Глава 28

Заплаканный Ральф поднялся с колен и прошел к изголовью ледяного гроба.

Александр снял шубу и бросил своему человеку. Люди почтительно расступились, когда он начал шептать, потирая руку об руку. Пещера наполнилась эхом. Казалось, что я слышу сотни голосов, присоединившихся к княжескому, а шорох трущихся ладоней неуловимо походил на шум осыпающегося песка.

Сделалось теплее. На стенах истончился лед, и потекли первые ручейки. Края глыбы, в которой лежала Снежка, оплавились. Я посмотрела на ноги и поняла, что стою по щиколотки в воде. Лед, веками хранящийся в пещере, начал таять.

– Сейчас! – крикнул Александр, резко раскинув руки над глыбой.

Послышался громкий треск, сродни выстрелу, и монолит раскололся на миллион мелких льдинок. Ральф едва успел подхватить сползающее по ним тело Белоснежки. Он вместе с ней опустился на пол. Бережно держа ее у себя на коленях, студент поднял широко распахнутые глаза на княжича, словно спрашивал, пора или нет.

Александр кивнул. Уставший, измученный, вспотевший от напряжения, он сам едва держался на ногах. Я поднырнула под руку княжича, подставляя плечо. Он благодарно мне улыбнулся

– Целуй! – хором гаркнули парни – свои и чужие. В их голосах слышалось нетерпение.

Поцелуй любви был нежным, почти невесомым, неловким. Все затихли, наблюдая за неподвижной Белоснежкой. Тишину нарушала лишь капель. Воды в пещере стало слишком много. Но с входа уже тянуло ледяным сквозняком.

Белоснежка вздохнула и открыла глаза. Увидев плачущего студента, она прошептала:

– Ральф…

Пещера содрогнулась от радостных голосов.

– Отдай ему мою шубу, пусть укутает девушку, – приказал Александр воину и, повернувшись к входу, пошел, опираясь на мое плечо. Перед нами расступались. Послышались редкие хлопки и шум одобрения.

– Я впервые колдовал на тепло, а не на холод, – шепнул мне княжич. – Очень переживал, что не получится. Слова пришлось произносить в обратном порядке. Весна не простила бы, если бы узнала, что Морозовы не своим делом занялись.

– Весна? – я нахмурила лоб. – А это кто еще?

– Не знаешь весну? В вашем мире ее нет? – он покосился на меня, улыбаясь.

– Есть, но она… – я прикусила язык, чтобы не сказать, что весна не живая. Живая она, еще какая живая.

Спустившись, мы забрались в карету. Откинув коврик на полу, Алекс снял крышку и раздул тлеющие угли печки.

– Сейчас станет тепло.

Он заметил, что меня трясет. Но трясло меня не от холода. Я находилась под впечатлением. Не всякий раз станешь свидетелем чуда.

Следом за нами прибежал Ральф. Суетливо открыл дверь и, запрыгнув внутрь, помог устроить закутанную в шубу Белоснежку на сиденье рядом со мной. Я поспешно освободила место Ральфу, который тут же сел у возлюбленной и обнял ее. Его лицо светилось счастьем.

Я вышла из кареты.

– Ты куда? – спросил Александр, выбираясь за мной. Его волосы растрепал ветер. Княжич держал замерзшие руки в карманах кафтана и щурился под холодными порывами.

– Хочу поблагодарить старушку, которая показала мне пещеру.

Я встала на носочки, пытаясь разглядеть ее между золотоискателями.

– Не видел я никакой старушки, но ты напомнила мне, что надо сказать спасибо парням, сохранившим Белоснежку.

Он полез на задок кареты и вытащил из дорожного ящика объемный ларец. Неспеша пошел к перешептывающимся мужикам. Те не спускали глаз с ноши в руках княжича. Когда он открыл перед ними ларец, послышались радостные возгласы.

– Заживем, парни! – крикнул глава ватаги, хлопая по плечам сотоварищей.

