ГЛАВА 14

ГЛАВА 14

Меня трясло, когда в тот же вечер я влетела в квартиру, быстро повернула ключ в замочной скважине, не раздеваясь, прошла в гостиную и без сил упала на диван. Телефон трезвонил с самого момента, как я села в машину, и сейчас знакомая мелодия раз за разом гремела в кармане куртки. Отвечать не хотелось; вообще из всех возможных желаний у меня осталось лишь одно – схватить что-нибудь очень тяжелое и со всей силы зашвырнуть в ближайшую стену. А еще лучше с размаху опустить на макушку подлеца Кайдалова.

Я вспоминала перед собой его красивое лицо, губы, изогнутые в издевательской ухмылке, руки, в страстном порыве сжимающие на мне одежду… Черт, что ему от меня нужно? Почему именно я? Почему он никак не хочет оставить меня в покое, с завидным упорством продолжает преследовать даже в местах, где я меньше всего жду его появления, и отравляет мою жизнь одним лишь своим присутствием?

Да, от необходимости видеть его меня сейчас может спасти разве что экстренный переход из своей группы в другую. Но это не лучший вариант; меньше всего мне хочется менять коллектив и притираться характерами с новыми людьми из-за какого-то озабоченного придурка с заоблачным самомнением. Да и в деканате уж точно не обрадуются моему заявлению, не любят они заниматься переводами спустя пару месяцев после начала учебного семестра.

Что же делать, черт побери? Пожалуй, самым оптимальным будет обратить внимание на поведение Сергея кого-нибудь из преподавательского состава, хотя и здесь не все просто – к кому идти с такой деликатной проблемкой? И как я сама буду выглядеть, особенно если обнажить всю правду до конца, принимая во внимание не только его, но и мои ответные действия? Он делал шаг, а я не сопротивлялась, более того, сама едва ли не шла навстречу его пожеланиям, потому что хотела…

Круглая идиотка. Никто из кайдаловских коллег попросту не станет меня слушать, и правильно сделает. Наверное, я сама как-то неосознанно провоцирую этого типа, и во всем происходящем между нами безобразии моей вины не меньше, чем его.

Допустим… но что же теперь делать?

***

На выходных неожиданно позвонил Женька и с места в карьер предложил отправиться на дачу к Саше. Выяснилось, что гостеприимный Малыш пригласил туда всех своих хороших знакомых, а также знакомых их знакомых. Пообещав подумать, я положила трубку, но с интервалом в полминуты снова схватилась за телефон, так как теперь звонил уже сам Макс. Не желая покидать город, а потом прохлаждаться в компании кучи неизвестных мне людей, я попыталась было повторить фокус с «я подумаю», но Малыш резко воспрепятствовал этому, сообщив, что за меня все давно решено, и моего согласия вовсе не требуется.

Вот так в половине шестого вечера, в субботу, мы с Женькой выбирались из его джипа, который Греднев припарковал рядом с темно-зелеными воротами, скрывающими от любопытных глаз миленькое двухэтажное строение, здорово походящее на бабушкин домик в деревне, по крайней мере, снаружи. Вскоре я смогла убедиться, что обстановка внутри точно такая же, очень простая и лишенная вычурного уюта.

Щелкнув брелоком сигнализации, Женька, одетый в просторную футболку, широкие штаны и ядовито-зеленую куртку сверху, взял меня за руку и повел к незапертой калитке.

Я водила глазами по сторонам, с любопытством осматриваясь вокруг. Стыдно признаться, но до этого дня я никогда не была за городом, вот так, с компанией. Все казалось таким интересным и необычным: маленькие аккуратные домики, какие-то пристройки, низкие ограды, кое-где покосившиеся на один бок. Высокая пожелтевшая трава, среди которой проглядывали дикие, но очень симпатичные цветочки. Женька же не видел во всем этом ничего любопытного и только посмеивался, наблюдая за тем, с каким неподдельным интересом я рассматриваю окружающий нас пейзаж.

