Глава 23

Наш пример подействовал, и вскоре центр зала пестрел разноцветными нарядами. Подражая нам, кавалеры поднимали и кружили своих партнерш, что порождало волну веселых взвизгиваний и смеха. Юбки взлетали и опадали яркими цветами.

– Выпьем чего–нибудь прохладительного? – Алекс потянул меня к цветным водопадам из напитков.

– Да–да, конечно! – ответила я ему непривычно низким голосом – чуть ли не басом, что вновь вызвало смех.

Раскрасневшиеся, мы больше походили на детей, бегающих по парку с аттракционами, чем на людей, связанных расследованием исчезновения Белоснежки.

– А когда пропадет магия чужого голоса? – спросила я, глядя на Алекса поверх бокала, из которого выпрыгивали пузырьки.

– Она сама не пропадет, придется опять поцеловаться, – его глаза смеялись, а меня смутило слово «придется».

Ему придется меня целовать. Я представила с каким лицом Иван–царевич чмокал влажную морду лягушки. Но он хотя бы получил компенсацию в виде прекрасной царевны. А я, сколько меня ни целуй, так и останусь лягушкой.

Мое лицо горело от стыда. Не знаю, то ли подействовала волшебная музыка, то ли ударили в голову пузырьки, но я жаждала этого поцелуя. Да, знаю, у княжича есть невеста, и с чужими женихами целоваться неприлично, но я оправдывала себя тем, что наш поцелуй – всего лишь способ снять магическое влияние на мои голосовые связки. Поцелуй любви он другой. От него просыпаются спящие красавицы, и открывают глаза мертвые царевны.

«В том гробу твоя невеста».

– Ваше Высочество, вы не пригласите меня на следующий тур?

Я вздрогнула, когда за спиной раздался голос мачехи. Я медленно повернулась к ней. Вот же жаба!

– Сожалею, но и этот танец брат обещал мне, – пробасила я, что заставило Урсулу недовольно зыркнуть на меня.

Поняв, что она допустила оплошность, позволив себе «зыркать» на сестру княжича, мачеха Снежки вновь растянула губы в улыбке.

– О, Александр, – она обошла меня и, встав рядом с княжичем, невесомо дотронулась до его плеча. Браслеты на ее запястье мелодично звякнули. – Мне так нравится, как вы заботитесь о своей юной сестре. Но я могу предложить ей танец с не менее заботливым кавалером. Правда, кузен?

– Да, кузина. Я буду с княжной нежен.

Я крутанулась на каблучках, понимая, что нас обложили, но увидела, что Александр совсем на меня не смотрит. Он был полностью поглощен Урсулой. Я узнаю этот мужской взгляд из тысячи. Он ее хотел!

Заиграла музыка, и Алекс повел Урсулу в круг.

Шарль кашлянул, привлекая мое внимание. Он вытянул руку, приглашая меня на танец. Но я совсем не знала, как танцевать НЕ вальс, да и не хотела, чтобы кузен ко мне прикасался. Пусть даже через прозрачный палантин, который свисал с шапочки чуть ли не до пола.

– А давайте лучше покатаемся на карусели? Я так давно мечтала, а братец говорит, что ему не солидно. Вам же солидно? – произнесла я, разворачиваясь и устремляясь к вращающимся вокруг елки скамейкам.

Я даже не обернулась посмотреть, принял ли Шарль мое приглашение.

Когда я подбежала к карусели, скамейки остановили. Мне тут же освободили место. Рядом со мной бухнулся мой навязчивый кавалер. Из–за высокого роста ему пришлось держать ноги вытянутыми, иначе каблуки шкрябали бы по полу.

– Вы ревнуете своего брата? – спросил он, когда я в пятый раз проводила глазами танцующую пару.

