Глава 30

Вот они, реалии нашего мира. Только свистни, найдутся желающие позубоскалить.

– Поцелуем любви будить будешь? – спросила я Прохорова с усмешкой.

– Записываемся в очередь, парни, – он встал, обращаясь к остальным. – Анна разрешила ее целовать. Будем всем миром будить нашу спящую красавицу.

– Без любви ничего не выйдет, – буркнула сзади Ленка и толкнула меня в спину, чтобы я, наконец, села. Водитель ждал.

Как только мы упали на сиденья, автобус тронулся. Рядом с Соловьевым место так и осталось свободным. Он уставился в окно. Я смотрела на него сзади и понимала, что прежнего интереса у меня к Даниле нет. Как отшибло.

Перед глазами стоял княжич. Его ледяные глаза смотрели на меня с теплотой. Я опустила лицо в ладони. Был княжич или вся история о нем и Снежке привиделась? Но почему вышло так реалистично? Почему голос остался низким? Или я на самом деле простыла, пока валялась на полу? Или подхватила вирус после прогулки с Леной по магазинам?

А вдруг все произошло на самом деле? Смоталась в другой мир на десять дней, разрулила ситуацию и обратно домой? Я перебирала моменты «сна», выискивая в нем то, что, кроме низкого голоса, могло стать уликой. Эх, если бы Милый Ганс остался в моем кармане, я бы не сомневалась!

– Яблоко! – вспомнила я об огрызке в ведре. – Яблоко не привиделось!

– Что с тобой? – Ленка, отвлекшись от болтовни с ребятами, потрогала мой лоб.

– Я нашла на пороге прозрачную упаковку с черным яблоком. На открытке было написано «С новым счастьем!» Стоило мне взять его, как все началось.

– Что началось?

– Новое счастье началось.

– Думаешь, его Соловьев тебе прислал? – перешла на шепот Ленка – любительница строить догадки, даже если они шиты белыми никами.

– Да причем тут Соловьев? – шикнула я.

Данила, услышав меня, обернулся. Я прижала пальцы к горящим щекам и отвела взгляд.

– Вопрос в том, откуда взялось яблоко сорта Черный бриллиант, – прошептала я.

– Ого! Я о таком даже не слышала. Не ешь. Вдруг отравишься.

– Уже съела.

– Может, из–за него у тебя такой голос? Скажи, тебе дышать нормально? Горло не закладывает? Аллергии нет?

Я отмахнулась от нее и полезла в родительский чат. Расстроилась, увидев сообщение от мамы.

«С новым счастьем, дочка! Посылочку от нас получила? Как на вкус? Через знакомых оказия вышла».

«Спасибо, мама. Необычно. Особенно цвет. С наступающим!»

«И тебя, родная. Ладно, мы на пляж. Вечером пойдем на барбекю на свежем воздухе. Вход только по дресс–коду. Не зря я захватила с собой чемодан вечерних платьев. Целую!»

«Чтобы в двенадцать были в постели. За вами глаз да глаз», – написала я и вышла из чата.

Грустно как–то все это. Кроме низкого голоса никаких доказательств.

Пока доехали, пока расселились, пора было собираться на вечеринку. Ленка сгоняла в столовую и принесла в пластиковой формочке котлеты с пюре. Заставила съесть половину, чтобы не идти голодными. Обед мы пропустили, отдав предпочтение обустройству в номере.

– В столовке одни парни, – она скребла ложкой по пластику, собирая пюре по стенкам формы. – Остальные кинулись красоту наводить.

– Я не буду сильно краситься, – бросила я, развешивая свои наряды в шкафу. – Это вечер знакомств, а не Новый год.

– Я тогда тоже не буду, – Ленка облизала ложку и сыто откинулась на спинку стула. – Пойдем с тобой, как две серые мышки. В сторонке посидим, на других поглядим. Сегодня будет бой за Соловьева. Вот увидишь. Нечасто такие красавчики без пары остаются.

– Сама не хочешь попробовать?

Подруга сморщила курносый носик.

