриссы.

Ей тоже скоро придётся пройти через это. Но у неё всё будет иначе. У неё будет Йонхет…

Только от одного воспоминания о нём сердце отозвалось сдавленной болью.

Вторым щелоком омоешься —

Смоешь со бела лица кручинушку;

Третьим щелоком омоешься —

Уж ты смоешь, красна девушка,

Ты свою да девью красоту.

Теперь меня обтирали душистыми настойками, подсушивали кожу мягкими полотенцами.

Сира закончила колдовать над моими волосами, она заплела мне две тугих косы, перевязав их белыми лентами.

Не успела я опомниться, как девушки уже внесли моё свадебное платье, шаль и большой венок из свежих цветов. Их плотные, немного жилистые лепестки едва не мерцали в этом приятном полумраке. Нежный, светло-голубой цвет так и напоминал о моих глазах.

— Что это за цветы?

— Иглика, — Сира нежно погладила меня по плечу. — Первоцвет, у вас он зацветает ещё весной, а у нас появляется только к лету.

— Красивые.

— Господин сказал, что они прекрасно подойдут вам. Что когда он смотрит на них, то вспоминает о вас и ваших глазах.

— Что? — словно очнувшись от странного сна, я вцепилась в руку Сиры и сильно её сжала. — Что ты сказала, Сира?

Но женщина мгновенно умолкла, поняв, что сболтнула лишнего.

Мой будущий муж прекрасно знает меня, как я выгляжу? Но откуда?

Кто же он такой?

Каменная крошка скрипела под ногами, когда я поднималась на вершину холма, держась за руку Эдвинга. Он же в ответ лишь слабо сжимал мою ладонь, будто ободряя.

Мне было очень страшно. Сердце колотилось так, что липкая, тошнотворная волна раз за разом подкатывала к горлу, вынуждая делать мелкие и частые вдохи.

Белая свадебная шаль всё ещё скрывала моё лицо. Я ничего не видела. Только нечто светлое, пробивающееся через искусно сотканное полотно.

Сегодня, с самого восхода солнца, никому нельзя смотреть на меня. Так велят Боги. Иначе духи прошлого заберут наше будущее семейное счастье.

Лишь когда узел узкого и длинного, расшитого золотом и серебром синта скрепит наш союз, я смогу, наконец, увидеть того, кто же стал моим мужем.

Эдвинг неожиданно остановился и взял мою вторую руку:

— Госпожа, мы почти пришли. Мне придётся вас оставить одну.

— Спасибо, Эдвинг, — едва смогла ответить. Но прежде, чем он ушёл, я крепко сжала его ладони. — Спасибо за всё!

— Ничего… Мой господин — хороший человек. Не слушайте ничего и никого. Что бы вам ни говорили. Слышите? Не верьте! Боги не оставят вас.

Боги? Нет. Они явно отвернулись от меня. Я сделала, возможно, неверный выбор. И теперь не стоит рассчитывать на их благосклонность.

Нынешняя ночь, как и предыдущая, была без снов. Неужели я потеряла свой дар?

Холодный порыв ветра, и я содрогнулась от ужасающего чувства страха. Эдвинг ушёл. Тепло его ладоней ещё оставалось на кончиках моих пальцев. Я спрятала руки под край шали, отороченный широкой золотой полосой. Нервно растирая ладони, ждала.

Вокруг были люди. Я знала это. Чувствовала на себе их взгляды. И когда мы шли узкой тропой к Святилищу богов, расположенного на вершине холма, слышала голоса.

Конечно, такое событие не может оставить всех в стороне. Наместник князя женится…

Интересно, Йонхет здесь будет? Эрисса? Увижу ли сестру?

Сердце, испуганно колотившееся в груди, неожиданно ликующе забилось, и мои щёки залило румянцем.

Так ли я рада сестре?

Нет.

Стоило закрыть глаза, как тут же всплывало лицо Йонхета. Тогда, в галерее, почти перед самым отъездом. Он так пылко шептал мне на ухо, умоляя ему помочь. Разве можно было устоять? А как смотрел! Никто и никогда так не смотрел на меня. С такой нежностью и любовью.