– А, вот они где! – услышала я знакомый басок. Малыш в широких шортах защитного цвета и темной футболке выглянул из-за угла дома.

При виде Максима Палыча меня пробил ощутимый озноб – сама я влезла в джинсы, теплый свитер и куртку, и сейчас искренне не понимала, как наш толстокожий Малыш умудряется не замерзнуть в такой легкой одежде.

– Мааакс! – послышался откуда-то из-за дома крик Саши. – Где тебя носит?!

– Киса, я гостей встречаю, – рыкнул в ответ Малыш, небрежно отряхнул ладони друг о друга и двинулся навстречу Женьке.

Обменявшись с программистом крепким рукопожатием, Макс сгреб меня в охапку и слегка оторвал от земли, дружески приветствуя. В ответ я обхватила его за плечи, в который раз подумав о том, что либо Малыш поистине огромен, либо у меня руки слишком короткие, раз больше обнять его никак не получается.

– Вы, блин, даете! – с неодобрением покачал головой Макс. – Приглашали к пяти, а вас все где-то носит.

– Дашка уже приехала? – полюбопытствовала я.

– Так нету же! Вас всех пока соберешь… – Малыш снова помотал головой, всем своим видом досадуя на нашу вопиющую непунктуальность.

– А вообще кто-нибудь уже явился? – вступил в разговор Женька.

– Вы первые, – ничуть не смутившись, заявил Малыш, чем, признаться, заставил меня прокрутить весьма кровожадные мысли на свой счет.

– Кого еще ждем?

– Ну… хмм… – Малыш задумчиво потер подбородок. – Дашку с ее хмырем, Ромыча с мальчишками, Санькиных подружек, ну и еще парочку наших, может, с их девками.

Особенно мне понравилось словосочетание «Ромыча с мальчишками», в данном контексте прозвучало очаровательно. Впрочем, я уже догадалась, что это за Ромыч и кто такие мальчишки – сладкоголосый фронтмен «Бездомных» и остальные участники группы, надо полагать. Так впоследствии и оказалось.

Когда вихрастая Ромина макушка показалась над забором, Женька тут же оживился, сорвался с места и поскакал навстречу своим приятелям; Малыш, что-то бодро рассказывая прямо на ходу, припустился за ним. Оставшись в полном одиночестве, я проводила взглядом их мелькнувшие у забора фигуры и побрела за дом искать Сашу.

Подруга Макса чистила картошку. О том, что совсем недавно у нее в этом занятии имелся помощник, свидетельствовали лишний стул, грязный нож и целая гора очень толстых картофельных очистков, глядя на которые я едва удержалась, чтобы не присвистнуть. Да, Малыш и тут оставался верен себе – непонятно, что именно и от чего он чистил: картошку от кожуры или, все-таки, кожуру от картошки.

Ухмыльнувшись про себя, я подошла ближе и заняла место Максима.

– Привет, – Саша бросила на меня короткий взгляд, когда я потянулась к корнеплоду. – Помощь нужна?

– Только если ты не чистишь картошку вот так, – Саша глазами указала на недавние труды Максима Палыча.

– Ну, Малыш у нас всегда страдал максимализмом, – пожала я плечами.

Саша фыркнула, тыльной стороной ладони смахнула со лба выбившиеся из прически волосы.

– Куда он убежал? – поинтересовалась девушка.

– Встречать всех прибывших, – отозвалась я.

Не скажу, что мне приходилось часто иметь дело с картошкой, готовка никогда не числилась среди моих любимых занятий, но сейчас у меня выходило на порядок лучше, чем у старательного Малыша. Саша пришла к такому же выводу и, как мне показалось, взгляд ее потеплел. Похоже, она не ожидала, что я возьмусь ей помогать. Скорее всего, та единственная встреча в клубе создала у Саши впечатление и обо мне, и о Дашке, причем не самое лучшее.

