ГЛАВА 13

ГЛАВА 13

В задумчивости я стояла напротив зеркала и медленно водила ладонью по лицу. Определенно, до сногсшибательной красавицы мне далеко, но ведь должно быть что-то, что привлекло интерес Сергея Викторовича. Если верить словам Малыша, а не верить Максу может лишь тот, кто значительно превосходит его в силе, Кайдалов привык находиться в окружении женского пола, тогда зачем ему возиться со мной, тем более я старательно пыталась доказать ему, что не подхожу для роли очередной куклы для утех? Конечно, сама мысль о его внимании к моей персоне очень льстит, но в то же время заставляет производить массовые самокопания с целью выявить подвох. Не может быть все слишком просто, только не в случае с Кайдаловым.

Внимательнее вгляделась в собственное отражение и скривилась, в который раз повторяя себе, что нет во мне ничего особенного, как ни крути, но нет. В моей группе учится много симпатичных девчонок, а на всем потоке вообще сплошь и рядом ослепительные красотки с кукольными личиками и точеными фигурами. Он мог ткнуть пальцем в любую и в сравнительно короткие сроки убедить ее в необходимости сдаться… Так почему же, все-таки, я?

Единственное объяснение – он извращенец. Или у него чересчур странные вкусы, что вовсе идет вразрез с тем, что поведал мне Максим о неразборчивости Кайдалова в выборе подружек на пару ночей.

Коснувшись ладонью лица своего отражения, я едва сдержалась, чтобы не стукнуть по нему кулаком. В мыслях всплыл образ лектора – красивый мужчина с глубоким проникновенным взглядом, таинственный и притягательный, как самый отчаянный грех, вызывающий желание вкусить запретный плод. Широкие скулы, волевой подбородок с легкой щетиной, прямой нос, въедливая ухмылка на идеальном лице... Что он вообще делает в университете? Он сам выбрал работу преподавателем, или же у него есть другие сферы деятельности? Мне бы хотелось узнать обо всем этом подробнее, только расспросить по-прежнему некого. Максим, даже если и знает, почему-то с неохотой говорит со мной о Сергее Викторовиче, а больше возможных точек соприкосновения у нас с Кайдаловым нет… Или я их пока не обнаружила.

***

На сей раз тренировка прошла успешно, Марина почти не ворчала из-за моих промахов, так, сделала несколько замечаний по ходу состязания, что само по себе можно считать успехом. Обычно тренер не спускает своим подопечным ни единой ошибки и редко когда обходится легкой критикой.

Быстро собравшись, я покинула спортивный комплекс и двинулась к своей машине, как вдруг откуда-то слева послышался знакомый голос:

– Добрый вечер, Мартина.

Это было неожиданно… Внезапный и совершенно непредсказуемый Кайдалов подловил меня в одиночестве на моей территории. Не в университете, где шансы на нашу случайную встречу более чем велики, а здесь, в нейтральном месте, где я ни разу его не видела, а потому могла не опасаться столкнуться с ним ненароком. В месте, которое уже стало для меня привычным, родным… моим. Это сродни удару ниже пояса или как если бы он вдруг увидел меня дома, в неофициальной обстановке, растрепанной, без макияжа и в растянутой домашней одежде.

Я лихорадочно попыталась представить, как выгляжу сейчас со стороны. На мне обычные синие джинсы и толстовка, влажные после душа волосы собраны в неряшливый хвост на затылке, косметики нет. Да уж, Кайдалов выбрал самое подходящее время для своего фееричного появления. Ничто не скрывает от него мое зардевшееся в смятении лицо, в своем натуральном виде лишившееся искусственной привлекательности.

Черт… просто ужасно.

Даже Дашка видит меня без макияжа только на тренировках, обычно я не покидаю квартиру, если хотя бы слегка не подкрашу глаза. Женя за все время нашего знакомства ни разу не видел меня без косметики, а Кайдалов и здесь сумел отличиться. Он идет ко мне… Это полный провал, даже поворачиваться к нему не хочется.

Но я повернулась – а что мне оставалось делать? Спасительных аудиторий, куда можно было бы сбежать от него, здесь нет, а вести себя с подчеркнутым неуважением, пусть даже иного он не заслужил, просто ускорить шаг и поспешно забиться в салон автомобиля показалось еще большей глупостью.

Несмотря на то, что мои ноги вдруг стали напоминать ватные, я попыталась изобразить некое подобие улыбки, демонстрируя дежурную радость от встречи со своим до ломоты в костях обожаемым лектором.