– Я не в его вкусе. Ему нравятся высокие и со спортивными фигурами. А я? Я девушка с формами, – она погладила себя по груди и бедрам. – Я лучше с Прохоровым замучу. Он мне в автобусе подмигивал и намекал, что не против более близкого общения.

– И когда успела? – я оглянулась на нее. У Елены блестели глаза. Действительно, зачем краситься, если губная помада будет съедена Прохоровым?

– Когда ты в окно пялилась. Нет, ты точно заболела. Никогда тебя такой рассеянной не видела.

– Тебе ванна не нужна? Там зеркало ярче, – я вытащила из рюкзака косметичку и утюжок, чтобы распрямить волосы.

– Не–а, я хвост сделаю.

В ванной я долго стояла перед зеркалом. Медленно словно завороженная, расчесывала волосы.

– Где же ты, Елисей? Покажись поскорей, – прошептала я, вспоминая духа, живущего в зеркале княжича.

Зеркало пошло рябью. Я замерла. С громким хлопком лопнула одна из лампочек, и ванная комната погрузилась в темноту.

Дверь распахнула встревоженная подруга.

– Что случилось? Стреляли?

Поняв, что в ванной нет света, Ленка пощелкала выключателем, но темнота осталась темнотой.

– Ну вот. Придется идти к администратору.

Она стрелой метнулась за дверь, оставив меня одну.

Когда я потянулась, чтобы выдернуть из розетки утюжок, за спиной раздалось покашливание. Я в ужасе обернулась. Зеркало светилось.

– Не спрятаться, не скрыться от мага Елисея. Так сразу и сказал б, что родом из Рассеи.

– Правильно говорить «из России», – поправила я духа.

Мои губы растянула улыбка. Я потом буду разбираться, ударило меня током или лежу в Кащенко. Сейчас я была рада видеть балагура и охальника Елисея.

– Так складнее, – он тоже улыбался. Красуясь передо мной, тряхнул головой. Золотистые кудри рассыпались по плечам. – Ушла, даже не попрощавшись.

– Хотела, но никому не было до меня дела. Как Снежка? Когда свадьба? – я старалась, чтобы голос звучал обыденно.

– Через месяц уже. Ты хоть знаешь, как давно я тебя ищу? С ног сбился.

– У нас и дня не прошло, – возразила я.

– У нас не у вас, – резонно ответил Елисей. – Время течет по–разному.

А ведь он прав. Сколько я была в мире Белоснежки? Чуть больше недели. А в нашем даже огрызок яблока не почернел.

– А как же Милый Ганс? Это же он притащил меня в ваш мир, должен помнить дорожку.

– Милый Ганс больше не откликается, – Елисей удрученно поскреб свою макушку. – Видать, у него все силы ушли, чтобы спасти свою хозяйку. Со старыми зеркалами такое случается.

– Так ты меня искал, чтобы пригласить на свадьбу Снежки? – я не хотела произносить имя княжича. – Напрасно. Не пойду я. Делать мне у вас больше нечего.

Я опустила глаза в пол.

– Ну что ж, – Елисей повел могучими плечами. – На нет и суда нет. Прощай!

Я хлопала глазами, глядя, как медленно меркнет зеркало. Вот же! Сама все испортила. Нет, чтобы расспросить о жизни. О княжиче не стала бы, слишком больно, но хотя бы поинтересовалась, чем закончилось дело с Урсулой и Шарлем.

Открылась дверь и с шумом вошли трое. Администратор, подруга и мужчина в рабочей форме с сундучком с инструментами. Я вытащила из розетки холодный утюжок и вышла из ванны.

– Я не понял? – сказал электрик, щелкнув выключателем. Свет ярко загорелся.

– Я сама пробовала, ни одна лампочка не горела, – Лена пощелкала, включая и выключая свет. – Ничего не понимаю!

– Наверное, плойка замкнула, – сказала я, показывая утюжок. У меня окончательно испортилось настроение. Не до гладких волос теперь.

Лена так и не смогла растормошить меня. Я никуда не пошла. Раз сто заглянула в ванную комнату, но зеркало не реагировало на призыв. Ни Ганс, ни Елисей не откликались. И опять у меня появилась мысль, что я пациент Кащенко.

