Глава 15

А-Шрам

Глядя на то, как мирно она спит, я ненавидел этот голос в себе.

Она была такой красивой… Разве мог я растоптать такую красоту? Тем более ради мести за то, в чём она не виновата? И я ощущал стыд за то, что эти мысли вообще родились в моей большой, но глупой голове.

А боль продолжала выкручивать мои мышцы. Ломать кости изнутри. И я не знал, что мне с этим делать. Как успокоить, как остановиться и перестать ощущать, что горю заживо.

Мелькнула мысль уйти в медблок. Но вдруг я там отключусь? Иногда восстановительная капсула погружает в сон. А кто же тогда будет кормить Ноа? А приглядывать за ней и детёнышем ташрии?

Да нет, конечно, я мог просто отвести Ноа тоже в медблок. Всё равно у такого калеки её теперь точно отберут. Рано или поздно. Так что можно было отвести сейчас, а самому — в капсулу. И тогда мне не будет больно. Но… Тогда есть риск, что обратно её не посчитают нужным мне отдавать. А отобрать я уже вряд ли смогу… Теперь я вообще мало на что способен.

Стало так тяжело на душе. Даже будучи палачом — а это очень весомая должность — я не смог бы добиться её благосклонности и оставить при себе. Теперь же, будучи бессильным слабаком, на такое и рассчитывать не приходится. Я же вообще ничего не могу против своих собратьев. И только вопрос времени — как скоро все вспомнят о землянке у меня в каюте.

Новый приступ боли заставил согнуться вдвое. Особенно болел хвост, которого теперь на самом деле не было. Я стал ещё большим уродом… И конечно я не имел права приближаться к ней.

Но мне было так больно, что наверное это повредило мой мозг.

Ничем другим я не могу объяснить, зачем я улёгся на пол прямо напротив неё. И довольно близко. Если бы я протянул руку, то мог бы дотронуться.

К счастью, ума хватило не трогать. И я просто лежал и смотрел на её безмятежное лицо, пока она спала. Такая красивая невозможно… А мне казалось, что становится не так больно. Всё терпимее. Пока она не открыла глаза и с ужасом не подорвалась, сразу сев и вжавшись спиной в стену.

Ноа снова смотрела на меня с ужасом, а я… Я даже не нашёл сил, чтобы объяснить, что не ничего ей не сделаю. Сказать ей, что не посмею даже просто коснуться. А тем более — не стал бы ни за что причинять ей вред, даже если тысяча внутренних голосов будет убеждать меня в обратном. Но и смотреть на её лицо, наполненное страхом перед таким чудовищем, как я — не смог тоже.

Поэтому свои я закрыл. И облизал пересохшие губы, надеясь, что она сама поймёт, что я не опасен сейчас. И раньше не был. Но теперь — особенно.

А Ноа… Она вдруг тихо спросила:

— Тебе хуже? Нужна помощь?

И этот её голос… он согрел что-то застывающее у меня внутри. Будто бы глоток свежего воздуха, в котором я так сейчас нуждался.

Надо же. Она предлагает мне помощь! Она… пусть не переживает обо мне, но ей не безразлично, что я умру. Это же так приятно! Я даже не мог на такое рассчитывать…

Но глаза открыл. И покачал головой.

Какая мне помощь? В медблок я не пойду. Сюда никого звать нельзя. Всё, что мне остаётся — попытаться облегчить своё состояние, находясь с ней рядом. Ещё бы она не боялась меня так сильно… Я был бы рад. Очень.

— А… — Ноа повела нервно плечами. — А почему ты не на кровати? Разве тебе удобно тут?

Теперь я кивнул. Потому что не знал, как ей отвечать, чтобы не пугать больше. И испытывал удовлетворение уже от того, что страх на её лице уступал место озадаченности. Это куда лучше, чем страх. Я так не хочу, чтобы она меня боялась…

— Может быть уступлю тебе коврик? — предложила вдруг Ноа, и моё сердце забилось чаще.

Можно было представить, что это забота. Было похоже. И я знал, что это такое.

Несколько лет назад у меня появились те, кто напомнил мне, что это. А ведь я начинал забывать после того, как не стало мамы. Но всё равно от Ноа это было куда приятнее.

И я помотал головой.

Разве я могу забрать у неё коврик? На кровать после меня ей наверное неприятно ложиться…

Она помолчала некоторое время, а я наглым образом её рассматривал. Просто смотрел. И старался не двигаться и не дёргаться, даже если было очень больно. Не хотел пугать.

— Ты… Будешь тут просто спать? — спросила она тихо в итоге.

Я бы хотел. Очень. Спать так близко к ней. Но…

— Если ты не против, — прохрипел ей, ужасаясь тому, как звучит мой голос. Ещё хуже, чем обычно. Для неё наверное он кажется жутким.

Конечно, она откажет…

— Я? — распахнулись большие глаза Ноа.

Они были такими же большими, как у детёнышей ташрии. И такие же… милые. Словно она сама какой-то детёныш.

В моей груди заворочалось что-то тесное и тёплое. Приятно.

А её, кажется, удивило, что я даю ей выбор, а не ставлю перед фактом. Но я же никогда её не принуждал. Поэтому она может отказаться. И я уйду на постель. И буду дальше гореть там один. Без неё…

Некоторое время Ноа о чём-то там думала, смотрела то на меня, то на маленькую ташрию в клетке. А потом вздохнула, будто сдаваясь.

— Ладно… — прошептала практически и… легла на коврик!

Она легла! Позволяя мне лежать тоже на полу напротив неё!

Ошалевший от радости, я даже улыбнулся и увидел, как она побледнела. Наверное, моя улыбка выглядела как оскал… И я быстро стёр её.

Ноа страшно. Но она позволяет мне остаться. Не стоит пугать её ещё больше.

Если бы я был чуть сильнее, я бы ушёл. Я ведь так не хочу, чтобы она боялась! Мне следует вообще запереться в душевой, чтобы не пугать её, а не навязываться так близко…

Но мне было так плохо. Так невыносимо. И её близость столько для меня значила…

Я пытался оправдать себя тем, что не касаюсь. Что даже не думаю о таком. Это же хоть немного меня оправдывает?

— Я не трону… — сказал ей всё же. Пусть она и не поверит. Но чтобы хоть немного уменьшить её страх хотел воспользоваться этим шансом.

Ноа молча кивнула и зажмурилась. Вряд ли поверила.

Поэтому я пообещал себе, что делаю это первый и последний раз. Позволю себе эту слабость. Позволю помучить её только одну ночь своей близостью. И больше — никогда.

Мне бы выжить. Только выжить сегодня. Вырваться из тисков этой боли. А завтра… Завтра я сделаю даже невозможное, чтобы ей никто не навредил. Потом будь что будет…