Глава 9

Тяжёлое дыхание. Шорох травы. Хруст камня.

Я задыхалась. Судорожно хватая ртом воздух, надсадно сипела, держась руками за разрушенные ступени, упорно взбиралась наверх. К тому сгоревшему, полуразвалившемуся поместью.

Утирая пот с лица, отбрасывала косы назад.

Стоило только оглянуться, как воспоминания тут же выбивали из меня слёзы. Остановившись на широкой ступеньке перед очередным поворотом, облизала пересохшие губы. Солёные капли пота стекали по лбу и щекам. Дрожа, с отвращением вспоминала его глаза. Дуновение ветра напоминало о его дыхании.

Беззвучно всхлипнув, зажмурилась и отвернулась.

Мне нужно попасть в это поместье! Мне нужен алтарь! Мне нужно знать…

Ступени стали надёжнее. Теперь не нужно было помогать себе руками. Подвязав рубаху повыше, торопливо взбегала по лестнице. Каменная крошка, осколки чего-то острого и щепки. Здесь было полно их. От боли ноги горели огнём, будто языки пламени лизали мои пятки. Но я гнала прочь эту робкую надежду, эти напоминания о произошедшем.

Ведь я сама согласилась.

И теперь у меня множество вопросов, на которые никто не ответит.

Сжав зубы, невольно возвращалась к затуманенным воспоминаниям о первой ночи. Пылкие, но ласковые поцелуи. Он собирал губами слезы, пытаясь успокоить меня. Гладил моё лицо и был очень нежен.

Всхлипнув, пошатнулась. Кровь прилила к лицу и я чуть не упала, испуганно схватившись руками за первое, что попалось на пути: колючие и сухие ветки. Обдирая ладони в кровь, с трудом удержалась, так и не упав вниз.

Загнанно дыша, бросила осторожный взгляд назад: дом остался далеко внизу. Теперь передо мной была пугающая темнота бездны. Вновь облизнулась, прогоняя едкое желание отпустить руки и прекратить всё одним махом. Вздрогнула от странного шороха и вспомнила, зачем же я лезу к этому проклятому поместью.

Смутные ощущения жара и боли размывали всё вокруг. Словно я резко оказалась в тумане. Время текло плавно, но мне было страшно даже пошевелиться. Дайрат лежал рядом и, кажется, спал: его рука на моей груди не двигалась.

Песни давно затихли. Гости услышали то, что хотели.

Почти не дыша, решилась встать с кровати. Тенью подошла к двери и осторожно открыла.

— Сэвайя? — Сира встала со стула и быстро подошла ко мне. Пусть все и ушли, но она осталась караулить. — Сэвайя, всё хорошо?

Хорошо? Мне… мне… должно быть хорошо?

Я сжимала рубаху, комкая её в руках. Она была влажной на груди и спине, а внизу… Опустила взгляд, увидев, с какой жалостью Сира рассматривала меня. Алые пятна. Их было немного, они казались почти прозрачными, светлыми, расплывчатыми.

— Сэвайя…

— В доме есть алтарь?

— Что? — женщина удивлённо переспросила, подойдя ко мне очень близко. — Алтарь?

— Да. Алтарь.

— Нет, Сэвайя. Здесь его нет.

— А там?

— Там? — лицо Сиры посерело от страха. — Уж не думаешь ли ты…

— Нет, Сира, нет. Но… — я сильно дрожала, стараясь не смотреть вниз. Ладони взмокли, а лицо покрылось испариной. — Ты можешь принести мне кое-что. Ратуну.

— Что?

— Ратуну, хрустальный шар. Он в той небольшой шкатулке, про которую ты спрашивала.

— Хорошо. Я принесу. А ещё чистую рубаху. Только… — Сира понизила голос и ласково погладила моё плечо. — Только подожди внутри. Двери я закрою.

Но дожидаться Сиру я не собиралась. Едва дверь закрылась, я тут же с омерзением стянула с себя нательную рубашку и бросила её подальше от себя. Мне пришлось взять рубашку Дайрата. Она была чистой и сухой, пусть и пахла чем-то терпким, мужским.

Открыв ставни, я с облегчением увидела, что до земли не так высоко. А наши детские забавы с Эриссой, и её вечная жажда приключений немного закалили меня.

Эрисса… Ты так ненавидишь меня… Но у тебя были на то причины.

Бегство в поместье было единственным выходом узнать… правду.

Отдышавшись, я отпустила ветки и прислушалась. Мне до сих пор казалось, что за мной кто-то гонится. Со страхом вновь посмотрела во тьму: никого.

Последние ступени дались слишком легко. Сходя с ума от боли в ногах и руках, я растерянно осматривалась на пепелище. Я видела брошенные брёвна и доски, они сгорели не до конца. Словно… Словно поместье отстраивали, а оно загорелось. Брошенные телеги и подъезд, заросший кустарником и заваленный камнями. Теперь сюда была одна дорога — только по разрушенной лестнице.

Внешне всё выглядело крепким и надёжным, пусть на дереве чётко виднелись подпалины. Где-то здесь должен быть алтарь.

