Глава 17

Лекарь достал банку с черной вонючей мазью и просто утопил в ней пузырек.

– Потом отмою.

Мачеха появилась уже перед уходом гера Брюнольфа. На ее вопросительный взгляд, он покачал головой.

– Берегите вашу падчерицу.

– Но ей уже лучше?

– Меня беспокоит ее состояние, но пока ничего серьезного не нахожу. Странно, что ее кидает то в жар, то в холод. Совсем как ее матушку когда–то.

Урсула на мгновение перевела взгляд на веер, и я похвалила себя, что не отдала его геру Брю.

Лекарь быстро собрал свой саквояж.

– Выздоравливайте. Больше гуляйте на воздухе. Только одевайтесь теплее, – пожелал он мне.

Мачеха проводила его до двери, но не вышла. Уже не стесняясь меня, она пересчитала в шкафу листы. Я закатила глаза.

– Как наши соседи? – спросила я, чтобы отвлечь Урсулу от черных мыслей.

– Мы уговорили их устроить бал в честь знакомства с остальными дворянами нашего графства. Но тебе, бедная Белоснежка, придется провести это время в кровати.

– Гер Брюнольф посоветовал больше гулять, – я не удержалась и скривила лицо. Придумав болезнь, я сама себя лишила возможности ближе познакомиться с женихом.

– Уверена, он не имел в виду танцы, – отрезала она.

Когда я спустилась на кухню, тетушка Ида шепнула, что завтра с утра мачеха собирается на охоту. Соседи оказались заядлыми охотниками, и Урсула вызвалась показать заповедные места в нашем лесу.

– Сегодня тоже поедет в Беллорский замок, – Абель бросил чищенную картошку в таз с водой и взялся за новую. – Я слышал, как она говорила кузену Шарлю, что молодой князь согласился обучать ее стрельбе.

– Шарль здесь? – я подняла брови. – Я не знала, что он приехал.

– У вас в это время был гер Брюнольф, – подсказала Ида. Внимательно посмотрев на меня поверх сита, через которое она процеживала бульон, кухарка заметила: – Что–то чересчур часто кузен Урсулы стал здесь появляться. Раньше его по полгода не видели.

«Что еще раз подтверждает, что он ее подельник. Запахло жареным для Урсулы, вот и забегали».

Позавтракав, я пошла к себе. Навстречу мне попалась Ланца. Она несла в корзине белье для стирки.

– Мачеха еще здесь? – спросила я ее.

Мне тоже надо быть в курсе, дома Урсула или нет, чтобы не переживать, что она в любой момент вломится в мою комнату. Да, мне было обидно, что мой жених ее принимает с распростертыми объятиями. Не зная его, я боялась, как бы он не клюнул на ее привлекательность. Но рано или поздно мы с ним встретимся. Может быть, я даже сама нанесу ему визит. Это настоящая Снежка боялась нарушить приличия. Я не она.

– Только что отправилась в Беллор. Велела не закладывать карету, а оседлать лошадь. Я все утро ее старые сапоги для верховой езды начищала, – в голосе Ланцы звучали усталость и обида. Видимо, мачеха ей все нервы истрепала.

– Шарль поехал с ней?

Горничная нахмурилась.

– Вроде не собирались вместе. Зачем ей Шарль там, где ее ждет более богатый мужчина? – Ланца понизила голос. – Только о княжиче и говорит. В беде парень. Предупредить бы. Такая из рук живым не выпустит.

– Она же замужем, – напомнила я.

– А кто ей помешает тайную любовь крутить? Генерал–то далеко.

Я расстроилась. Проводив Ланцу взглядом, пошла в свою комнату.

Открыв дверь, вздрогнула всем телом. За моим столом сидел Шарль. Он достал письменный прибор и что–то сосредоточенно строчил.

– Не нашел другого места? – спросила я, бегло осмотрев свои метки. Нет, веер не трогал, и по шкафам, кроме того отделения, где взял бумагу, не лазил.

