ГЛАВА 16
ГЛАВА 16
И все изменилось. Кардинально. Можно сказать, в тот день на кафедре я окончательно признала свое поражение, а Сергей принял победу, ни единым жестом или словом не намекнув, что теперь моя роль в его фильме подошла к концу. Жалела ли я о том, что между нами произошло? Нет… В моей душе творился полный раздрай, попытки принятия запретных чувств к собственному преподавателю своеобразно переплетались с легкой стыдливостью, но вот сожаления не было ни капли. Я просто пропала. Он подавил меня собой, не оставив ни малейшего шанса на призрачное спасение от его власти, а я, в свою очередь, уже не имела никаких сил, чтобы попытаться вторично выйти на арену уже в роли претендента на реванш.
Меня затягивало все дальше, на самую глубину вязкого омута чувств, о которых никто не должен знать, и если поначалу я билась, надеясь, что участь попасть в водоворот меня как-то минует, то теперь расслабилась, предоставляя судьбе самой решать, в какую воронку повернуть. Мне не хотелось думать о том, что будет дальше, и как теперь вести себя с Кайдаловым при многочисленных свидетелях, которые не должны заподозрить ничего лишнего. Мне абсолютно не хотелось терзаться размышлениями относительно своей дальнейшей учебы в университете в том случае, если через пару дней Сергей Викторович скажет, что наигрался и больше не хочет меня видеть. И что будет, если кто-то из преподавательского состава или студентов ненароком узнает о моем грехопадении? Но откуда бы им об этом узнать? Я буду молчать, как самая отбитая рыба, а лектор… надеюсь, понимает, что подобные вещи ставят под сомнение его авторитет и угрожают его карьере преподавателя.
А что, если он не только не беспокоится об этом, но и хвастает своими победами перед друзьями-коллегами?..
Нет. Такого не может быть. Я… не хочу в это верить.
На последнюю пару в тот день я так и не попала, отправилась сразу домой. Сидя за рулем своей машины, за раздумьями умудрилась пропустить нужный поворот, в итоге пришлось возвращаться и делать лишний круг. Сами собой вспомнились слова Кайдалова о том, что из меня никудышный водитель, но теперь моя реакция была совершенно иной, любые упоминания о лекторе вызывали на моем лице дурашливую блаженную улыбку. Я находилась в приподнятом настроении, и все же что-то необъяснимое терзало душу сомнениями, даже спонтанным страхом. Потому что все случившее могло стать моей катастрофической ошибкой. И вновь приходили мысли о том, правильно ли я поступила, поддавшись неконтролируемым чувствам? А должна ли я была?..
В квартире, бесцельно прослонявшись из угла в угол, я уже не считала, что мой сумасбродный поступок обойдется без серьезных последствий; секс с преподавателем прямо на кафедре не только возбуждает опасностью быть застигнутыми, но и отрезвляет запретностью, ведь это в корне неправильно, так нельзя. До того, как в моей жизни случился Сергей Кайдалов, я даже не подозревала, что способна на такую вопиющую сумасбродную глупость.
Если б он не был моим лектором, все стало бы не в пример проще.
Да, я совсем потеряла голову, но почему не остановился он? Почему из всех возможных вариантов он выбрал меня? Ведь я не особенная… Не особенная…
К пяти вечера, не выдержав бешеного наплыва самых разнообразных эмоций, я схватилась за телефон, набрала номер Макса и попросила его о встрече. Буквально выдрав из него согласие, быстро собралась и выпорхнула за дверь.
С Малышом мы встретились неподалеку от моего дома. Максим казался слегка раздраженным, по-видимому, его дела шли не лучшим образом. В другое время я бы не преминула расспросить Малыша подробнее о том, что его так заботит, может, даже предложила ему свое участие, но сейчас меня занимали другие вещи, поэтому, затащив Макса в ближайшую кафешку, я приступила было к расспросам… Но к нашему столику подошла молоденькая официантка, и Малыш, тотчас распушив многочисленные перья, принялся делать необъятных размеров заказ. С трудом дождавшись, когда девчонка повернется в мою сторону, я попросила капучино и, как только она отошла, тут же дернула Макса за рукав:
– Малыш!
– Весь день ничего не ел, – пожаловался Макс, слегка потупившись.
– Да ладно, ты и вдруг не ел?