Поговорив с Александром и пожав ему руку, золотодобытчики гурьбой отправились восвояси. Пора и нам было трогаться.

– Они тоже не видели старухи, – Алекс усталой походкой дошел до меня. Взялся за ручку двери, но не спешил ее открыть. – Кроме Белоснежка здесь другой женщины не было.

– Но как же! Она попросила хлеба, и я от ломила ей кусок. Можешь сам посмотреть. Еще я свой платок накинула ей на тощие плечи.

– Этот? – спросил Алекс, открывая дверь и показывая на платок, лежащий на сиденье.

Я обернулась на всадников, готовых тронуться в путь.

– Вы тоже не видели старой женщины в лохмотьях? – громко спросила я. – Я вместе с ней поднялась в пещеру.

Воины покачали головами. Я чувствовала себя обманутой.

– Ну не привиделась же мне она, – чуть не плача, произнесла я.

– Наверное, это Судьба. Она иногда испытывает людей. А потом одаривает за милость, проявленную к ней.

Я забралась в карету. Поняв, что мое место занято, и его не собираются отдавать, села рядом с княжичем. Выдвинула корзину и убедилась, что каравай целый. Разделила его на части и раздала всем. От более сытной еды мои попутчики отказались.

Снежка смотрела на меня с прищуром.

– Я – Аня, – сказала я ей, наливая из бутылки молока. Карета тронулась, и я едва не разлила его.

– Мы нашли тебя только благодаря ей, – шепнул на ухо возлюбленной Ральф. – Да, она очень похожа на тебя, я сам поразился.

– А это кто? – Снежка кивнула на княжича.

От смущения на ее лице разлился румянец: она в компании незнакомцев в открытую обнималась с молодым человеком, что явно было нарушением всех приличий.

– Разве вы меня не узнаете? – Александр в удивлении поднял брови. – Мы с вами познакомились на ярмарке. Вы еще подсказали мне, что ваши соседи продают Беллорский замок.

– Ах, да, что–то такое припоминаю, – она легкомысленно махнула рукой. – Но это было еще осенью, и вы были одеты совсем по–другому.

Я хмыкнула. Надо же. Александр вычислил мое вранье только потому, что я не узнала его, когда сбегала с бала и случайно налетела на него. А настоящая Снежка вовсе его не помнит! Столкнись она с ним сама, тоже в удивлении таращила бы глаза.

Мне впору было рассмеяться.

– А куда мы едем? – спросила она Ральфа, с удовольствием уминающего теплый хлеб. Все мы продрогли в пещере и теперь радовались любому теплу.

Студент перестал жевать и посмотрел на Сашу.

– Мы везем вас домой, леди, – спокойно ответил княжич.

– Но я не хочу домой, – капризно произнесла Снежка. – Там Урсула, а мы с ней поссорились.

– Как вы оказались в воде? – поинтересовался Александр. Он ел неторопливо. Отламывал от хлеба по небольшому кусочку.

Белоснежка, вспоминая, подняла глаза к потолку.

– Я пошла к Урсуле, чтобы сказать, что все–таки поеду на бал дебютанток, как бы она ни топала ногами. Ее разозлила моя дерзость, и она ударила меня. Я не удержалась на ногах и скатилась с лестницы. Меня начало рвать, и я испугалась. Поэтому выскользнул за дверь и взяла лошадь, чтобы съездить к геру Брюнольфу. Мачеха ни за что не позвала бы его, боясь, что он увидит след от ее руки на моем лице.

– Но Урсула почему–то не хватилась лошади, – я посмотрела на Алекса. – И слуги не всполошились. Никто не удивился, когда я появилась на кухне.

– Наверное, Ласточка вернулась сама. Она знает дорогу домой, – пожала плечами Белоснежка.

– Как вы оказались в воде? – Александр, доев, отряхнул руки.

