ГЛАВА 18

ГЛАВА 18

После занятий мы с Женькой встретились на парковке. Обронив, что сейчас как раз едет на работу, он предложил подбросить меня туда же, чтобы я смогла познакомиться с коллективом и их деятельностью. Так как я уже выразила желание попробовать, то просто кивнула, заперла свою машину и пересела в Женькин джип.

В итоге, поглазев по сторонам и пообщавшись с начальником отдела и немногочисленными сотрудниками, я пришла к выводу, что задача мне вполне по зубам. Немаловажную роль сыграл также тот факт, что большую часть работы можно выполнять на дому, таким образом я могла не торчать тут все время после окончания пар и не заботиться о возможном переносе тренировок с Мариной.

– Если будут вопросы, обращайся, чем смогу – помогу, – пообещал Женька, сворачивая к университетской парковке, и я благодарно кивнула:

– Спасибо, Жень. Нет, правда, мне давно нужно было чем-то заняться.

– У тебя вечером тренировка? – спросил будто между прочим, покидая машину следом за мной.

– Мы еще не созванивались с Мариной. Скорее всего… а что?

– Мы сегодня с ребятами выступаем в «Ауре», и я подумал, что, может, тебе будет интересно послушать… Приходи вместе с Дашкой.

– Жень, я пока не могу ничего обещать, сам понимаешь. Но если получится, то приду, – поправив на плече сумку, я схватилась за дверную ручку своего автомобиля, но дверцу открыть не успела – Женька подошел совсем близко и, помедлив, спросил с ощутимым сомнением:

– Ну, а ты… Как у тебя дела?

– Все нормально.

Он чуть склонил голову, продолжая смотреть на меня.

– Ты не подумай чего, я просто спрашиваю.

Кивнула, мысленно уговаривая его не пороть глупостей. Женька маялся, явно не зная, что бы еще сказать в продолжение разговора, но и уезжать не спешил, а я не могла заставить себя повернуться к нему спиной.

Помощь пришла неожиданно.

– День добрый, молодежь, – услышала я знакомый голос, а уже через секунду его обладатель стоял между мной и Женькой, приветливо улыбаясь, попеременно поглядывая то на меня, то на программиста.

Кайдалов. Темные джинсы, рубашка с двумя расстегнутыми сверху пуговицами, куртка нараспашку. Короткие волосы чуть взъерошены, глаза блестят в предвкушении и на губах застыла уже такая узнаваемая ироничная улыбка.

И все… Женька с его метаниями становится мне неинтересен, интуитивно я обращаюсь в сторону лектора, очень надеясь, что ни он, ни программист не слышат, как участилось биение сердца в моей груди.

– Здрасте, – досадливо буркнул Греднев, переведя взгляд с меня на преподавателя, я тоже пробормотала сухое приветствие, слившееся с Женькиным.

– Что так припозднились, молодые люди? – поинтересовался Сергей, сунув ладони в карманы куртки. – Уже почти все студенты разъехались по домам. А вы демонстрируете похвальную приверженность нашему славному учебному заведению… – он помолчал, ожидая реакции с нашей стороны, но дождался только скупого пожимания плечами.

Однако не в правилах Сергея Викторовича отступать при первой неудаче, и Кайдалов, поскучав с несколько секунд, обернулся к заметно помрачневшему Женьке.

– Вы ведь у нас… хм… Гринев?

– Греднев, – хмуро поправил тот.

– Да, верно. Греднев. Как успехи с домашним заданием, справляетесь?

– А что, вы опять придете к нам на замену?! – ужаснулся программист.

– Куда мне от вас деться? Ваш преподаватель на заслуженном больничном, но пары по-прежнему в расписании, и их нужно проводить.

– Так ведь он только вчера был на занятии! – в крайнем возмущении воскликнул Женька, явно не желая мириться с присутствием на парах Кайдалова.