– Дела, Мартышка, дела… – он развел руками. – Так что ты хотела? Я че то не понял по телефону толком…
– Кайдалов, – не задумываясь, выпалила я и увидела, как глаза Малыша немедленно выкатываются из орбит:
– Что, опять?!
– Малыш, я просто хотела кое-что у тебя узнать.
– Не, погоди, – в голове Макса медленно, но верно ворочались шестеренки, фальшиво имитирующие мозговую деятельность. – Мартышка, выходит, что вы с Женькой… В смысле… Блин, ты реально повелась на смазливую Серегину рожу? Это из-за него…
– Макс, я…
– Променяла Женьку на этого… – от возмущения Малыш не находил слов. – Ты серьезно вообще???
– Макс, дай мне сказать!
– Я так и думал, что все может этим кончиться, – мрачно подытожил Малыш и, не задумываясь, отхватил огромный кусок от принесенного пирога.
– Макс, ты можешь послушать?
– Да что слушать! Подумать только, Серега, он же…
Осекшись, Малыш помолчал, явно затрудняясь с выбором точного определения для моего лектора, и эта заминка лишний раз подтверждала мои сомнения, поэтому, не дождавшись ответа, я лишь вздохнула:
– Бабник?
– Ну…
– Значит, Кайдалов вертит интрижки со своими студентками?
– Неее, – Малыш угрюмо засмеялся и отправил в рот новый кусок. – Какие студентки, Мартышка, его за такие дела сразу на британский флаг порвут. Серега у нас ловкач, совсем молоденькими девками не интересуется. Его аудитория – не младше пятого курса.
Теперь заминка в мыслях возникла уже у меня.
– Постой, хочешь сказать, что Сергей Викторович не спит со своими студентками? – глупо уточнила я.
– Слушай, Мартышка, свечку над ним я не держал! Но, по идее, его просто грохнут за такие связи, а Серега хоть и гнилой, все же не совсем пропащий кент.
– Макс, можно попроще?
– Ты не знала? Так у него ж родной дядя проректор, серьезный мужик со связями, очень влиятельный и уважаемый, все такое... Если ему вдруг станет известно о Серегиных амурных делах, которые тот крутит со своими студентками, красавчику моментально придет хана.
– Хана?.. – я туго соображала.
– Трындец. Кранты. Блин, ну че я тебе объясняю очевидные вещи?
– Малыш, но неужели дядя имеет такое влияние на своего племянника? Дядя – это ведь не отец, не…
– Ха-ха, – отчетливо проговорил Малыш, вновь вонзая зубы в необъятный кусок пирога. – Да ты просто не видела этого дядюшку. Знаешь, если б у меня был такой чопорный родственник…
– Я так и не поняла, какие отношения связывают тебя с Сергеем Викторовичем, – призналась я, подперев кулаком щеку, а Макс неожиданно взвился:
– Блин, я не педик! Какие отношения, а?! – обиженный Малыш даже передумал доедать пирог, так расстроили его мои неосторожные слова.
– Ты не понял, я имею в виду, вы с ним друзья или все-таки нет?
– Ну… – Малыш немного подумал. – Мы знакомые, хорошие знакомые. Не друзья, в общем. Не кенты. Мы с Серегой слишком разные, чтобы находиться в одной компании.
– Макс, но ведь что-то ты о нем знаешь!
– То же, что знают другие. Дядя – зам ректора, Серега – хитрый скользкий плут, и с ним надо быть осторожнее, вот и все, – Малыш пожал плечами, начиная раздражаться. – А ты что-то темнишь, и мне это вообще не нравится. Женька ходит мрачнее тучи, ты лезешь со странными вопросами, а я как-то во всем этом замешан! И Кайдалов тут как тут; что, блин, я должен думать?
– Макс, просто ответь – в вашей… тусовке ходили какие-нибудь слухи о том, что Кайдалов встречается со студенткой?
– Какой студенткой?
– Малыш! – я поняла, что еще чуть-чуть, и я либо тресну Макса по не слишком сообразительной башке, либо попросту сойду с ума. – С любой студенткой, любой! Слышал что-то подобное или нет?
– Да я с ним не кентую! Блин! Не слышал вроде, но я не собираю всякие сплетни, мне без надобности. Это для вас, баб, важно перемыть кому-нибудь косточки, а нас оно все не волнует.
– Макс… – я сделала глубокий вдох. – Просто скажи, Кайдалов сейчас с кем-нибудь встречается?
