Глава 19

Я выскользнула из комнаты, держа перед собой лампу. Длинный коридор тонул во мраке, и только где–то в самом конце брезжил свет. Это была лестница, ведущая вверх и вниз. Кухни, как правило, располагались на первом этаже, поэтому я, стараясь не шаркать ногами и сохранять равновесие – головокружение и слабость делали мою походку шаткой, потопала вниз.

Свет лился снизу, и я, свесившись через перила, увидела черно–белый, словно шахматная доска, пол. Подо мной лежало еще два этажа, а значит, мои покои находились на третьем.

«Надо запомнить, чтобы не блуждать по замку».

О его масштабах говорило уже то, что над головой я насчитала еще минимум четыре этажа, до остальных свет просто не дотягивался.

Когда до холла оставался один лестничный пролет, я услышала голоса. Третий час ночи, и я была уверена, что все спят. Я застыла на месте, готовая бежать наверх, если люди начнут подниматься. Но нет, они остановились прямо подо мной. Эхо и тишина позволяли слышать каждое слово, и я с ужасом узнала голос Урсулы. Второй был мужской, и я не сомневалась, что односложно отвечает моей мачехе Александр.

Я поставила лампу у стены, а сама на цыпочках подошла к перилам и осторожно заглянула вниз. Увиденное заставило меня зажать рукой рот. Урсула буквально висела на княжиче. Ее руки переплелись у него на затылке, и она увлеченно его целовала.

Я села на ступеньку и прижалась лбом к холодной мраморной балясине. Все–таки она его охмурила. Но как? Неужели он не видит, какая она? Или он такой же, раз пошел на связь с замужней женщиной.

– Алекс, обними меня, – попросила Урсула. Браслеты на ее руке звякнули. – Мне так хочется почувствовать твои руки на своем теле…

Я закрыла уши пальцами. Из моих глаз градом полились слезы, и я зажмурилась, ненавидя себя за это.

«Он мне никто. Я сама никто. Я не Белоснежка, а он не мой жених. Нет основания считать его предателем».

Но почему же было так больно?

Все мои планы рассказать правду об Урсуле и ее кузене разбились вдребезги.

«Они с княжичем заодно. Угробили Белоснежку и пируют на ее костях».

Я шестым чувством поняла, что нахожусь на лестнице не одна. Я медленно открыла глаза и вытащила пальцы из ушей. Передо мной на корточках сидел Александр с моей красной ленточкой в руках.

– Ты уронила, – сказал он и протянул ленту мне. Я перекинула косу на грудь. Она вся растрепалась.

Мое лицо пылало. Теперь княжич знал, что я подглядывала за ними.

– Извините, я не хотела вас потревожить, – пролепетала я, поднимаясь.

– Ты не потревожила, – он тоже поднялся. – Ты привела меня в чувство. Вернее, твоя лента. Когда она полетела сверху, такая яркая, красная, наваждение исчезло.

Я не собиралась читать мораль и обвинять княжича в том, что он нашел способ выкрутиться, свалив все на женщину. «Она виновата, я ни при чем». Некрасиво и неблагородно. Разочарование разрывало мне душу.

– Простите, ваши отношения с Урсулой не мое дело, – я не хотела смотреть ему в глаза.

– Почему же? Белоснежка – моя невеста.

Я горько хмыкнула и посмотрела княжичу в лицо. Александр стоял на ступень ниже, поэтому мы были вровень.

– Невеста для продолжения рода, любовница – для души?

– Почему мы стоим на холодной лестнице? Вы куда–то шли?

Я кивнула.

– Я проголодалась и искала кухню.

– Идемте, я отведу вас, – Александр подхватил мою лампу и протянул мне руку. Она была теплой, но я помнила, что эти же руки совсем недавно обнимали Урсулу. Внизу в холле никого не было.

– Куда делась леди Шерб?

– Ваша мачеха уехала. Уже поздно.