– Вчера был, а сегодня опять отдыхает, – невозмутимо парировал Сергей, сощурив глаза. – Что-то вы не слишком рады моей новости, Евгений. Неужели не подготовились? Пожалуй, проверку домашнего задания мы начнем именно с вас…

– Сергей Викторович, – негромко вклинилась я с намерением отвести внимание лектора от несчастного Женьки. – А меня вы помните?

– Вас помню, Мартина, – делано отмахнулся Кайдалов, и только взгляд его отражал больше, чем он мог позволить себе сказать вслух. – И вы тоже не забывайте, что нам с вами еще предстоит пережить сдачу экзамена. Вы, кстати, могли бы убедить своего приятеля в том, что мне, как преподавателю, цены нет.

– Угу, – пробормотала я неразборчиво.

– Так что, Евгений? Давайте-давайте, поторапливайтесь домой, вам еще нужно успеть выучить все то, что я задал на прошлом занятии, – несмотря на мои старания, Кайдалов упорно не хотел выпускать жертву из своих цепких лап.

– Знаете, после вашей замены мы прошли уже несколько новых тем, – заспорил Женька.

– Прекрасно, просто замечательно. Хотите, чтобы я сейчас еще чего-нибудь вам задал? Одну минуту, только заберу из машины учебник…

– Ладно, я понял, – вяло сдался Женька, бросив на меня взгляд, полный сожаления и досады. – Буду учить, Сергей Викторович.

– Тогда почему продолжаем стоять на месте?

– Ну, вообще-то, мы разговаривали, – вновь напомнила я о себе.

Кайдалов мазнул по мне равнодушным взглядом:

– Вам, Мартина, придется задержаться. Я проверил ваш реферат, и у меня появилось несколько серьезных вопросов по содержанию…

– А это нельзя решить на паре? – уже не скрывал своей злости Женька и тут же удостоился уничижительного взгляда:

– Кто тут до сих пор пытается спорить с преподавателем?

– Ладно, Жень, давай прощаться. Может, еще встретимся вечером, – вновь попыталась я купировать ситуацию.

Греднев недовольно покосился в сторону Сергея, без слов желая тому провалиться как можно дальше и глубже, но вынужден был отступить.

– Увидимся, – хмуро бросил он мне и с явной неохотой добавил, обращаясь уже к Кайдалову. – До свидания, Сергей Викторович.

Обогнув спереди свою машину, Женька в крайнем раздражении забрался внутрь и вскоре отбыл. Мы с лектором молча стояли на прежнем месте, синхронно провожая взглядами большой черный автомобиль, пока тот не исчез из зоны нашей видимости.

Когда стало ясно, что дальше хранить молчание уже невозможно, я вдохнула поглубже, собираясь с силами, и обернулась к Кайдалову, который даже не пытался скрыть своего удовольствия от собственноручно разыгранной партии.

– Может, хватит?

– Что именно?

– Контрольные работы, рефераты, и прочее, прочее, прочее… – я всплеснула руками. – Сколько можно жать на одну и ту же кнопку, а? Придумайте уже что-то другое.

Улучив момент, Сергей перехватил мое запястье и, совершенно не беспокоясь о возможных свидетелях, притянул меня ближе к себе. Я задергалась, тотчас принимаясь нервно оглядываться, проверяя, не видит ли нас кто-то посторонний.

– Эта кнопка – моя власть, – вкрадчиво проговорил Кайдалов, склонившись к самому моему уху. – Что поделать, если ничего другого ты не понимаешь?

– Что тебе нужно на этот раз? – вздохнув, я все же сбавила обороты.

– А что мне может быть нужно? – Сергей, казалось, крепко задумался. Я напряглась, когда его ладонь проворно забралась под мою куртку и мягко огладила кожу под ребрами.

– Что ты делаешь?.. – зашипела возмущенно, вновь принимаясь испуганно оглядываться по сторонам. – Здесь, должно быть, стоят камеры и…

– Стоят, – охотно согласился Сергей, не убирая ладони.

Я слабо охнула и заткнулась – а что тут скажешь?