– Добрый вечер, Сергей Викторович. Не ожидала вас здесь встретить.

Кайдалов, одетый в темно-синий спортивный костюм, уже стоял со мной рядом и тоже вовсю скалил зубы, выражая удовольствие от созерцания вблизи моей разнесчастной физиономии. Последние задержавшиеся сомнения в том, что встретились мы с ним вовсе не случайно, теперь и вовсе покинули мою голову.

Я и прежде подозревала, что Кайдалову приносит особое наслаждение ставить меня в неудобные ситуации, от которых воротит так, что хочется провалиться глубоко под землю. Он будто подпитывается моим смущением; едва почувствовав слабину, тотчас вцепляется крепче и начинает тянуть из меня последние силы, невзирая на то, что их запас непозволительно мал.

И все-таки даже теперь, поглощенная сохранением жалких остатков своей скудной самооценки, я не могла не отметить, как непривычно видеть лектора в спортивном костюме. До сего момента я как-то не слишком задумывалась над тем, что вне стен нашего учебного заведения у Сергея имеется другая жизнь, какие-то хлопоты, дополнительные занятия с отстающими студентами, увлечения, в конце концов. Интересно, что привело его сегодня в спортивный комплекс? Он посещает качалку? Ходит на борьбу? А может, просто забежал на пару часов в спортзал ради поддержания физической формы?

Представив его в качалке, с выдающимся оголенным торсом, непременно рельефным и блестящим от пота, я нервно сглотнула образовавшийся в горле тугой ком и тут же постаралась прогнать возникшие характерные образы. Соблазнительная картинка рассыпалась, но легкая дрожь по телу, вызванная иллюстрированными мыслями, никуда не делась. Приходилось со скрипом признать, что даже в обычном спортивном костюме чертов лектор заставлял меня испытывать преступное томление.

– Я, конечно, умный и образованный человек, хоть и не профессор, но ты заставляешь меня путаться в обращениях. Давай уже договоримся, как обращаться друг к другу – на ты или на вы.

– Мне кажется, в нашем случае нет и быть не может никаких вариантов, – безапелляционно заявила я, избегая слишком часто встречаться с ним взглядами.

– Ты сама в этом не уверена.

– Вовсе нет, – тут же возразила я.

– Не уверена, – с насмешкой повторил он. – Куда на сей раз торопишься, домой?

Почему-то все во мне резко воспротивилось подтвердить Кайдалову, что да, домой, где меня ожидает очередной унылый вечер в одиночестве. И хотя никаких дел или встреч, срочных или совсем незначительных, у меня запланировано не было, более того, после тренировок с Мариной я все чаще отправлялась именно домой, теперь я пустилась вдохновенно вещать обратное:

– Сергей Викторович, вообще-то, я действительно тороплюсь, нужно успеть переодеться перед встречей с…

И осеклась, заметив, как блеснули в вечернем сумраке его необыкновенные глаза.

– С твоим мальчиком?

– Это совершенно неважно, – тут же дала я задний ход, сообразив, что моя пустая болтовня может здорово навредить Женькиной учебе.

Кайдалов усмехнулся и покачал головой.

– Ничему вас, студентов, жизнь не учит. Я ведь уже говорил, что у тебя все на лице написано? Даже я, посторонний человек, вижу тебя насквозь и отлично понимаю, почему ты сейчас так упрямишься.

– Наверное, стоит подарить вам лупу, чтобы было лучше видно…

– Ладно, встреча так встреча, – вдруг отступил Кайдалов, что было совершенно ему несвойственно. – Идем, я тебя подвезу, чтобы ты, не дай Бог, вдруг не опоздала.

– Спасибо, но я за рулем.

– Ты?! – в его глазах мелькнули озорные искринки, а губы, словно помимо воли, растянулись в широкой улыбке.

– Да, я, – с достоинством подтвердила, не понимая и уж точно не разделяя такого веселья.

– Довольно неосмотрительно, Мартина, особенно если вспомнить, как ты обычно передвигаешься по университету. Наверное, на дороге все бамперы впереди движущихся машин твои?

– Между прочим, я ни разу не попадала в аварию, – нахмурилась я; предыдущий его намек стал абсолютно прозрачен.

– Это можно объяснить лишь тем, что когда ты садишься за руль, все постовые торопятся перекрыть дороги, – весело резюмировал Кайдалов и, не удержавшись, все-таки засмеялся.