– Было скользко, и лошадь споткнулась. Прямо на мосту. Я не заметила, как оказалась в воде. Река только встала, и лед еще был тонкий. Последнее, что я помню, как течение стащило с меня накидку и понесло в темноту.

Снежка мне показалась милой, но наивной девочкой. Нас разделяли всего два года, но я чувствовала себя гораздо старше и мудрее.

Вскоре оба наших спутника задремали.

– Почему мы везем ее домой? Разве это не опасно? – толкнув плечом Александра, спросила я.

– А куда? – он устало вздохнул. – Я снял с себя статус жениха. Ральф еще не готов представить свою возлюбленную родственникам. Он в растерянности. Тайные страдания, переглядывания, записки и прочие прелести первой любви – еще не повод для предложения руки и сердца. С Белоснежкой все сложно, и Ральф это знает. В ней заинтересован сам король, а он уж подберет ей достойную пару.

– Опять ты о своем, – я покачала головой. – А как же любовь?

– Разве ты не видишь? Они еще дети. Уверен, Снежка сама не знает, чего хочет.

– Поэтому мы отдадим ее в руки Урсуле? – я поражалась твердолобости Александра. Как можно? Только спас и опять возвращает в дом, где ее едва не убили.

– Ты забыла, о чем проболтался Шарль? Сегодня возвращается генерал. Урсула не посмеет. Она будет тише воды и ниже травы. Ее застали на прелюбодеянии со мной. Она же не знает, что ее видели мои люди, а не гости. И пока она думает, что беременна от меня, постарается не лишиться единственной кормушки. Она будет лгать, шантажировать – делать все, чтобы остаться женой генерала как можно дольше.

– Но мы же ее разоблачим?

– А как же закон и порядок? – Алекс улыбнулся мне. – Нет уж. Я умываю руки. Все доказательства подлости Урсулы и ее мнимого кузена у короля. Теперь это его головная боль.

– А что будет со мной?

Я тут же пожалела, что задала этот вопрос. Какое дело княжичу до меня? Не он притащил Анну Голубкину в этот мир, и не ему заботиться обо мне. Мне следует обратиться к Милому Гансу. Но для начала я хотела бы посмотреть генералу в лицо. Как он посмел оставить девочку на съедение ведьмы?

– Поедешь со мной в Велеросию? – вдруг предложил княжич.

– В качестве кого? Названной сестры?

– Да хоть бы и так.

Я отвернулась к окну.

А что я хотела услышать? Что он, наследник Велеросии предложит мне, простой девчонке из другого мира, руку и сердце? С чего бы? У него только что произошло крушение надежд на счастливый брак. Договор с королем в подвешенном состоянии. Наверняка тот сейчас подберет ему другую невесту, пусть не крестницу, но родовитую.

– Спасибо за предложение, но нет. Тетушка Ида приютит меня на ночлег. Все же мы с ней стали почти родным, – я посмотрела на свои руки, в которых все еще мяла краюху хлеба. – Не думаю, что я надолго задержусь в этом мире. Я свое условие договора выполнила.

– Бабка Нюра оторвет мне голову, если я оставлю тебя у чужих. Сдадим Белоснежку отцу и отправимся в Беллор. Там комнат для сиротки из чужого мира вполне хватит, – княжич по–дружески толкнул меня плечом.

– Что? Уже приехали? – Ральф открыл один глаз.

– Нет еще, спи, – отмахнулся от него Александр.

Я дожевала хлеб, глядя в окно, за которым мелькали темные деревья. Смеркалось. Зимой ночи длинные.

У меня было время поговорить с княжичем начистоту, но слова комом застряли в горле. Я знала, что в любой момент могу оказаться дома, поэтому стоило произнести важные слова. Возможно, последние перед расставанием. Поблагодарить за помощь, за тепло. За то, что не дал погибнуть в лесу и поделился силой, когда я заболела. Извиниться за то, что вмешивалась и шла поперек.