– Да он каждый день встречается с кем-то новым! – Малыш неожиданно вспылил. – Мартышка, вы с Женькой рассорились из-за него, да? Из-за Сереги?
– Рассорились? – не поняла я.
– Разбежались… – нехотя поправился Малыш. – Знаешь, что я тебе скажу? Ты не права, вот вообще не права! Я с Женькой давно знаком, он знаешь, какой классный пацан? Воооот, – Макс выставил вперед большой палец. – И телок вокруг него много, фанаток там, а он на тебя внимание обратил. А ты его кинула… Зря. Я от тебя такого не ожидал, Мартышка, ты же, ну… нормальная девчонка. И откуда такие фертеля?
– Макс, давай не будем о Женьке, ладно? Скажи, а Кайдалов…
– Кайдалов, снова он? – вскричал Максим, стремительно багровея.
– Макс, просто…
– Просто? Ты меня извини, конечно, но вот так вообще не поступают! Бросила нормального пацана, чтобы повиснуть на шее у мудака?!
– Я ни на чьей шее не висла, – покривила душой.
– Зачем тебе тогда нужно знать про Серегу?
– А тебе сложно ответить?
– Не знаю я ничего про него! Только то, что он совсем не тот, кем ты его считаешь. Ты лучшая подруга моей сестры, я всегда относился к тебе очень хорошо, но то, как ты поступила с Женькой…
– А Женька что, маленький мальчик? – Макс достал меня своими обвинениями, выбранная им позиция откровенно добивала, существенно увеличивая тяжесть чувства собственной вины. – Он теперь к тебе ходит жаловаться по любому поводу, да, Макс? А ты всем нуждающимся помогаешь добрым словом или же выборочно?
– Э-э… – явно озадачился Малыш, но меня уже понесло:
– Если он имеет ко мне какие-то претензии, пусть обращается лично, без проблем! Я ему все сказала и думала, он меня понял. Но теперь выясняется, что проблема вообще не решена. Ты хочешь быть между нами посредником? Он попросил тебя вправить мне мозг, а ты согласился? Знаешь, Максим, от тебя я такого тоже не ожидала!
Сказав так, я резко вскочила с места и, порывшись в карманах, бросила на стол купюру, покрывающую счет за капучино. Макс смотрел на меня, широко распахнув удивленные глаза, и, кажется, никак не мог переварить услышанное.
– Пока, – бросила я.
– Эй, ты чего? Мартышка! Да ты… Да я тебя кофе, что ли, не напою? Реально, вернись на место, давай нормально поговорим, – бессвязно пытался воззвать к моему разуму Малыш, но я, движимая сильнейшим гневом, не оборачиваясь, вылетела из кафе и быстро зашагала прочь.
***
В этот день я вновь пропустила тренировку. Взбудораженная неудавшимся разговором с Максом, так и провалялась весь вечер на диване, терзаясь тяжкими размышлениями о том, что за чертовщина воцарилась в моей некогда размеренной жизни, и что можно сделать, чтобы минимизировать поток валящихся на меня проблем. Ближе к девяти сеанс моего самокопания прервал звонок Дашки.
– Марта, ну что за дела? – с ходу завозмущалась подруга, забыв даже поздороваться. – Ты, случаем, не ударилась в депрессию из-за своего программиста?
– Нет, – односложно буркнула я.
– А что с голосом? Лукавишь, подруга, я же тебя знаю. Ну вот что: даю тебе двадцать минут… хм, ладно, полчаса, и чтобы когда я приехала, на твоем лице была радостная улыбка, – голосом, не терпящим никаких возражений, скомандовала Дашка.
– Эээ, постой, – заволновалась я, тотчас приподнимаясь с любимого дивана. – Не нужно никуда ехать, Даш, я не в депрессии и вообще не переживаю по поводу разрыва, тебе не о чем беспокоиться…
– Вот я сейчас приеду и сама посмотрю, стоит мне беспокоиться или нет, – отрезала подруга. – Все, Мартиш, не трепыхайся, меня не отговорить.
– Что еще за фразочки Малыша? – проворчала я, начиная примиряться с мыслью о том, что все равно придется вставать, придавать дивану приличный вид и ждать гостей.
– Ну, так чья же я сестра? – засмеялась Дашка, прежде чем сбросить звонок.
Да что за проклятье! Определенно, сегодня совсем не мой день, все летит к чертям, меня никто не слушает и не воспринимает всерьез, а я болтаюсь, как муха, пойманная в паутину, и ничего – вообще ничего – не могу изменить к лучшему.