– У Урсулы чернила высохли, новые разводить лень, – не отвлекаясь от письма, ответил Шарль. – И перья у нее неточенные.

– Не забудь перед ней отчитаться, что использовал почти все мою бумагу, – я кивнула на валяющиеся на полу смятые листы. Сочинение явно не давалось кузену легко.

– М, круто она взяла тебя в оборот, да? – он поднял на меня смеющиеся глаза.

И опять я отметила, что Шарль – привлекательный мужчина. Но с таким связываться себе дороже. Плохих мальчиков я угадывала с первого взгляда.

– А хочешь, я тебя от нее избавлю? – вдруг предложил он, закончив писать. Помахал исписанным листом, суша чернила.

– Каким образом? – я прошла к кровати и села за спиной Шарля. Второго стула в комнате не было.

– Заберу тебя отсюда.

Я рассмеялась.

– Уж лучше придирки мачехи.

Он развернулся ко мне, отчего наши колени соприкоснулись. Я отодвинулась, но Шарль вдруг положил мне на бедро руку и крепко сжал.

– Я предлагаю тебе сделку, – его темные глаза стали серьезными. – Ты выходишь за меня замуж, а я даю тебе свое имя. Белла Герро – звучит?

Я фыркнула.

– Тебе не кажется, что обмен неравноценный? Что, кроме имени, ты можешь предложить? Любовь? Нежность? Заботу? Понятно, что тебя интересует лишь мое приданое. Что ты, что Урсула – оба охотники за деньгами. Вам чужды чувства.

– Почему же чужды?

Его рука поползла по моей ноге вверх, сминая юбку. Я ударила по ладони, заставляя убрать. Шарль распрямился, откинувшись на спинку стула.

– Ты сильно изменилась. За каких–то полгода, что меня не было в Дебендорфе, ты из запуганной девчонки превратилась… – его взгляд прошелся от моих губ до ложбинки на груди, видной в прореху рубашки, – … в очень красивую женщину. Дерзкую, не лезущую за словом в карман, не пасующую перед силой. Тебя интересно укрощать.

– Если ты кузен Урсулы, а она родственница моей мамы, нам не следует жениться. Кровосмешение – путь к больным потомкам.

– Короли берут в жены сестер и племянниц, почему бы нам, смертным, не последовать их примеру? – его рука вновь вернулась на мое колено, а голос стал звучать глуше. – Ты еще не знаешь, как я умею любить.

Шарль искушал меня. Его глаза горели. И мне сделалось страшно. Как назло, под рукой ничего годного для защиты не оказалось. На прикроватном столике лежал бесполезный веер, а до подсвечника еще нужно было дотянуться. Я представила, как Шарль изумился бы, если бы я вдруг начала перед его лицом размахивать веером. И сколько бы мне пришлось им трудиться, чтобы он почувствовал яд?

Я украдкой оценила расстояние до двери. Кузен Урсулы был высок и силен и перехватил бы меня на раз плюнуть, но попробовать стоило. Но в тот момент, когда я решилась на побег, Шарль на меня набросился.

Я лежала на кровати, придавленная им, а его рука жадно задирала мне юбку.

– Что ты делаешь?! – зашипела я, дергаясь всем телом. – Прекрати!

– Мы поладим, – шептал он, тяжело дыша. Трудно удержать одной рукой извивающуюся девицу, а другой добраться до ее панталон. – Твоя кровь будет доказательством, что я тебя взял. После этого уже ничего не исправить.

– Я разрушу твою жизнь и жизнь твоей сестры, – прошипела я с ненавистью. – По щелчку пальцев. Ты не знаешь, на кого полез!

– Все я знаю, – Шарль внезапно оставил в покое мою юбку и распрямился. Он так и остался сидеть на мне верхом, пока его взгляд задумчиво блуждал по моему лицу. Он словно придавил каблуком змею и гадал, пора убить или пусть живет. – Ты должна быть благодарна мне за предложение. Потому что ты никто.