Я бродила по полуразрушенному дому. Крыши не было, а верхние этажи давно сгорели дотла. Но раз Сира сказала, что алтарь здесь есть, то так оно и было. И пожар его не уничтожил.

Ноги подкашивались от страха и усталости. Оставляя кровавые следы на дереве, я беспомощно хваталась за остатки стен.

Где же он?

Споткнувшись обо что-то очень твёрдое, завалилась набок и осела на землю. Под догоревшими балками, весь усеянный пеплом стоял алтарь. Мне стоило сил расчистить его. Каменная чаша с замысловатым узором совсем не пострадала. Водя пальцами по её краю, просила Богов о помощи, беззвучно, едва шевеля губами. Но в моей голове было пусто. Не было того пронзительного взгляда жёлтых глаз. Ещё ни разу дракон мне не отказывал у алтаря. Ни разу.

— Прошу! Ответь мне! Ответь! Не бросай меня! — вцепилась в холодный камень, чувствуя жжение в израненных ладонях. — Прошу, не бросай…

Слёзы вновь потекли по щекам. Всхлипывая, опустилась на колени.

— Ты же сам показал мне… Сам показал обряд! И всё остальное! Я сделала это ради других, и теперь ты меня бросаешь?

— Я же сказал, что не откажусь от тебя, — тихий мужской голос прозвучал как гром среди ясного неба.

Испуганно закричала и прижалась к каменной чаше. В разрушенном дверном проёме стоял Дайрат. Едва одетый, он тяжело дышал, сжимая что-то в правой руке.

— Уйди! Оставь меня! — истерично закричала, мотая головой.

— Что, твои Боги молчат, Сэвайя? — мужчина осторожно приближался ко мне. Лицо у него было белым от гнева. Губы едва дрожали, а в глазах будто горел проклятый огонь. — Почему же они не отвечают? Чем же ты их прогневила?

— Не подходи! — завизжав, попыталась лягнуть его ногой. — Я ненавижу тебя, слышишь? Ненавижу!

Дайрат ловко увернулся от удара и быстро присел рядом со мной, бросив мне на колени ратуну. Хватко вцепился в мои плечи и с силой сжал пальцы. Вскрикнув, я дёрнулась, но вкрадчивый мужской голос наводил на меня настоящий ужас:

— Ненавидишь? Ненавидь. Это не страшно, — Дайрат усмехнулся и вплотную приблизился ко мне, едва не касаясь своими губами моего рта. — Скажи, Сэвайя, почему же твои Боги молчат? Почему? Ты просишь о помощи, но они глухи к твоим мольбам. Может… Может, это потому, что их нет?

Услышав это, я неверяще посмотрела Дайрату прямо в глаза. Холодные, синие, с лёгким отблеском они казались сейчас мне настоящими, живыми. Такими, какими я никогда их не видела.

— Это всё ложь. Искусная, тонкая и смертельная. Признайся, Сэвайя, нет никаких драконов, нет никаких богов. Есть только люди. И одни ловко используют других, — Дайрат склонился к моему уху и жарко зашептал. — Например, Йонхет. Он пользуется тобой, а ты ведёшься. Сэвайя, ты маленькая, глупая девочка, верящая в сказки.

— Нет, Дайрат, нет… Ты ошибаешься. Они есть, — глотая слёзы, мотала головой. — Они существуют. Я говорила с ними. Я видела их. Иначе… Иначе я бы не согласилась на эту свадьбу. Я не сказала бы «да», не покажи он мне вязь синта на наших руках.

— Раз так, то почему он не показал тебе того, что будет после? Почему? Ты же была просто уверена, что первой ночи не будет. Ведь так? Поэтому ты поверила глупым россказням моего милого братца. Ему ты верила всегда… — при этих словах глаза Дайрата недобро блеснули.

На это мне нечего было ответить. Я просто была уверена, что меня не тронут. После видения я даже не сомневалась в этом. Могла ли я неправильно его понять? Неужели это моя вина?

— Я его люблю. И да, верила и… буду верить, — страшная догадка едва не вызвала у меня вспышку гнева. — Это твоя месть своему брату? Да? Ты же всех ненавидишь. Меня, Йонхета, других людей. Как же ты живёшь? Как?

— Вот ты мне и ответь, — Дайрат убрал волосы с моего лица. Сам он был слишком спокойным и серьёзным. Давно успокоился, и теперь лишь глаза выдавали его неподдельный интерес к нашему разговору. — Ненавидеть очень легко. Правда? Не испытываешь мук совести, нет чувства вины. Просто видишь в других зло.

Я тяжело дышала, исподлобья разглядывая Дайрата, не в силах отвернуться от него. Ненавидеть очень тяжело. Словно ты взвалил на себя неподъёмную ношу.

Она давит, гнетёт, уничтожает тебя.

Сжала ратуну и, наконец, отвела взгляд. Гладя нежный и холодный хрусталь, я видела, как шар покрывается кровавыми разводами. Но видений не было. Не было жжения в моей голове. Не было сипящего голоса, вкладывающего в мои уста правду. Не было ничего.