Их невозможно было не заметить. Халиф в воздушной чалме и Урсула в белом шелковом платье, напоминающий наряд античной римлянки. Высоко собранные волосы оголяли лебединую шею и позволяли насладиться видом ангельских крылышек, прикрепленных к спине. Если Шарлю пришлось ощипать пару павлинов, то Урсула разорила целый выводок цапель.

Ничего не скажешь, они смотрелись гармонично. Наверное, сейчас во дворце не было пары красивей. Но меня смущало другое – княжич выглядел околдованным. Он не спускал с Урсулы затуманенного взора.

– А вы разве не ревнуете свою кузину? – не поворачивая головы к своему спутнику, спросила я.

– Нет повода. Она жена генерала и верна ему. Флирт с другими мужчинами – всего лишь возможность почувствовать себя желанной. Женщина без обожания чахнет.

– И где же пропадает ее бравый супруг? Почему он не обеспечивает ей обожание?

– На границе. Бьется с врагами, – последовал едва слышный вздох.

– Почему она не с ним? Там, на границе? В нашем княжестве принято, чтобы жена была подле своего мужа. В болезни и здравии, в радости и печали.

– Он уже в пути. Вчера Урси получила от него письмо.

Ах, так у нее последний шанс. Вот откуда бесстыдная напористость. Я не сомневалась, что она воспользуется случаем.

– У вас такой чувственный голос. Трудно поверить, что он принадлежит столь юной особе, – Шарль, словно невзначай, дотронулся до моей руки. Я, не контролируя себя, брезгливо отдернула ее и спрятала за прозрачный палантин. – Ох, простите, я не хотел…

Отвлекшись на кузена, я едва не упустила, когда Урсула, взяв княжича за руку, повела его к выходу, которых здесь было множество.

– Куда вы? – воскликнул Шарль, когда я на ходу соскочила с карусели и устремилась через весь зал к той двери, за которой исчезла парочка. – Да погодите же…

Я уже знала, что увижу в одной из комнат. И моей единственной целью было найти ее и предотвратить скандал.

Урсула явно собиралась соблазнить княжича. Она специально подослала ко мне Шарля–липучку, чтобы избавиться от моего присутствия. Я уже помешала им один раз, и во второй она не позволит Алексу сорваться с крючка. Ее поджимало время.

Шарль догнал меня, когда я выскочила в длинный коридор, тонущий в полумраке. Я узнала его. Он вел на кухню, но имел множество дверей. Я растерянно металась, не понимая, за которой из них находится княжич.

– Отпустите меня! Немедленно! Иначе я закричу! – зашипела я, когда любовник Урсулы поймал меня и крепко сжал, обхватив руками и тяжело дыша за моей спиной.

– Зачем вы им мешаете? – зашептал он, неприятно дыша в шею. – Они взрослые люди и имеют право на маленькое счастье. Маленькое, ни к чему не обязывающее счастье.

– Ни к чему не обязывающее?! – я дернулась всем телом, но хватка была слишком крепка. – А как же генерал и верность ему?

– Он стар и немощен. Ваш брат подарит Урсе то, что она не может получить от мужа.

– А если случится ребенок?

– Генерал будет только рад. Ему не привыкать нянчить белобрысых детей.

Я помнила слова Шарля, почему у мачехи не получилось зачать от генерала: ведьма помогла отомстить насильникам Урсулы, а всякое черное колдовство имеет свою цену. Но так ли это на самом деле? Вдруг генерал просто не смог оплодотворить женщину в силу возраста? А иметь детей от Шарля, хоть и был он молодым жеребцом, не хотелось? Зачем плодить нищету, когда рядом столько обеспеченных мужчин? Вот и придумала для «кузена» сказочку про проклятие.

Урсула пользуется услугами ведьм, а они разные травки знают. И вовсе не генералу она ребеночка преподнесет, если понесет, а Сашеньке бастарда предъявит. Тут цена дитя будет повыше. Доказывай потом, что не хотел, а поддался колдовству. Даже в нашем мире жадные до денег красотки этим промышляют. На слуху случай с всемирно известным теннисистом. Ничего не значащий оральный секс в туалете, и вот вам рыженький – весь в папку, детеныш.