– Она знает, что я у вас?

Александр покачал головой.

– Она хотя бы ищет меня? – я остановилась.

– За все три дня, что вы находитесь в Беллоре, она не обмолвилась ни словом о своей падчерице. Как будто вас не существует. Если бы вы не лежали в моей спальне, я бы не догадался, что с вами что–то произошло.

– И вы целуетесь с настолько бессердечным человеком? Я едва не замерзла в лесу, – меня начало трясти от ужаса, который я живо представила, – и, если бы не вы, мое тело обнаружили бы только весной, когда сошел снег. Если бы вообще нашли. Я слышала, здесь водятся волки.

– «Я слышала»? – Александр сделал шаг и встал ко мне лицом.

Он был высоким, и мне пришлось задрать голову. Я смотрела в его чистые, словно лед, глаза, и не понимала, почему он переспрашивает. Вблизи княжич был еще красивее. И пах хорошо. Надеюсь, не духами Урсулы, которая терлась об него, словно кошка.

– Простите? – я не поняла, почему он за мной повторил.

– Вы так говорите, словно недавно живете в этом краю, поэтому только слышали о лесных хищниках, но не знаете наверняка. Местная жительница сказала бы просто: «В нашем лесу водятся волки».

Я закусила губу. Пришло время решать: врать дальше или выложить все начистоту.

– Вы правы, я не из этих краев. И я не Белоснежка, а значит, и не ваша невеста. Я – никто.

Он нисколько не удивился. Улыбка тронула уголки его губ.

– А я все думал, когда вы признаетесь. Что же, Не Белоснежка. Давайте знакомиться. Я – Александр Морозов. Сын и наследник Тимофея Морозова – правителя Велеросии, – он протянул мне руку. – Я здесь, чтобы понять, куда делась настоящая Белоснежка.

Я не стала торопиться и спрятала руки за спиной. Он целовался с Урсулой.

– Как вы догадались, что я не Белоснежка?

– Когда у вас жар, вы много говорите. Поверьте, я знаю, десяток иностранных языков, особенно местный диалект. В Дебендорфе нет таких слов, которые вы произносили. Как и в соседних королевствах.

– Не знаю, как профитроли, – я была уверена, что Алекс говорит о тех же словах, которые упомянула бабка Нюра, – но круассаны точно родом из королевства лягушатников.

Я просто не знала, как в этом мире называется Франция.

– А мобильник, такси и интернет? Они чьи? – Александр насмешливо задрал бровь.

– Как же много я сумела выболтать, – я вздохнула и, протянув ладонь, пожала руку велероса. – Здрас–сти. Я – Анна Голубкина. И я не из вашего мира.

– Пока не скажу, приятно мне или нет.

– Взаимно. Но разрешите и вас поймать на слове. Вы сказали: «Я здесь, чтобы выяснить куда делась настоящая Белоснежка». Выходит, вы давно знаете, что ваша невеста пропала?

– С самого первого дня, как увидел вас. Я сразу понял, что вы не та, за кого себя выдаете.

– И как вы поняли? – я была ошарашена. Почему велерос раскусил меня сразу же, хотя мы виделись с ним только в театре и то издалека, а мачеха и все остальные – нет?

– Помните, когда вы сбегали с бала дебютанток, вы едва не упали, налетев на меня?

Я нахмурила лоб.

– Да–да, что–то такое припоминаю. У моей кареты стояли двое. Так один из них были вы?

«М, так вот почему гер Брю сказал, что видел на лестнице велеросов. А я, глупая, решила, что он говорит о Шарле».

– Да. Я и мой отец. И вы влетели как раз в мои объятия.

– И что же случилось в тот момент? Как наступило озарение, что я не я? Ударившись о вас, я опять произнесла иноземное словечко?

«Хоть бы не ненормативное ругательство!»

Вы пылу побега я могла не заметить, что употребила его.