Чем дольше я украдкой наблюдала за Сашей, тем больше понимала, насколько они разные с Максом, и все же это не помешало им найти путь друг к другу. Саша ничуть не похожа на смазливых девиц, которые были у раздолбая-Малыша до нее, но в этом ее видимое преимущество, а не недостаток. Я видела, как он на нее смотрит, как обращается к ней, и почти не сомневалась, что Макс будет ее слушать; сейчас он, сам того не сознавая, полностью в ее руках. Очарованный ею настолько, что никаких других для него попросту не существует.

Взаимодействовать с Сашей оказалось легко – обычная простая девчонка без выворотов и закидонов, с руками, растущими, откуда им и положено расти. Разговаривать с ней также было интересно, и вскоре я сама не заметила, как мы уже вместе смеялись над самыми очумелыми перлами Малыша, позабыв о том, что еще совсем недавно были не в восторге друг от друга.

Минут через двадцать прибыли Дашка с Димой. Я с интересом рассматривала примкнувшего к нашей компании экс-козла. Высокий подтянутый мужчина с белокурыми волосами, обрамляющими круглое лицо с легкой щетиной. Симпатичный, но не смазливый. Определенно Дашкин тип.

Подруга облачилась в теплое, не слишком длинное платье, волосы собрала в тугой хвост на затылке. Дима же выглядел так, точно собирался на северный полюс: широкие и, по-моему, ватные штаны, вязаный свитер, куртка сверху, тяжелые ботинки. Несмотря на то, что сама испытывала легкий озноб, я смерила его удивленным взглядом. На улице осень, но холодного ветра и осадков нет и в помине, никаких признаков надвигающейся зимы вовсе не наблюдается. Экс-козел, должно быть, очень боится подхватить какую-нибудь заразу, оттого решил утеплиться так, чтобы уж наверняка не заболеть.

Когда вся компания была в сборе, мы дружно переместились в дом. Малыш, пребывающий в очень бодром расположении духа, кричал громче всех как во время тостов, так и разговоров на всякие нейтральные темы. Дима, поначалу смотревший вокруг с настороженностью, очень скоро переместился ближе к Максу и, заметно оживившись, принялся активно поддерживать беседу, забыв, по-видимому, все угрозы Малыша относительно своей персоны. Женька вместе с Ромой и остальными вели свои темы, обсуждали что-то, связанное с ближайшими выступлениями группы, сетовали на разваливающуюся на глазах аппаратуру, даже пробовали коллективно сочинить песню… Еще какие-то приятели Малыша, по виду полные отморозки, слушали Макса с полураскрытыми ртами и подчас смеялись так, что весь дом ощутимо трясло от хохота.

Вскоре мне все тут надоело, пара бокалов красного вина слегка вскружили голову, захотелось выйти за пределы шумной комнаты и просто насладиться тишиной и покоем. Дождавшись, когда от компании Малыша послышался очередной приступ взрывного смеха, я тихо выбралась из-за стола и, стащив с вешалки свою куртку, вышла на улицу.

Здесь было здорово – упоительно свежий прохладный воздух, пропитанный чем-то деревенским, совершенно непередаваемым, мягкий шелест жухлой травы, где-то вдалеке звуки, издаваемые домашними животными… Может, оно и неплохо провести несколько дней в такой обстановке, подальше от пыльного шумного города с его каждодневной суетой и бешеным ритмом жизни. Здесь отдыхаешь и душой, и телом; иногда именно это кажется необходимым, чтобы почувствовать себя полностью восстановившимся от всех забот и тревог.

Привалившись к деревянному ограждению у крыльца, я вытащила из кармана куртки телефон и почувствовала какое-то странное сожаление, не увидев новых сообщений или пропущенных звонков. Интернет здесь почти не ловит, а то можно было бы проверить и свои страницы в соцсетях. Впрочем, Женька тут, рядом со мной, а больше писать мне некому…

Совершенно некому. Абсолютно.