– Помаши охранникам ручкой, если хочешь, – как ни в чем не бывало продолжил лектор.

– Так, все, хватит, – я отступила на пару шагов и, обогнув Кайдалова, решительно схватилась за дверцу автомобиля. – Отойди.

– Может, подбросишь меня?

– Минутку, Сергей Викторович, а где же ваша машина, из которой вы собирались вытащить учебник для Женьки? – притворно спохватилась я.

– В автосервисе, – пожал плечами лектор, огибая мой автомобиль и устраиваясь на переднем сидении.

Что мне было делать? Сообразив, что из салона его уже не вытолкать, я села на водительское место и дрожащими руками захлопнула дверь со своей стороны.

– Не понимаю, – все же пробормотала жалобно, мельком глянув на сидящего рядом Сергея и тотчас отведя взгляд. – Это что, демонстрация? Зачем тебе понадобился этот спектакль?

– Просто твой мальчик действует мне на нервы, а его твердолобое упрямство начинает откровенно подбешивать. Что вы все это время делали в университете – обжимались по пустым аудиториям?

Кайдалов подмигнул мне, словно переводя свои слова в шутку, но в его взгляде мелькнуло что-то совсем иное, отличное от имитируемой веселости. Я гневно поморщилась:

– Перестань!

– Задевает, да? Я угадал?

– Хватит, – процедила сквозь плотно сжатые зубы.

– Да расслабься, я ведь не то чтобы против, просто рожа его мне не нравится.

– Тебе с ним не встречаться.

– А тебе?

Мои руки исходили мелкой дрожью, пока я силилась повернуть ключ и завести двигатель. Сергей наблюдал за моими действиями с нескрываемой усмешкой, но почему-то воздерживался от ядовитых комментариев.

– Хватит, – повторила я уже настойчивее.

– Хватит, так хватит, – неожиданно легко согласился Кайдалов, с удобствами откидываясь на мягкую спинку сиденья, и демонстративно пристегнул ремень безопасности.

Моя машина медленно ползла вдоль практически опустевшей университетской парковки и вскоре притормозила у въезда на главную дорогу. Признаю, слегка перенервничав, я глупо замешкалась с поворотом, и когда, наконец, сумела влиться в общий поток, сзади послышались возмущенные сигналы других водителей.

Сергей фыркнул, но опять-таки ничего не сказал.

– Куда тебя подвезти? – спросила я, очень стараясь сконцентрироваться на дороге, а не на том, кто сидит рядом и вовсю забавляется моей неуклюжестью.

– Давай к Комсомольскому, дальше покажу.

Я вела машину в указанном направлении, не превышая скоростного режима – и без того велик был риск свернуть не туда или куда-нибудь угодить. То, что Кайдалов сидит рядом и наблюдает за мной, ужасно напрягало; он был похож на инструктора по вождению, строгого, требовательного и… неимоверно сексуального. Напряжение внутри меня и так достигло зашкаливающего предела, я чувствовала себя, словно на иголках, цеплялась пальцами за рулевое колесо и избегала лишний раз посмотреть на Сергея.

Попробовала отвлечься на музыку. Закончившаяся песня сменилась следующим треком моей любимой группы, и стало совсем невыносимо.

I've been dying just

To feel you by my side,

To know that you're mine. [ 1 ]

– Не гони, – ровным тоном распорядился Сергей, когда я, зазевавшись, не заметила, что сильнее вжала педаль газа в пол.

– Что?.. – мне показалось, я ослышалась.

– Говорю, скорость сбавь, – теперь его голос здорово напоминал интонацию моего инструктора: требовательный, не терпящий ни малейших возражений от неумелого ученика.

Кайдалов словно сумел прочитать мои мысли!

Не знаю почему, но я подчинилась и чуть оторвала ногу от педали газа, послушно сбавляя повышенную скорость. Сердце сделало резкий скачок вверх, чарующий голос солистки Garbage здорово бил по оголившимся нервам.