Отвечать на этот выпад я сочла ниже своего достоинства. Устроив руки у груди, высоко вскинула голову и просто ждала, когда ему надоест валять дурака, пытаясь скрыть раздражение и даже в некотором смысле обиду, вызванную его насмешками. Самой себе не хотелось признаваться в том, что слова Сергея не желали проходить пустым звуком, эхом оседали где-то внутри, а кто-то особо усердный без устали нажимал на кнопку повтора, вновь и вновь прокручивая их в моей голове. Почему-то мне оказалось не все равно, что Кайдалов думает обо мне, хотелось любым способом стереть эту ехидную ухмылку с его лица, заставить относиться к себе хоть немного серьезнее. Кажется, на данном этапе он считает меня несамостоятельным, неразумным, вечно чем-то недовольным существом, способным влипать в неприятности и веселить эрудированную публику.

Кайдалов все еще смеялся, а я внезапно подумала о том, что сейчас его лицо озаряет искренняя улыбка, ничего общего с ядовитым оскалом. И, черт побери все на свете, как же она ему идет! Задорная, даже мальчишеская, улыбка и в самом деле преображала лицо лектора, обескураживала неподдельной искренностью, заставляла на время позабыть о том, что передо мной не обаятельный симпатяга, а редкий мерзавец с непомерным самомнением. Мне вдруг тоже захотелось улыбнуться, но вместо этого я только сильнее нахмурилась – нельзя дать ему прочувствовать, что у него ловко выходит манипулировать моими эмоциями, если всего лишь его улыбка заставляет меня сменить гнев на милость.

– Вы закончили? – ледяным тоном осведомилась я, когда веселья в глазах Кайдалова несколько поубавилось.

Впрочем, вполне невинное словосочетание заставило лектора снова усмехнуться. Видимо, Сергей поспешил провести какую-то одному ему понятную аналогию, о которой приличным девушкам вроде меня и думать не стоило.

– Не совсем… – уклончиво ответил он и так на меня посмотрел… Перед моими глазами в один миг пробежал недавний эпизод на кафедре, в котором были он, я и куча неодушевленных бумаг на столе у меня за спиной... – Ты что-то напряглась. Наверное, вспомнила о чем-то, что вызывает у тебя муки совести?

Нет, это просто невозможно – он вновь издевается, филигранно проигрывая по пределу моего запаса прочности, а я просто как по заказу начинаю краснеть и нервничать с удвоенной силой.

– Если вы хотели напомнить мне о моей ошибке, то у вас получилось, – проговорила я, тщательно чеканя каждое произнесенное слово. – Может, теперь мне следует принести свои извинения?

– Еще не время… – задумчиво пробормотал Кайдалов себе под нос, но я услышала. Он резко вскинул голову и улыбнулся уголками губ. – Ладно тебе, прекращай уже «выкать», не порти такой хороший вечер.

– Я обращаюсь к вам, как…

– Все, хорошо, я понял, – Сергей выставил ладони вперед, призывая меня заткнуться и больше не продолжать. – Скажи номер своей тачки, чтобы я, в случае чего, мог соблюдать приличную дистанцию, – полуминутное молчание было ему достойным ответом. – Ага, снова неверная тема, да, Мартина? Забыли… ты наверняка отличный водитель, – не сдержавшись, он пакостно ухмыльнулся, а я поджала губы:

– Мне нужно ехать, Сергей Викторович.

– Да подожди ты, успеешь, – лектор слегка обхватил мою руку пониже локтя, от чего я дернулась в возмущении и сразу поторопилась высвободиться.

Нет, мне не было неприятно… отнюдь. Просто в мыслях снова весьма некстати возникли будоражащие кровь ассоциации с его ладонями, прикасающимися ко мне так, как преподавателю не подобает касаться своей студентки, и голова вновь закружилась.

– Давай посидим где-нибудь, а? Никакого подвоха, просто поговорим об исследованиях функций, интегралах… ну, можно и о жизни, если с остальным у тебя туго.

Я таращилась на лектора во все глаза, силясь убедить себя в том, что все это мне не чудится, а происходит на самом деле, всерьез. Сейчас Сергей совсем другой, не такой, каким он обычно бывает со мной в стенах университета. Его слова больше напоминают дружеские подколы, а не ставшую привычной издевку с гадким подтекстом, и это… сбивает с толку. Если Кайдалов придерживается какой-то определенной, индивидуальной, разработанной им же самим тактики общения с противоположным полом, то вынуждена признать ее действенность, ведь я до сих пор никак не могу понять, чего мне хочется больше – отвесить ему пощечину или симулировать временную амнезию и попытаться… наладить с ним контакт.