Вздохнув, я принялась наводить поверхностный порядок, запихнула все валявшиеся как зря вещи в ящик комода, заколола распущенные волосы и принялась ждать Дашку. Где-то минут через двадцать раздался звонок в дверь. Удивившись про себя такой Дашкиной сверхпунктуальности, я повернула замок, распахнула дверь и…
Растерянно отступила на пару шагов вглубь квартиры.
На пороге красовался Кайдалов.
***
Пока я, широко распахнув глаза, силилась прийти в себя от столь неожиданного визита, Сергей ловко оттеснил меня от дверного проема и, не дожидаясь приглашений или возражений, сам зашел в квартиру, обернулся и даже запер дверь.
– Ч-что это значит? – с трудом отмерла я, таращась в его спину и не веря, что это не галлюцинации или обман зрения.
– В такое позднее время очень опасно оставлять входную дверь нараспашку, – наставительно проронил Кайдалов.
Слава Богу, хоть не стал грозить пальцем, как маленькому несмышленому ребенку.
– Я не об этом, – поморщилась я.
– А о чем? А… должно быть, я не вовремя?
– Как сказать… Не буду спрашивать, откуда у тебя мой адрес, но тебе не приходило в голову, что здесь, кроме меня, может быть кто-то еще?
– Нет, – улыбнулся Кайдалов. – Мне известно, что ты живешь одна.
– Ну, а если…
– Если ты имеешь в виду своего парня…
– Он не мой парень, – вылетело само собой и, кажется, прозвучало, как нелепое оправдание, отчего я немедленно разозлилась и устроила руки на груди, машинально принимая защитную позу.
– Вообще-то, мне не слишком интересно, – пожав плечами, Сергей по-хозяйски определил куртку на вешалку поверх моей ветровки и принялся с оживлением вертеть головой по сторонам, осматриваясь.
– Не слишком интересно? Тогда с какой стати ты приставал к нему на парах? – чересчур тихим, похожим на шипение голосом поинтересовалась я, едва сдержавшись, чтобы грозно не упереть руки в бока.
– Я приставал? – делано вытаращившись, лектор даже приложил ладонь к груди. – Мартина, ты что-то путаешь, с ориентацией у меня полный порядок. Твой парень меня совсем не привлекает, а вот ты… другое дело.
Он приобнял меня за плечи и, притянув к себе, как безвольную марионеточную куклу, повел за собой вглубь квартиры. От неожиданности я послушно поплелась за ним, едва переставляя ставшие ватными ноги.
Несмотря на то, что я едва справлялась с желанием стукнуть Кайдалова чем-нибудь потяжелее, мое тело реагировало на его близость совершенно определенным образом. Его ладонь, занявшая твердую позицию на моем плече, вызывала весьма любопытные ассоциации и воспоминания, и с этим я, как ни старалась, ничего не могла поделать.
Появление Сергея Викторовича сбивало с толку, мне никак не удавалось понять его, разгадать, найти более-менее весомое объяснение его странным нелогичным поступкам. Почему он сегодня приехал ко мне? Втрескался без памяти, захотел увидеть немедленно, не дожидаясь нашей спонтанной встречи в университете? Чушь, глупая вздорная чушь. Им движет похоть? Вот это уже несколько ближе к правде, но все равно… он ведь уже получил от меня, что хотел, попробовал, утолил интерес, зачем тогда тратить столько сил, узнавать адрес, семейное положение, приезжать, в конце концов?
И все же я по-настоящему рада его видеть… что бы ни крылось за его приездом на самом деле.
Между тем мы плавно переместились в комнату, где Сергей усадил меня на диван и, не убирая теплой ладони с моего плеча, устроился рядом.
Я молчала. Сидела, настороженно подобравшись и с силой сжав пальцы на руках, мысленно пыталась подобрать слова для начала разговора и не могла, а давящая тишина неумолимо наползала со всех сторон. Возникало стойкое ощущение, что Кайдалов весьма бесцеремонно заявился не в мою квартиру, а прямо в душу, и неизвестно толком, какая из двух территорий принимает его и понемногу вытесняет меня.
– Отомри, – Кайдалов шутливо ткнул меня в бок свободной рукой, и я дернулась, точно от хлесткого удара, что не укрылось от его глаз. Он тонко присвистнул. – Да тут все намного серьезнее, чем я предполагал…
– А что ты предполагал? – интуитивно ощерилась я.