– Не лезь на обгон, – все тем же непререкаемым тоном говорил Сергей, за какую-то секунду умело переоблачившись в шкуру моего инструктора по вождению. – Видишь же, тот козел сзади тебя поджимает.

Хотелось громко возмутиться, послать зарвавшегося препода ко всем чертям и сделать с точностью наоборот, но я продолжала смиренно выполнять его требования, не совсем понимая, как ему удается воздействовать на меня против моей воли. Чувствовала отяжеляющую маетность в груди, не могла перечить, не могла даже произнести ни одного резкого слова ему в ответ.

Меня словно сковало.

– Расслабься, – бросил Кайдалов.

В тот же миг я почувствовала, как его твердая ладонь ложится на мою ногу, плавно проскользнув вверх и замирая у края юбки. От неожиданности едва не пропустив красный сигнал светофора, я судорожно глотнула воздуха и чуть дернула коленом.

– Давай, вперед, – продолжал «поучать» меня Сергей, не меняя интонации. – Давай-давай, пока вон тот упырь нас пропускает.

You will believe in me,

And I will never be ignored. [ 2]

Я слушала все, что он говорит мне, слушала и действовала точно по его указаниям. Ладонь, тепло которой я ощущала даже сквозь плотную ткань, неумолимо жгла кожу. Внизу живота образовался плотный тугой комок, который при малейшем вдохе сжимался и весьма неохотно разжимался, рассылая по всему моему телу искорки разрастающегося возбуждения. Я чувствовала, что не могу ему противиться. В левой части груди ощутимо кольнуло.

– Вот козлина! – громко возмутился Кайдалов, когда темно-вишневая «десятка» нагло пролетела мимо капота моей машины, не уступив дорогу.

Его ладонь легко погладила ткань на моем бедре и мягко, словно невзначай скользнула к подолу юбки, проникла под край, затем снова неумолимо поползла вверх… Черт… Сглотнув, я инстинктивно сжала бедра и крепче вцепилась в руль побелевшими пальцами.

– Расслабься, кому говорю! – прикрикнул Сергей, ни на минуту не выходя из своеобразной роли инструктора. – Следи за дорогой и слушай меня.

Я согласно промычала что-то невнятное; от его изменившегося поведения, низкого голоса, небрежных и в то же время прицельных прикосновений к разгоряченной даже под одеждой коже становилось невыносимо дышать, думать, воспринимать окружающую действительность, смотреть за дорогой и тем, чтобы наше жаркое путешествие не завершилось в бампере какой-нибудь движущейся впереди машины…

– Поворачивай, – скомандовал Сергей, не убирая своей руки.

Я резко выкрутила руль, так как из-за слегка заторможенной реакции не успела выполнить задание вовремя. Машину чуть занесло, тем не менее, поворот мы удачно проскочили.

– Кто так поворачивает?! И чему вас только учили… – его ладонь настойчиво подобралась выше и скользнула к внутренней стороне моего бедра.

Из моей груди вырвался то ли жалкий стон, то ли всхлип, глаза сами собой закрылись, но я тут же распахнула их еще шире, не позволяя себе забыться.

– Стой, – велел Сергей, и я как-то машинально до упора выжала педаль тормоза.

Машина резко остановилась, да так, что если бы Кайдалов не успел схватить меня за плечо, то я, наверное, вполне могла пробить лбом стекло.

– Ничего ты не умеешь, – с досадой сообщил лектор. – Кто вообще додумался выдать тебе права? Ездишь, как цирковая мартышка. Тебя еще учить и учить…

С этими словами он правой рукой нащупал под пассажирским сиденьем кнопку и максимально отодвинул кресло, на котором сидел, назад.

– Иди сюда, – распорядился Кайдалов, настойчиво дернув меня за руку, и я неловко перебралась со своего сиденья прямо к нему на колени.