– Твой парень сегодня занят; насколько я знаю, студсовет опять что-то затевает, а он добросовестно исполняет ведущую роль в готовящемся безобразии, – озвучил Сергей то, что я и без него прекрасно знала, так как совсем недавно успела поговорить с Женей и выслушать последние новости из первых уст. – Не думаю, что он быстро освободится, да и ты не очень-то похожа на счастливицу, усердно готовящуюся к свиданию с любимым.

– Я только что из спортзала, – буркнула, начиная злиться, потому что возразить Сергею было попросту нечего.

– Так что, отказываешься составить мне компанию?

– Я… – голос внезапно сел, поэтому все остальное я буквально прохрипела. – Зачем вам нужна моя компания?

– А должно быть какое-то обоснование? На остаток дня у меня нет никаких планов, и вместо того, чтобы коротать вечер в гордом одиночестве, я бы предпочел провести время с куда большей пользой. Например, пообщаться с кем-нибудь взбалмошным и упрямым… кем-то вроде тебя, – и, не давая мне возмутиться, он продолжил. – Я мог бы пригласить тебя в ресторан, но вряд ли ты согласишься, так как у нас обоих тот еще вид после занятий спортом. Поэтому я предлагаю тебе прогулку. Впрочем, по пути можем заглянуть в кафе… согласен даже на твой выбор.

Представив, как лектор сидит напротив меня, улыбается и смотрит в мою сторону своим пронзительным взглядом подернутых дымкой чарующих глаз, я едва не вздрогнула. Какие, к черту, рестораны и кафе? Да ни один кусок не полезет мне в горло, если этот тип будет находиться в опасной близости и таращиться на меня, как удав на наивного кролика.

– Полчаса, – неожиданно для себя самой бросила я, наблюдая за тем, как его бровь изумленно ползет вверх. Стоило согласиться только ради того, чтобы хоть на мгновение заметить выражение легкого удивления на лице лектора, оттенившее его потрясающую самоуверенность. – Можем пройтись до парка и обратно, если вам действительно больше нечем заняться.

Совсем некстати вспомнились все ослепительные блондинки, с которыми я когда-либо видела Сергея Викторовича. Интересно, где сейчас все эти девицы, и почему он вместо того, чтобы лить мед в уши любой из них, тратит свое время, околачиваясь рядом со мной?

– Идем.

Кайдалов галантно подставил локоть, но я предпочла сделать вид, что этого не заметила, и быстро сунула ладони в карманы толстовки. Проследив за моим движением, Сергей хмыкнул, но предлагать мне цепляться за свою руку не стал. Я забросила сумку с вещами на заднее сиденье машины, мельком подумав, что сейчас опять делаю что-то не то, но тут же посоветовала себе не заморачиваться, раз уж сама согласилась с ним прогуляться.

– Я тебя сегодня не видел, – заметил Сергей, показательно заострив внимание на номерном знаке моей машины. – Мы теперь бегаем между аудиториями потайными тропами, чтобы лишний раз не попасться мне на глаза?

Наверняка я покраснела, потому что его слова были недалеки от правды.

– Мы с вами просто не пересеклись, вот и все, – ответила уклончиво.

– Разумеется, – покивал Кайдалов.

Мы отошли от машины. У меня на языке вертелось множество самых разных вопросов, которые мне хотелось бы задать своему дражайшему преподу, но я благоразумно помалкивала, вовсе не собираясь лезть на рожон, когда сам Кайдалов, вроде бы, ведет себя чуть приличнее, чем обычно…

– Оказывается, вы интересуетесь спортом, Сергей Викторович, – неторопливо затянула вместо этого, просто чтобы не допустить неловкого молчания.

– Не особенно, – каким-то бесцветным тоном ответил Кайдалов. Стало ясно: предложенная тема его не особенно занимает. – У меня тут работает знакомая. Так что я просто забегал в гости.

Ну да, кто бы сомневался. Значит, мой препод заглядывал к какой-нибудь своей смазливой подружке… но мне-то об этом зачем рассказывать? Я помолчала, собираясь с мыслями, и все же пришла к выводу, что меня осознанно водят за нос.

– Да что вы, Сергей Викторович? На вас спортивный костюм, а значит…

– Ну-ну, – подбодрил Кайдалов весело.