На следующий день я собралась домой, чтобы никому не портить праздник. Лена даже была рада. Она находилась в любовном бреду и с нетерпением ждала, когда я освобожу комнату, чтобы привести туда Прохорова.

– Он так классно целуется! – Лена закатила глаза. Она пошла проводить меня.

– Я вижу, – хмыкнула я. На ее шее красовались засосы.

– Будет о чем вспомнить в старости, – Ленка с улыбкой прятала следы страстной ночи под шарфом. Она вернулась в комнату под утро и сразу завалилась спать. Мне пришлось ее растолкать, чтобы сообщить о своем отъезде.

– Смотри только, как бы ни пришлось встречать старость с ребенком от Прохорова, – предупредила я, глядя на показавшийся из–за поворота автобус.

– Не маленькие, знаем, как предохраняться, – успокоила меня подруга. – Зря уезжаешь. Сейчас пойдем на лыжах кататься. Потом Новогодняя вечеринка. Будет весело. И Соловьев спрашивал о тебе. Я сказала, что ты заболела.

– Я заболела, – согласилась я. – Меня тоска гложет.

– В наше время это называется депрессия. А ты как бабка моя. «Тоска гложет». Ну раз уезжаешь, то скажу еще то, что хотела скрыть: Соловьев утром вышел из комнаты Киселевой из параллельного потока.

– Значит, и жалеть не о чем.

Я взяла из рук Ленки рюкзак и вошла в автобус. Взявшись за поручень, помахала подруге.

– Лучше одной, чем с кем попало, – прошептала я, садясь на свободное место.

Я не стала говорить родителям, что вернулась домой. Новый год встретила с тарелкой мороженого. Посмотрела телевизор, бездумно переключая с канала на канал, и ушла спать. Выспавшись, достала учебники. Впереди сессия. Лучший способ забить тоску.

Через три дня вернулись родители и растормошили меня подарками и сувенирами. Из чемодана мамы вывалилось еще одно черное яблоко.

– Оставь, я нашей директрисе подарю, – сказала она, протягивая руку, чтобы вернуть «сувенир».

– Яблоки невкусные, не стоит рисковать, – я прижала его к груди, не собираясь отдавать. – Лучше вручи ей веер. Летом пригодится.

Мама согласилась, а я вернулась в свою комнату. Поставила коробку с яблоком на стол и уставилось на него.

«Кусать или не кусать?»

Я маялась. Даже вытащила из упаковки и сходила помыла. Все–таки куда проще, когда ты не знаешь, что произойдет. А вдруг опять попаду в дом Белоснежки? А как же тогда родители?

«Снежка, наверное, уже замужем. Хочешь увидеть, как они счастливы? Или мечтаешь оказаться в постели Саши вместо нее? А ей тогда куда деться? Снова с моста вниз головой?»

Я прикинула время, прошедшее там, в другом мире, и поняла, что не буду кусать яблоко. И звать зеркального духа тоже не буду. Упустила я свой шанс. Надо жить своей жизнью, а о случившемся со мной вспоминать, как о чуде.

Прошли праздники, началась сессия, и я погрузилась в нее с головой. Ленка заваливала один предмет за другим.

– Что с тобой?

– Прохоров – сволочь, – она прятала глаза. – Сказал, спасибо за приятный курортный роман, но на этом остановимся. А я почти влюбилась.

Я обняла подругу.

– Мы еще будем счастливы. Зачем нам «почти» любовь. Нам нужна полноценная. Чтобы раз и на всю жизнь.

Ленка всхлипнула.

– Давай, соберись, – я потормошила ее. – Еще не поздно пересдать экзамены. Скоро каникулы. Погуляем. В кино сходим.

– Ой, я сейчас, кажется, снова влюблюсь, – Ленка вдруг встрепенулась и быстро вытерла пальцами нос. Отлипнув от меня, она распрямила плечики. Выпятила грудь колесом и закинула за спину волосы. На ее лице появилась манящая улыбка. – Смотри, какой идет!