Я буквально упала на него, потому что лезть было неудобно, и он поймал меня в свои объятия, совсем не мягкие, а достаточно жесткие; ладони сомкнулись на моей талии, пальцы не слишком приятно впились в кожу. Он держал меня на расстоянии, так как сама я держаться при всем желании не могла. Чуть ослабив хватку, поймал мои губы в жадном поцелуе, и я с готовностью обхватила руками его шею, прижалась к нему близко-близко, чувствуя, как быстро стучит его сердце совсем рядом с моим.

Почему ему так легко свести меня с ума?

Сергей схватил мои волосы и слегка потянул, открывая шею для своих поцелуев. Я закусила губу и прикрыла глаза, позволяя ему делать с собой все, что ему только заблагорассудится, тем более, его манипуляции губами с нежной кожей на шее ужасно заводили, будоража и без того бурлящую кровь. Влажными поцелуями он проскользил по моей шее вверх и сомкнул губы на мочке уха, легонько прикусив ее. Почувствовав, что хватка на моих волосах стала слабее, я извернулась и ткнулась носом ему в шею, втянула ноздрями крепкий мужской запах, языком прочертила путь вдоль пульсирующей жилки, поймала ее губами.

– Я проведу тебя… – захрипел Сергей, вновь чуть отстраняя меня от себя, но я подалась к нему ближе, сунула прохладные ладони под его рубашку, пальчиками пробежалась по груди, вытащила руки и принялась неловко, быстро, одну за другой расстегивать неподдающиеся пуговицы. На сей раз он не пытался меня остановить, сложил ладони по обе стороны от моих бедер и откинулся на спинку сиденья.

– Давай… если ты знаешь, что делаешь…

Я не знала, мной двигало лишь желание почувствовать его, понять, какой он, когда не скрывается под маской преподавателя, накладывающей непроходимые запреты на нас обоих. Устроив ладони на его плечах, склонилась и мелкими поцелуями покрыла обнажившуюся мужскую грудь. Он все еще оставался в куртке, и мои пальцы то и дело путались в мягкой подкладке.

– Подожди, – он резко дернул мою голову, обнажая шею, и впился губами в чувствительную кожу, оставляя на ней мокрый след.

Я задышала чаще. Поддаваясь интуитивной спешке, он быстро стащил с меня куртку, избавил от кофты, рванул футболку так, что я немедленно услышала характерный звук рвущейся ткани. Вскинув голову, Сергей на лету поймал мои губы и принялся целовать, в то время как его пальцы ловко справлялись с застежкой на лифчике. Слишком ловко. Я вновь заподозрила за его плечами богатый опыт, в котором, впрочем, и раньше сомнений не имела.

А после его ладони стиснули обнаженные полушария моей груди, пальцы круговыми движениями погладили затвердевшие соски, чуть сжимая их, и из моей головы улетучились все посторонние мысли. Я с тихим стоном подалась назад, маетно запустила пальцы в его взъерошенные волосы и, как только его губы сомкнулись на одном из болезненно саднящих сосков, протяжно выдохнула, крепко сцепив зубы.

Я была готова ко всему. Я позволяла ему обращаться со своим телом, как с заранее заготовленным куском податливого пластилина, на этот момент я больше не принадлежала себе, не пыталась вспомнить о каких-то мифических правах, не собиралась возражать, просто плыла во власти его движений, принимая все, как должное.

Словно так и надо.

Мы уже почти без одежды, но холод совсем не чувствуется то ли благодаря работающей печке, то ли его попросту не ощущается между разгоряченными страстью телами. Мне казалось, я чувствую руки Сергея везде, на каждом участке своей не спрятанной под одеждой кожи. Его жадные пальцы, проникающие в меня так глубоко, что я едва сдерживалась, чтобы не растопить фоновые звуки где-то в отдалении своим громким криком. Держаться становилось все тяжелее. Торопясь, не давая ему выпить себя до самого дна, я провела рукой по его груди ниже, завозилась с ремнем и вскоре стиснула пальцами упругий возбужденный член. Кайдалов глухо простонал в ответ на мои неуверенные движения по горячей плоти. В тот момент, когда я почувствовала его внутри себя, неудержимый вихрь, имеющий эпицентр где-то в нижней части моего живота, взорвался по телу до боли сладостной судорогой. Лишенная последних сил, я упала на широкую обнаженную грудь Сергея и цепко схватилась за воротник его куртки похолодевшими пальцами.