Меня спасло от Шарля–липучки только то, что в конце коридора открылась дверь. Из кухни показались слуги с огромными блюдами. Пришла пора накрывать праздничные столы. Их установили в зале, соседствующим с бальным.

Шарлю пришлось разжать руки, хотя он напоследок попытался втащить меня в первую попавшуюся комнату, но она оказалась надежно заперта. Бабка Нюра стерегла свои богатства и держала все под замком. Я со всех ног кинулась на кухню. Шарль побоялся преследовать меня. Он сделал скучающее лицо и оперся спиной о стену, решив не выпускать меня из виду.

Когда я влетела на кухню и услышала, как бабка Нюра отчитывает служанку, я аж взвизгнула от счастья. Пробившись к ней между поварами и кухарками, я схватила ее за рукав и потащила в сторону. Наклонившись, зашептала прямо в ухо.

– Сашенька в беде! Его Урсула околдовала. Как бы не случиться беременности. А я выйти не могу. Меня ее сообщник караулит.

Нянька ахнула и кинулась к двери, ведущей на задний двор. Морозный воздух ударил в лицо.

– Сейчас, милая. Мы его вмиг найдем.

– Как?!

Я приплясывала от холода и нетерпения. Мне хотелось ключницу в спину толкать, чтобы она быстрей шла. Хоть снег здесь и расчистили, зиму никто не отменял, а на мне были лишь тонкие шелка да башмачки без задника. Драгоценные камни моментально превратились в ледышки.

– Думаешь, одной тебе он поручил следить за ним? – нянька пыхтела от натуги, но быстрее идти не получалось. – Сам понимал, что Урсула не отступится. Хоть и обвешался оберегами, а, видать, нашелся способ посильней. На тебя, вон, сколько амулетов приказал навесить, чтобы Шарли проклятые зло не удумали.

Она кивнула на мои «бусы».

– Лучше бы вы ему противозачаточной травки дали, – в сердцах выговорила я. – И следили получше. Если бы я не прибежала, так и проворонили бы.

– Погоди, шебутная. Дай до зеркала добежать.

– До какого зеркала?

– Говорливого. Навроде твоего Милого Ганса. Наш Елисей быстро ответ даст, где хозяина сыскать.

Бежали мы недолго. Ключница погремела ключами и открыла неприметную дверь – одну из десятка в длинной стене, вдоль которой мы неслись. За порогом запалила лампу и поспешила по скрипучей винтовой лестнице вверх.

– Сразу на нужный этаж выведет, – произнесла бабка Нюра, задыхаясь от быстрого шага.

– На какой этаж? – круг света плясал и трудно было определить, где заканчивается лестница. Мы кружили и кружили.

– Секретный. Всем знать не положено.

– Угу, – согласилась я. – Держите и дальше в секрете. А всякие Урсулы и без знания места расположения покоев вашего барчука оприходуют. Пока мы тут мерзнем, они, баре, удовольствие получают.

– Тьфу на тебя, ворона! – в сердцах оборвала меня нянюшка. – Сейчас накаркаешь. Думаешь, мне не обидно? Да с меня его маменька за недогляд голову снимет.

– Еще бы. Дитя неразумное не уберегли.

– Ты погоди сарказмами кидаться. Алексашка тоже не дурак.

– Видела я, как его повели. Словно дрессированного пуделя на поводке.

Ключница остановилась.

– А ты чего так о Сашеньке переживаешь? Неужто влюбилась?

– Слово я ему дала, что глаз с него не спущу. Как бы со службы не погнал за нерадивость.

– Ох, девка. Юлишь, – переведя дух, нянька припустилась по лестнице с новой силой.

– Да хоть бы и влюбилась. Толку–то. Все равно чужой жених, – буркнула я, прибавляя шаг.