Я вспомнила, как не так давно что-то в этом же духе он говорил мне, когда я пыталась провести его и по собственной глупости вломилась на чужую пару. Мои губы сами собой расползлись в улыбке, но почти сразу я вновь посуровела, не желая, чтобы он ее заметил.

– Это значит, что вы все-таки занимались спортом, – буркнула, чувствуя себя последней идиоткой.

– Ты быстро схватываешь, – похвалил Сергей без тени усмешки. – Потрясающая логика. Однако мне больше понравилось, когда ты начала злиться.

– Что? Я начала злиться?

– Да, когда я упомянул про свою знакомую.

– Ерунда. С чего бы мне злиться?

– Я могу ответить, это несложно. Но несвоевременно. Если я попробую сказать прямо сейчас, ты стопроцентно не станешь меня слушать, заявишь, что я несу полный бред, начнешь злиться еще больше, и в итоге я снова останусь виноватым и ни с чем.

Последние его слова меня откровенно шокировали.

– А вы и так останетесь ни с чем, – громко отрезала я, осмелившись посмотреть ему в глаза. – Знаете, Сергей Викторович, ваше поведение переходит все допустимые границы. Скажите, вы ко всем своим студенткам так нагло пристаете, или только к тем, кого считаете легкой добычей с парой нерабочих извилин?

– Ого, – он весело присвистнул. – У киски прорезались острые зубки? Мартина, я не пристаю к своим студенткам, ни к умным, ни к полным дурам. Это легко проверить – поспрашивай на своем потоке, если хочешь. То, что знают двое, так или иначе становится известно кому-то еще. А весь наш университет, по сути, одна большая клоака, в которой трудно удержать в секрете подобную информацию.

– Не собираюсь я ничего ни у кого спрашивать...

– Тогда тебе придется поверить на слово. Я никогда не пристаю к своим студенткам, Мартина…

– Это я уже слышала, – перебила, но он все равно продолжил говорить:

– …Потому что это они вешаются на меня, все без разбора, – едко закончил Кайдалов и подмигнул мне.

– Прекрасно, – бросила я, мысленно призывая себя держаться в строго очерченных рамках. – Как вы успели заметить, я на вас не вешаюсь, значит, мы можем считать эту тему закрытой и…

– Разве нет? – не дав мне договорить, Кайдалов делано изогнул бровь в вопросительном жесте и повторил вкрадчиво: – Нет?..

Вот тут мне стало страшно. Быстро повертев головой по сторонам, я с запозданием сообразила, что за разговором мы все-таки дошли до парка и теперь находились на одной из пустынных аллей, где, кроме нас, никого нет. Этот дурацкий парк вообще не слишком популярен среди городского населения, редкие посетители игнорируют его днем и обычно появляются ближе к ночи – как правило, это заблудшие парочки, желающие уединиться подальше от любопытных глаз. И именно здесь я оказалась один на один с Сергеем Викторовичем Кайдаловым, прекрасным и ужасным, с человеком, от которого можно ожидать чего угодно, но точно ничего хорошего.

Идеальное место и время для легкой вечерней прогулки в такой сомнительной компании…

– Э-э, послушайте, – я инстинктивно подняла согнутые в локтях руки и тут же ладонями уперлась в его грудь.

– Я слушаю, – подтвердил лектор на целый тон ниже, коротко скользнув взглядом к моим рукам на его спортивной кофте. – Слушаю, Мартина. Ты что-то говорила о том, что просто с ума сходишь от дикого желания почувствовать, как я целую тебя…

– Р-разве?.. Нет, нет…

Прежде чем я попыталась оттолкнуться от него, губы лектора мягко накрыли мои, а пальцы зацепились за мою талию, сильно смяв грубую ткань толстовки. Я было попятилась назад, торопясь расширить потревоженную зону личного пространства, но Кайдалов все наступал, держал меня уверенно, цепкой хваткой, и попросту не давал увеличить расстояние между нашими телами ни на миллиметр. Тогда я несколько сменила тактику и отвернула лицо, но и тут прогадала… потому что его губы легкой дрожью пробежались вдоль моей шеи, лаская кожу легкими, едва ощутимыми поцелуями. Это была стратегическая ошибка. Мои ноги подкосились, в голове что-то щелкнуло, я медленно разжала пальцы, до сих пор крепко сжимающие ворот его спортивной кофты, и, скользнув ими по крепким плечам, обвила его шею руками.