***

Кайдалов нежно прижимал меня к себе; даже не поднимая взгляд к его лицу, я точно знала, что он улыбается. Мне не нужно было смотреть на него, чтобы почувствовать его улыбку. Ощущая, как к щекам прилипает запоздалая краска, я завертелась в теплых объятиях, потянула к себе зацепившуюся за рычаг кофту и вмиг натянула ее на плечи. Мою куртку Сергей нашел сам, с поразившей осторожностью укутал меня в нее, застегнул молнию к самому горлу и нежно провел ладонью вдоль моей щеки.

– Черт, еще ведь совсем светло… – совсем уж некстати забеспокоилась я, бросив короткий взгляд в заднее стекло.

– Оглянись, я сказал тебе остановиться в подворотне. Тут никого нет, кроме нас, – ухмыльнулся Кайдалов.

И правда. Опьяненная им, я вообще ничего вокруг нас не замечала. Поблизости не было видно ни единой души, значит, хотя бы о сохранении своего морального облика я могла быть спокойна.

Ну… или почти спокойна.

Поправив юбку, я перелезла на свое сиденье и нерешительно положила левую ладонь на рулевую оплетку.

– Ты быстро сообразила, что надо делать, – то ли похвалил, то ли наоборот, подколол Кайдалов. – Эта забавная игра в инструктора и обучаемого… у тебя уже был такой опыт?

– Мне просто попался преподаватель, которому в любом вопросе цены нет, – вернула я ему его же недавние слова.

Кайдалов засмеялся и принялся застегивать пуговицы на своей видимо смятой рубашке.

– Зато признайся, сейчас тебя не особо волновало, что кто-то посторонний может нас увидеть.

Я пожала плечами, потому что Сергей оказался прав – заведенная им до безумного состояния, о предполагаемых свидетелях своего позорного грехопадения я думала меньше всего. И, надо признать, все то, что произошло с момента, как мы покинули университетскую стоянку, мне очень даже понравилось.

Я искоса посмотрела на Сергея, приглаживающего темные волосы, моими стараниями торчащие во все возможные стороны. Сейчас он выглядел еще более привлекательным, хотя все еще представлялся мне кем-то вроде недосягаемого божества, а вовсе не мужчиной, на которого я в припадке неразумной дерзости могла бы заявить свои права. Что между нами происходит? Что именно заставляет его вновь и вновь появляться на моем пути? Что руководит им, когда он злится, если видит рядом со мной Женьку и сразу же заводит свои бесконечные песни о контрольных, рефератах и прочем в том же духе?

Что это? Как это все называется?

Похоть? Страсть? Зов плоти?

Но как же это манит… Забыться, прыгнуть выше собственной головы ради временного удовлетворения, за которым обязательно последует терпкая горечь обрушенных надежд. Еще шаг, еще взгляд, еще касание теплой, чуть грубоватой ладони, еще один жаркий поцелуй, скольжение влажного языка по моему языку, близость мужского тела, дурманящий запах, мурашки, бешеным табуном несущиеся по моей коже… Все это так незначительно, но в совокупности привязывает меня к нему крепкими неразрывными нитями. Я уже понимаю, что хочу видеть его рядом с собой как можно чаще. Постоянно. Нет, это не любовь, не влюбленность, это что-то совсем другое… довольно растяжимое понятие призрачного неуловимого чувства.

Хотя сам он вряд ли испытывает что-то подобное.

[1] Я умираю лишь для того, Чтобы ощутить тебя рядом со мной, Чтобы знать, что ты – мой (Garbage – Crush)

[2] Ты поверишь в меня, И я никогда не буду отвергнута (Garbage - Crush)