И больше не посмотрит.

Сдержанно улыбнувшись, выдохнула и горделиво приосанилась, прогоняя прочь непрошенные слёзы. Сюда приближался мой будущий муж. Я слышала, как пели женщины. Они радостно расхваливали его, также, как и причитали перед моим приходом. Таков обычай.

Не разливайся, мой тихий Хейм, *

Не затопляй зелёные луга,

Зелёные луга, шёлковую траву!

Голоса девиц и женщин становились громче и протяжней. Теперь к звонкой песне примешался шорох богатых одежд, лязганье чего-то металлического.

Ой, по травушке ходит олень,

Ой, ходит олень золотые рога.

Некому оленя убить погубить,

Убить, погубить и поранити.

Пронизываемая ледяным ветром, я старалась держаться гордо, чувствуя себя одинокой среди наплывавшего в Святилище народа.

Не будет богатого приданого.

Не будет родных.

Не будет родителей.

Не будет их благословения.

Будто выдают безродную сироту, а не… Да, всё верно. Я ослушалась родительского наказа. Подвела стольких людей и ради чего?

В голове шумели страшные, злые мысли, но сердце твердило другое.

Я всё делаю правильно.

Ой, взялся, принялся един господин,

Един господин, разудал молодец.

На полукруглой площадке стало не так холодно. Даже ветер теперь не пробивался сквозь всю набежавшую толпу. Я слышала странные перешёптывания, голоса. И не было в них радости.

«Не слушайте ничего и никого. Что бы вам ни говорили. Слышите? Не верьте!»

Эдвинг — пожалуй, единственный, кому можно доверять в этих холодных и неприветливых горах. Здесь всё другое, не такое, как дома. Нет зелёных лугов, нет быстрых рек и широких садов.

Только снег. Лёд.

И одиночество.

Перед ним оленюшка взмолился:

«Не бей, не стреляй, разудал молодец!

Не в кое время тебе пригожусь:

Будешь жениться — на свадьбу приду,

На свадьбу приду — всех гостей взвеселю,

— Паче всего — невесту твою,

Невесту твою, лебедь белую».

Женщины смолкли. Резкая тишина окутала всех нас. И только шаги. Уверенные, дерзкие. Край шали приподнялся и моих ладоней коснулись грубые и очень горячие мужские руки.

Тёплая, приятная ткань нежно обхватила запястья, скрепляя их.

Посмотрела вперёд. С некоторой надеждой и страхом.

Сейчас шаль снимут.

И в последних лучах уходящего солнца я, наконец, увижу его.

Ткань податливо съехала вниз, утягиваемая чьей-то рукой.

Щурясь, протяжно вздохнула. Если бы не крепкая и надёжная хватка рук будущего мужа и путы синта, я уже со всех ног бежала вниз. Увидев в моих глазах страх, улыбнулся.

«Боги не оставят вас».

Хотелось кричать и плакать. Вырваться, спрятаться!

Только бы не видеть его лица!

Почему Йонхет мне ничего не сказал?

«Мой господин — хороший человек»

Нет!

Я слишком хорошо его знала.

Он — чудовище. Дикий, буйный зверь!

Неужели… неужели он станет моим мужем?

Дайрат…

Дайрат!

Почему Йонхет выбрал его? И почему Дайрат согласился?

Он же ненавидит меня!

Как же мне хотелось убрать свои руки, убежать отсюда. Задрожав как от жуткого холода, затравленно посмотрела в лицо мужчине. Дайрат лишь крепче сжал мои ладони и хмуро улыбнулся.

Вот и всё. Сейчас он поцелует меня.

Выдохнула и закрыла глаза. На удивление Дайрат совсем нежно коснулся губами моих губ. Мне даже показалось, что просто едва задел их. Так был осторожен и аккуратен.

Несмело подняв взгляд увидела, что глаза Дайрата едва не полыхают от гнева и с трудом сдерживаемой ярости.

Я стала женой настоящего зверя!