– Что тебя нужно утешить. И хотя я не спец в подобных делах, да и, честно говоря, не особый любитель, просто оставить все, как есть, показалось мне не самым лучшим вариантом.
Резко сбросив со своего плеча его руку, я передвинулась к краю дивана, подальше от лектора, и вскинула на Кайдалова рассерженный взгляд.
– Что? Ты собрался меня… утешить?! Знаешь, еще пару минут назад я была о тебе неважного, но все же лучшего мнения.
– Вот такой я внезапный, – он улыбнулся, разводя руками, словно предлагая простить ему этот недостаток.
– Отлично, можешь считать, что ты меня утешил. А теперь поднимай свою задницу с моего дивана и отправляйся к двери, – скомандовала мрачно, и откуда только взялось достаточно смелости?
Увидев Кайдалова на пороге своей квартиры, я удивилась… и, наверное, отчасти обрадовалась, но даже подумать не могла, что Сергей способен вылепить такое, еще и на полном серьезе. Утешитель! Да за кого же он меня принимает?
За ту, кем ты и являешься; он считает тебя психованной истеричкой с переменчивым настроением, мысленно отметила я и разозлилась еще больше.
Как вообще я могла допустить вопиющую мысль о том, что он мог по мне… соскучиться? Ближе к вечеру эйфория победы подостыла, и Кайдалов наверняка сообразил, что наше горячее приключение за запертой дверью кафедры способно аукнуться ему ненужными проблемами в будущем, ведь я могу существенно испортить лектору жизнь, если решу пожаловаться или даже пообщаться с его влиятельным родственником, либо возьмусь пускать сплетни по университету, рассказывая на каждом углу о том, как весело мы провели время…
Неужели я именно такая в его глазах?!
– Успокойся, – он протянул руку и, схватив мою ладонь, потянул к себе. Держал лектор крепко, высвободиться с первого раза мне не удалось:
– Что ты…
– Я здесь не столько за тем, чтобы выступить в неблагодарной роли утешителя, сколько… – резко замолчав, он выпустил мою ладонь и пристально заглянул мне в глаза. – Ты не цель, но я обещал научить тебя.
– Чему? – пробормотала я внезапно севшим голосом и даже сделала попытку усмехнуться. – Интегралам?
– Быть собой, – заботливо смахнув с моего лба упавшую прядь волос, он мягко завел ее за ухо, все это время не отводя взгляда от моих глаз… А я, кажется, даже дышать перестала. Он воздействовал на меня, как самый едкий, самый пагубный наркотик, за кратчайшие мгновения проникающий в кровь и разъедающий изнутри; с ним рядом я словно теряла себя, безропотно позволяя ему играть ведущую партию.
Сергей медленно провел рукой по моим волосам, нащупал сзади заколку, разжал ее, вытащил и отбросил куда-то в сторону. Я завороженно молчала, не шевелясь, продолжая смотреть на него, в очередной раз ловя себя на мысли о том, что не должна позволять лектору так много. Кайдалов улыбнулся уголками губ, прошелся ладонью по моим уже распущенным прядям, спустился к шее, большим пальцем приподнял мое лицо за подбородок и легким, почти неощутимым движением коснулся моих сомкнутых губ. Я подавила спонтанное желание приоткрыть их ему навстречу.
– Это будет непросто, – тихо выдохнул Сергей, приблизив свое лицо к моему, и, не встретив сопротивления, поцеловал меня. Его руки опустились на мою талию и теперь все выше и выше поднимали старенькую домашнюю футболку.
Нет. Я бы хотела этого, хотела именно с ним, но не так, не таким образом, не в ответ на все то, что он успел мне наговорить. Усилием воли я выставила вперед ладонь и отстранилась, уворачиваясь от его поцелуя:
– Не нужно меня ничему учить, Сергей Викторович. Подозреваю, что ваши частные уроки обойдутся мне слишком дорого.
Он усмехнулся, глядя на меня с легким прищуром, ладонью мимолетно коснувшись своих губ, и неожиданно мне подмигнул:
– За все в этом мире нужно платить определенную цену, Мартина.
– И какую же цену определяешь ты? – машинально среагировала я.
Кайдалов взглянул на меня с веселым интересом; в его серых глазах вовсю плясали черти. Невольно я залюбовалась им, отмечая про себя, что вот таким он кажется мне еще более привлекательным, и в этот момент раздался звонок в дверь.