Я хлопнула глазами. Он еще не сказал, но я уже понимала, что проиграла. И он это видел. Спокойно потянул за шнуровку на корсете и, распустив сборку нижней рубашки на груди, сунул под нее руку.

– Я знаю, что ты не Белоснежка.

Я выдохнула, но ничего не ответила. Он наклонился и припал к моим губам. Целовался больно. Заставил меня задохнуться, чтобы я открыла рот. Его язык ворвался в него хозяином. Одержав маленькую победу на пути к великой, Шарль вернулся к доводам.

– Белоснежка писала коряво и с ошибками в каждом слове. Ее образованием некому было заняться. И раз уж ты взялась исполнять ее роль, будь добра, раздвинь ноги. Сделаем все правильно. Мне нужны деньги, тебе имя и кров. Если я выйду отсюда, не добившись твоей подписи под этим договором, – он кивнул на стол, где лежала сочиненная им бумага, – ты уже завтра окажешься в кандалах. Король лично тебя повесит.

– У меня другой почерк.

– У меня есть образец ее подписи. Потренируешься.

– Урсула знает, что я не она? – выдохнула я, понимая, что выкручиваться бесполезно. Записка «Доброжелателя» находится у Шарля.

– Зачем мне делиться с ней деньгами? – он убрал руку с моей груди, и я запахнула ворот рубашки. Мужчине был важен факт покорения женщины. Но он не знал, что я не воровка, пришедшая за деньгами Снежки, поэтому мерил ситуацию по себе.

Да, я не мошенница. Но кто я тогда? Мне никто не поверит, даже если я расскажу правду.

– Где сейчас находится Белоснежка?

«Пусть он скажет, что Снежка жива… – молила я здешнего бога. – Пусть она будет жива!»

Шарль, хмыкнув, задрал смоляную бровь.

– Откуда мне знать?

– Ты должен знать. Если она появится и опровергнет документ, весь наш договор полетит к черту.

– Не думаю, что она жива. Дурища после ссоры с Урсулой убежала в лес в одном платье. Только этой глупой курице невдомек, что в доме появилась другая хищница. Ты.

– Мачеха считает, что я вернулась? Отсиделась в заснеженном лесу и приползла назад?

– Ну да. С отмороженными мозгами, – Шарль рассмеялся. Прекратив веселиться, он посмотрел на меня серьезными глазами. – Я не так прост и не верю в чудеса. Пока вы наслаждались балетом, я обыскал твою комнату и нашел маленькие секреты Белоснежки. Например, зеркальце, за которое Урсула отдала бы душу. Но я не она. Мне не мешают морщины.

Я скривила лицо. Надо было сразу перепрятать Милого Ганса.

– А вот за новогодний подарок в вязанном носке я тебе особо благодарен. Ты даже не понимаешь, насколько он ценный. Я ломал голову, как заполучить наследство Белоснежки, а тут такая удача. Урсуле стоило бы родить, даже не от генерала, и тогда она могла бы поспорить…

– Грехи молодости не позволили? – хмыкнула я.

– Ее изнасиловали, и она пошла к ведьме. Месть тоже имеет свою цену.

– Мне даже жаль ее. Может, мы тоже обойдемся без насилия? Ведь так хорошо говорим. Давай, сначала я подпишу договор, а потом все остальное. Ты был убедительным.

– Меня еще отец научил никому не верить. Поэтому сначала насилие, а потом все остальное.

– Крови из пальца будет недостаточно? – я показала ему палец.

Шарль сосредоточил на нем внимание и пропустил момент, когда я схватила подсвечник и ударила. Это сидя на краю кровати, я до него не дотягивалась, а вот когда злодей бросил меня на подушку, канделябр на три рожка оказался под рукой.

Удар был таким сильным (я вложила в него всю злость), что Шарль повалился на бок. Нет, он не потерял сознание, просто был дезориентирован, поэтому я поторопилась вылезти из–под него.