Я уселась на холодное крыльцо и медленно повертела телефон в руках. Бесполезный кусок металла и пластика, от которого теперь, со слабым сигналом, вообще нет никакого толку. Интересно, чем сейчас занят Сергей Викторович? Ни за что не поверю, будто лектор сидит дома и, например, смотрит телевизор или тупо зависает в интернете за просмотром новостной ленты. Скорее всего, выгуливает какую-нибудь из своих любимых блондинок, а может, не только выгуливает… Живо представив себе Кайдалова в компании абстрактной девицы, я передернула плечами от отвращения, чувствуя, что начинаю раздражаться без причины. Просто из-за того, что в данный момент он может отлично проводить время…

Позади неслышно хлопнула входная дверь, и кто-то опустился рядом со мной. Тут же мне на плечо легла мужская ладонь, и Женька собственническим жестом притянул меня ближе к себе.

– Ты чего сбежала? – шепнул он мне на ухо, пошевелив дыханием волосы.

– Надоело, – честно ответила я, не глядя на него.

– Хочешь, уедем обратно в город?

– Ни ты, ни я за руль сегодня не сядем, – напомнила строго, а Женька отмахнулся:

– Да ладно, Марта, я почти не пил…

– Жень, – я слегка возвысила голос.

– Ну чего ты? Нет, так нет.

Из дома послышалась очередная порция громогласного хохота; дружная компания Малыша распалялась все сильнее. Мысленно я посочувствовала Саше, которая, в отличие от меня, не сможет просто улизнуть оттуда, и будет сидеть до победного, тщательно следя за тем, чтобы неугомонный Макс не слишком перегибал палку.

– Возвращайся к своим друзьям, – предложила я Женьке, втайне надеясь, что он действительно уйдет в дом и оставит меня наедине с моими мыслями. Странно, но его компания тяготила, особенно то, что здесь, кроме нас, никого нет, а его ладонь лежит на моем плече. – Пользуйся случаем с ними поговорить, вы же так редко видитесь…

– Да мы уже все обсудили, – пожал плечами Греднев, теснее прижав меня к своему боку. – А без тебя мне скучно.

Наверное, сейчас я должна была почувствовать по меньшей мере удовлетворение от того, что он предпочел меня своим друзьям из группы, но его признание совсем не обрадовало. Все, чего мне хотелось, это чтобы он прекратил сжимать мои плечи и наконец-то убрался в дом, хотелось побыть одной, поразмыслить о чем-то, совершенно не связанном с Женькой и нашими фальшивыми отношениями.

Но он, как назло, никуда не уходил.

– Скучно? Предлагаешь мне тебя развлечь? – излишне грубо бросила я.

Он развернул меня к себе лицом и внимательно вгляделся в мои глаза. Не знаю, что именно он силился в них рассмотреть, но взгляд я не отвела, молча дожидаясь, когда ему надоест на меня пялиться. Те самые пресловутые пара бокалов красного напрочь выбили из меня все острые эмоции, сейчас я могла выдержать сотню, а то и больше подобных испытывающих взглядов без малейшей нагрузки на психику.

Мне было все равно. Нет, не так. Мне было плевать.

– Ты какая-то странная, – наконец, проговорил Женя, выпустив из своих ладоней мои окоченевшие плечи. – Тебе что-то не нравится? Я, может, не понимаю? Марта, что я делаю не так?

Но едва я раскрыла рот, чтобы ответить ему, как входная дверь позади нас распахнулась настежь, громко стукнув о кирпичную кладку и чудом удержавшись на своем месте. Оттуда пулей вылетел Малыш, за ним – половина его дружной оравы. Все они радостно хохотали и наперебой отпускали неразборчивые комментарии, вряд ли понимая друг друга.

Мы с Женькой взирали на разгоряченных парней с ярко выраженным изумлением на лицах, затем, словно опомнившись, программист спешно привлек меня к себе, и вовремя, потому что резвый Макс проскакал как раз по тому месту, где я только что находилась.

Вся озорная компания, неустанно гогоча, скрылась где-то за домом. Растерянно покосившись на Женьку, я только собралась спросить, что это, собственно, было, как из дома показалась суровая Саша.

– Что это с ними? – удивленно спросила я, подняв голову.