Мысленно звала дракона. Молила его дать мне хоть что-нибудь! Но ответом была тишина. Пустота. Только моё тонкое, с присвистом и тяжёлое, хриплое дыхание Дайрата. И стук сердца. Даже ветер унялся и сейчас на пепелище было очень и очень тихо.

— Ты не прав. Не прав во всём! Ненавидеть это ужасно, а мстить собственному брату так ещё хуже. Я ради Эриссы готова на всё, — крепче сжала ратуну, едва сдерживая слёзы горечи. — И я видела… видела многое! Видела! Боги есть! Если ты в них не веришь, это не значит, что их нет!

Дайрат выхватил ратуну из моих рук и приблизил её к своему лицу. Внимательно рассматривая её, пренебрежительно отмахивался от моих попыток забрать шар обратно себе.

— Отдай!

— Говоришь, мстить это плохо? — выражение лица мужчины стало слишком странным и пугающим. Я вцепилась в ладонь Дайрата, но сил разжать пальцы мне не хватило. — Кто кому мстит, Сэвайя? Но оставим месть людям. И вернёмся к твоим горячо любимым Богам. Ты так и не ответила: помогли ли они тебе? Показали хоть раз настоящую правду?

Зажмурилась и мотнула головой. Голос Дайрата стал таким мягким, вкрадчивым, что я почти ощущала его в своей голове. Будто он забрался внутрь и теперь наводил свои порядки.

— Или ты видела только то, что хотела? А раз так, то как смеешь ты убеждать меня в том, что Боги не выдумка? Почему они не остановили меня? Почему не спасли тебя?

Дайрат отстранился и нехотя встал, всё ещё сжимая ратуну в своей руке.

— Увидят ли они то, что я хочу сделать? Помешают ли мне? — мужчина в задумчивости запрокинул голову и посмотрел на небо. Время шло, а я не могла пошевелиться от тяжкого ощущения чего-то непоправимого: что-то произойдёт. — Так помешают? Помешают?! — Дайрат повысил голос. Не услышав ответа, мрачно посмотрел на меня. — Вряд ли.

— Нет! — я слишком поздно поняла, что же он хочет сделать.

Он замахнулся и с силой кинул ратуну в чашу. Звонкий хруст, и меня обдало волной мелких осколков. Шар разбился вдребезги.

Не веря своим глазам, растерянно смотрела на блестящую пыль на своих ногах, россыпь крошечных осколков возле чаши. Всего два или три кусочка ратуны остались большими настолько, чтобы их можно было без боязни взять в руки.

— Нет… — руки сильно дрожали. Я встала на колени перед осколками и до сих пор не могла поверить, что Дайрат сделал это. — Что же ты сделал…

— Я так и думал, — едкая усмешка лишь напомнила о том, что сейчас произошло. — Теперь нет нужды врать. Ты делала всё это не ради Йонхета или Эриссы. Вовсе нет. Ты сделала это ради этого маленького куска хрусталя.

— Что же ты наделал… — я закрыла лицо руками и беззвучно заплакала. — Что же ты наделал!

Дайрат коснулся моих плеч, его ладони были обжигающе холодными.

— Рано или поздно ты бы узнала правду.

— Какую правду? Какую?

— Что всем правят люди, а не Боги. И именно люди сделали этот мир таким. Когда-нибудь ты поймёшь, что быть игрушкой в чужих руках — незавидная доля.

— Что? — глотая слёзы, обернулась к Дайрату. — Значит… значит, ты меня спас? Да? Я должна быть благодарна?

— Я этого не говорил. Считай, что сейчас ты свободна от своей клятвы. Теперь тебе не нужно идти на Голубую гору. Не нужно хитрить и обманывать остальных. Ты можешь выбрать себе другую жизнь.

От этих слов стало совсем тошно. Безвольно поникнув, вновь коснулась чаши рукой.

О чём говорит Дайрат? О чём?

— Я не хотела другой жизни, — прижалась лбом к краю чаши и сжала его израненными ладонями.

— Вставай. Ты должно быть уже замёрзла. И нужно осмотреть твои ноги и руки: они сильно кровоточат, — Дайрат с усилием поднял меня с колен и подхватил на руки. — Пойдём домой.

Сил отбиваться не было. Мне просто хотелось, чтобы меня оставили в покое. Хотелось умереть.

Рассматривая звёздное небо, не могла выбросить слова Дайрата из своей головы. За что же он меня так ненавидит? За что ненавидит Богов?

Страшная догадка могла всё объяснить. Приподняв голову, я с трудом открыла рот. Только сейчас поняла, как же сильно я замёрзла.

— Я правда хотела спасти твоего отца.

— Что? — Дайрат остановился и зло посмотрел на меня. — Что ты сказала?

Но мне уже было не до этого. Дрожа всем телом, обмякла. Усталость и страх пережитого, боль погружали меня в непонятную черноту.

— Я очень хотела ему помочь. Прости…