Нет, все это заранее бесполезно: пытаться отстраниться, держаться на допустимом расстоянии, запрещать себе думать о нем чуть лучше, чем он того заслуживает, и исходить злобой уже на его действия, смелые и запретные. Когда он делает вот так, я начисто забываю о том, что между нами не может быть ничего, кроме сухих, чисто деловых отношений в расчете «преподаватель – студент». Я хочу чего-то совсем другого, большего. Его близость действительно творит со мной неизъяснимые чудеса. Его притягательный запах, смешанный с ненавязчивым ароматом терпкой парфюмированной воды и сильного мужского тела, кружит голову, заставляет забыть о том, что передо мной скользкая, абсолютно ненадежная личность, с которой ни в коем случае нельзя связываться.

Мое дыхание стало прерывистым; я задыхалась, ловя губами его жадные поцелуи, едва сознавая, как его руки плавно переместились на мои бедра. Не совсем понимая, что делаю, подчиняясь лишь слепому желанию узнать, действительно ли он такой, каким представлялся мне в смелых фантазиях, я сунула руки ему под футболку, задирая тонкую ткань, пробежалась ладонями по обнаженной груди, рельефным мышцам. Прикосновение моих холодных пальцев к теплой, даже горячей коже заставило его издать тихий стон, и этот звук… Кажется, мне начисто сорвало голову; вместо того, чтобы со всей силы заехать по роже этому самовлюбленному эгоисту и потребовать раз и навсегда оставить меня в покое, я только теснее прижималась к нему, перехватывая с его губ быстрое, рваное дыхание, не в силах насытиться им, утолить разыгравшуюся жажду.

Пришвартовавшись к ближайшей скамейке, он сел и потянул меня к себе на колени. Его ладонь требовательно смяла мои волосы, настойчиво приближая мое лицо еще ближе, хотя, казалось бы, ближе уже попросту некуда. Почти задыхаясь от постоянной нехватки воздуха, я позволяла ему себя целовать. Лектор оказался еще лучше, чем я могла бы представить. Он не делал ничего запредельного, и вместе с тем я чувствовала себя так, точно вся моя несуразная жизнь до этого вечера была лишь жалкой прелюдией к нему, а все самое важное раскрывается теперь буквально на моих глазах, здесь и сейчас.

Легонько встряхнув меня, Кайдалов чуть отстранился. Все еще не вернув себе способность быстро соображать, я медленно разомкнула ресницы и тут же пересеклась взглядом с его смеющимися, подернутыми дымкой глазами. Чертов подлец, он вовсе не врал, когда говорил мне, что в любой ситуации способен запереть эмоции под замок, так, чтобы они не мешали ему действовать согласно изначально задуманному плану. А мне все никак это не дается...

– Так кто кому вешается на шею, Мартина? – тихо прошептал Сергей прямо мне в губы и выразительно скосил глаза чуть в сторону и вниз, к моим рукам, обвившим его шею.

Эффект от его слов был такой же, как если бы я неосознанно обнимала огненный столб и вдруг ощутила нестерпимый жар – мои руки разжались, а сама я пулей слетела с коленей лектора.

– Ты…

– Я, – поднявшись следом за мной, он притянул меня к себе за руку и легонько прикусил мою нижнюю губу, подмигнув напоследок. – Как видишь, я всегда оказываюсь прав, и тогда, на кафедре, и сейчас… прямо здесь. Снова заведем бестолковый спор, или уже перейдем к следующей стадии наших занимательных отношений?

– Никакой следующей стадии! – с обидой рявкнула я, спешно отходя на несколько шагов ближе к выходу из парка. – Не знаю, что за паскудную игру ты ведешь, но… Хватит. Остановись. Мне это не нравится. Оставь меня в покое. Больше не приближайся ко мне, понял?

– Где-то я это уже слышал… – разулыбался лектор. – Только как я могу к тебе не приближаться, если мне еще предстоит слушать твои ответы на своем экзамене?..

Хотелось ответить ему в тон, но я поджала губы и молча развернулась к виднеющимся впереди воротам, а он все еще оставался возле скамейки, ехидно выговаривая мне вслед:

– А злодей-то не шутит, руки-ноги он Мухе верёвками крутит… Зубы острые в самое сердце вонзает и кровь у неё выпивает… Вам ведь тоже виделся явный подтекст в этой милой истории, Мартина? Читайте классиков, они оставили нам ответы на многие актуальные вопросы.