Не торопясь отвечать, подружка Малыша раздраженно поправила на плече «бабушкину» теплую шаль и опустилась рядом с нами на ступеньках лестницы.

– Ребята поспорили, – объяснила она со вздохом. – Макс кричал громче всех…

– Ну, это понятно, – согласно кивнула я.

– …И теперь все они побежали смотреть, как Макс исполнит задуманное, – Саша покачала головой и закатила глаза, демонстрируя свое отношение к невинным проказам Малыша.

– Боюсь спросить, но… что именно он должен исполнить?

– Сейчас увидишь, – вторично вздохнула Саша.

И она оказалась права, вот только сначала я не увидела, а услышала. С заднего двора раздался душераздирающе громкий крик, тут же поглощенный всеобщим хохотом, затем до нас всех донеслись болезненные стенания, и Саша поджала губы, но не сдвинулась со своего места. Я пребывала в прострации, Женька, кажется, тоже. И тут веселая компания вернулась обратно; впереди, как полагается, летел раскрасневшийся, но жутко довольный Максим Палыч.

Из дома вышли Дашка с Димой. При виде Малыша моя подруга всплеснула руками и воскликнула с изумлением:

– Чудовище, только не говори, что это была не шутка!

Малыш тем временем добрался до крыльца и гордо выставил вперед левую ногу. Окинув взглядом внушающего вида конечность, я, кажется, до неприличия широко раскрыла рот – от коленной чашечки и ниже, прямо посередине плотной мужской ноги шла полоса чистой, без всякой растительности, кожи.

– Я же говорил, что это фигня вообще! Да раз плюнуть! – орал в ажиотаже Малыш, едва не подпрыгивая на одном месте.

Кто-то из его воодушевленной свиты размахивал длинной полосой скотча, липкое основание которой сейчас украшала та самая недостающая растительность с лапищи Максима Палыча.

– Макс, ты что, эпиляцию решил сделать? – наконец-то дошло до меня.

Малыш покивал, крикнул, что ему «вовсе не слабо», после чего вместе с остальными скрылся в теплом нутре деревенского домика. Женька хохотал, схватившись рукой за деревянные перила. Саша была раздражена очередной дурацкой выходкой своего благоверного, но все же очень плохо скрывала усмешку. Вспомнив демонстрируемую Малышом эпилированную конечность, я не сдержалась и фыркнула.

– Идиот, – сквозь смех простонала Дашка.

Постепенно крыльцо опустело – сначала удалились Даша с замёрзшим экс-козлом, затем, после истошных воплей Малыша: «Кисааа! Где моя киса?» в доме скрылась Саша. Мы с Женькой вновь остались вдвоем, и я внезапно поняла, что совсем не хочу, просто не могу оставаться с ним один на один. Спешно поднявшись на ноги, хотела было последовать за Сашей, но Греднев вовремя ухватил меня за руку.

– Марта, постой.

– Пойдем к остальным, я тоже начинаю замерзать.

– Нет, погоди, мы с тобой не договорили, – он поднялся следом за мной и теперь стоял напротив, в полуметре от меня.

Вот тут моя сдержанность дала небольшой сбой; я вздрогнула, однако постаралась не выдать ему своего замешательства.

– Жень, что ты хочешь услышать?

– Ты меня избегаешь, разве нет? Все было нормально, но вдруг что-то резко пошло не так.

– Глупости, просто… – я замолчала, пытаясь собраться с мыслями.

– Глупости? За весь день ты ни разу меня не поцеловала, да и ехать сюда со мной не хотела, я ж не дурак, все вижу.

– Жень, давай не сейчас.

– Сейчас, – коротко отрубил он, хватая меня за руку.

Я вгляделась в его лицо – напряженные черты, зрачки сузились до минимума, тонкие губы поджаты наподобие нитки, на четких скулах играют видимые желваки. Нет, сегодня мне не отмазаться от разговора с ним. Необходимого, но такого изматывающе сложного…

– Хорошо, – я устроила руки у груди, спиной прислонившись к деревянной колонне у основания перил. – Давай поговорим.