– Нет. Дело в другом. Вы меня не узнали, хотя мы были знакомы.

Я уставилась на княжича.

– Но король сказал, что мы присмотримся друг к другу на балу…

– Король не догадывается, что мы с Белоснежкой уже виделись. Еще до отъезда из Велеросии мне донесли, что Хромой Дебендорфец собирается предложить мне в жены свою крестницу. Поэтому я заранее приехал посмотреть на дочь генерала. Инкогнито. Одно дело лицезреть невесту на портрете, совсем другое – познакомиться лично. Художники часто приукрашивают. И знаете, Белоснежка мне понравилась. Робкая, тихая, светлая.

– Я совсем другая.

– Да, вы совсем другая. Я встретился с ней на городской ярмарке и солгал, что хочу жить в этом краю, поэтому подыскиваю подходящий особняк. Это она посоветовала мне купить Беллор. В момент вашего бегства из дворца я с изумлением понял, что роль Белоснежки исполняет другая девушка, поэтому решил поселиться по соседству. Я должен был разобраться, что происходит. И нет ли в этом игры короля.

Я отвела глаза и потерла ладонями свои плечи.

– Король здесь совсем не при чем.

– Идемте, кухня рядом, – Алекс положил руку мне на спину. – Я приготовлю вам поесть, а вы расскажете с самого начала, что с вами произошло и почему вы так похожи на Белоснежку. Признаюсь сразу, я нашел в ваших вещах договор с Шарлем Герро, что вы согласный выйти за него замуж. Это уже попахивает мошенничеством.

Я вздохнула. Мы шли по темному коридору, уводящему нас в заднюю часть дворца. Лампа в руке княжича прыгала и отбрасывала неровный свет. Здесь было жутковато, и, если бы княжич не предупредил, я бы решила, что меня ведут не на кухню, а в казематы. Сама бы я ни за что ее не нашла.

– Вы, наверное, заметили, что договор не подписан? – сказала я, косясь на тени на стенах и темные двери, мимо которых мы шли. – Именно из–за него я оказалась в лесу. Меня принуждали шантажом. Я имела глупость написать письмо настоящей Белоснежке, поскольку не рассчитывала задерживаться в вашем мире. Я думала, проснусь и снова буду у себя дома. В нем я указала, что мачеха общается со своим любовником через зеркало. Тогда я еще не знала, что он ее кузен.

– Он не кузен. Он любовник. Меня волновало все, что связано с пропажей моей невесты, поэтому я покопался в биографии обоих. И если все так, как я понял, эта парочка решила раздеть генерала до конца. Не думаю, что после того, как Белоснежка вышла бы замуж за проходимца Герро, она и ее отец прожили бы долго.

– Вы правы. И у меня есть доказательство, что они уже убрали со своего пути леди Ингрид, маму Снежки. Вы видели в моих вещах веер? Если, конечно, я его не потеряла в лесу.

– Не потеряли, – уверил меня Алекс.

– Это веер мамы Снежки, и он отравлен. Я срезала кружево и отдала его лекарю, чтобы гер Брюнольф подтвердил мою догадку. Но я не успела узнать результат. Пришлось срочно сбежать.

– Уж не потому ли на договоре с Шарлем Герро пятна крови? – княжич покосился на меня.

Я смутилась.

– Я ударила его подсвечником, когда… – мое лицо загорелось. Неловко было рассказывать, что Шарль творил со мной.

– Когда он начал шантажировать вас? – Алекс пришел на помощь.

– Можно и так сказать.

Мы наконец дошли до кухни. Стоило открыть дверь, как под потолком вспыхнул яркий светоч. Кухня оказалось огромной. Кроме двух арок для живого огня, где на крюках висели котел и чайник, стояла печь, похожая на русскую, а также несколько небольших горелок на каменной столешнице для кастрюль и сковород. К одной из них подошел княжич, попутно указав мне на скамью, где я и села.