– Почему ты ведешь себя так, будто мы чужие люди?

– А мы какие – близкие? – спокойно спросила я. – Может, ты предлагал мне встречаться или хотя бы говорил о том, что я тебе нравлюсь? Неужели было что-то такое? Нет, не было, – остановившись на минуту, я подумала, что, говоря все это, испытываю даже некое облегчение, ведь мы действительно не зашли с ним настолько далеко, чтобы сейчас было больно. – Знаешь, вообще-то ты прав, нам действительно давно нужно об этом поговорить. У нас не получается. Мы попробовали, но вышла какая-то ерунда.

– Что значит, ерунда? Марта, ты слишком спешишь. Все это происходит из-за того, что я не догадался вовремя ввернуть нужные тебе слова? Так?

– Может быть… – туманно подтвердила я, уставившись куда-то себе под ноги.

– Да черта с два! На тебя это не похоже, я сразу понял, что ты нормальная девчонка, без этих дурацких заворотов с романтическим настроем. Ты сейчас просто пытаешься от меня отвязаться, а на самом деле реальная причина твоего поведения кроется в чем-то другом.

– Это ты пытаешься сбить меня с толку, – некстати заметила я.

– Послушай, кто-то вмешался, верно? Есть еще некий третий; кто-то, стоящий между нами…

– Жень, ты не понимаешь? Совсем ничего не понимаешь? Дело не в ком-то третьем, а в нас самих. Посмотри на нас со стороны, разве мы похожи на влюбленную пару? Скорее мы смахиваем на старых добрых друзей, и это действительно так и есть. Давай начистоту. Я тебе не слишком нужна, а мне не слишком нужны эти отношения.

Женька в волнении запустил пятерню в волосы на затылке:

– Все не так.

– Все так, Жень, – настойчиво проговорила я. – У нас ничего не получается.

– Да как оно должно получаться?!

– Не знаю. Как-то по-другому.

– Это просто отговорки. Если у тебя появился кто-то другой, скажи сразу, как есть, и не морочь мне голову!

– У меня никого нет, и говорить тут не о чем.

– Марта!

– Жень, давай на этом закончим, хорошо?

– Отлично, – он угрюмо кивнул. – Давай, иди к остальным и делай вид, что все в порядке. Я не знаю, что за бардак творится у тебя в голове, и зачем ты все это делаешь, но обещаю, что обязательно выясню правду. Ты думаешь, будто это нормально, просто ни с того ни с сего объявить мне о том, что у нас «ничего не получается»? Что ж, у меня на этот счет свое мнение. Я предупреждал, Марта, предупреждал тебя, что не могу выкроить достаточно свободного времени, но ради тебя я старался, и ты не можешь этого отрицать!

– Я не отрицаю.

– Тогда что сейчас происходит?

– Не знаю, – торопясь сбросить с себя тяжкие оковы этого разговора, я сделала трусливый шаг по направлению к двери. – Жень, я не знаю, что требуется говорить в таких случаях. Не знаю, правда. Пойми меня, просто пойми, нам незачем продолжать...

Я хотела еще кое-что добавить, но осеклась и спешно скрылась в доме, оставив Женьку одного на пустом крыльце.

Минуя дверной проем в большую комнату, откуда доносились голоса, я поднялась на второй этаж, зашла в первое попавшееся помещение, свернулась клубочком на низком диване и, положив руку под голову, закрыла глаза. Возвращаться к ребятам не хотелось, а здесь можно было спокойно подумать о том, что я только что сделала, правильно ли поступила и не стану ли потом жалеть. Впрочем, я почти не сомневалась, что не стану. Женька не заслужил, чтобы ему морочили голову, мне с ним уютно и хорошо, но только как с другом. Поначалу мне казалось, что у нас может что-то получиться, но теперь я понимаю, что нет… не цепляет. Больше не цепляет. У меня не возникает желания приблизиться, попробовать на вкус его губы, почувствовать его руки на своем теле. Более того, все эти действия для меня едва не запретны. Потому что не могут происходить с ним.

Точно… не с ним.