ГЛАВА 7

ГЛАВА 7

Как и обещал, Женька взял меня с собой на репетицию «Homeless». Я подозревала, что буду выступать в роли бездушного предмета мебели, но реальность оказалась куда хуже моих ожиданий. Едва познакомив меня с ребятами из группы, Женя сграбастал в руки бас-гитару и больше ни на что не отвлекался. Зато солист «Бездомных» то и дело подмигивал мне и строил забавные рожи. Так прошло бесконечных два часа, на протяжении которых я с глупым видом таращилась на Женьку в ожидании ответного взгляда и думала о плачевном состоянии своих ушных перепонок, готовых лопнуть под напором мощного голоса вокалиста.

Я как-то говорила Жене, что не являюсь поклонницей их даровитого бездомного коллектива, так вот, пара часов в их обществе на меня в этом плане никак не повлияли. Мини-выступление в стиле live не произвело особого впечатления, а вот Женька своей игрой на гитаре – да, произвел. Я смотрела, как его пальцы скользят по струнам, воображая, как точно так же они касаются моего тела. Ловила его улыбку, адресованную мне, и махала ему ладонью в ответ, стараясь не морщиться от разрывающих уши барабанных дробей. Мне нравилось за ним наблюдать, я словно открывала для себя частичку чего-то нового в этом парне, однако при наличии альтернативы я бы без колебаний выбрала оказаться вместе с ним подальше от их репетиционного зала.

Когда все закончилось, Женя избавился от своей бас-гитары и подошел ко мне.

– Тебе не нравится наша музыка, – метко заключил он, беря меня за руку.

– Мне было интересно, – ответила обтекаемо, не желая его разочаровывать.

– Лукавишь, Мартышка, – засмеявшись, он приобнял меня за плечи и развернулся к складывающим инструменты парням. Махнул им на прощание.

– Как ты меня назвал? – зацепилась я, и Женька повторил с удовольствием:

– Мартышка.

– Ты общался с Максимом?

– С Вихревым?

– Только он меня так называет, – подтвердила я, мысленно делая себе заметку непременно прибить Малыша при личной встрече.

– Нет, – с лица Женьки внезапно сползла улыбка. – Мне это показалось удачной идеей… Если хочешь, я больше не буду тебя так называть.

– Хочу, – я кивнула. Кара для Малыша потеряла свою актуальность.

Мы остановились возле Женькиной машины. На улице было темно, но свет фонарей успешно скрадывал темноту. Подняв голову, я несколько секунд смотрела на мошек, облюбовавших ближайший к нам источник света.

Теперь, после шумной репетиции, я наслаждалась вечерней тишиной, разбавляемой только звуками проезжающих неподалеку автомобилей. Лезть в душный салон джипа совсем не хотелось.

– Жень, – позвала я, коснувшись его руки. – Может, прогуляемся?

– Давай.

Мы медленным шагом двинулись в противоположном от стоянки направлении. Сейчас мы находились довольно далеко от центра, гулять здесь особенно было негде, поэтому мы просто шли вперед, не задумываясь о конечной точке маршрута.

– Знаешь, мне двадцать четыре года, а я уже и не вспомню, когда в последний раз просто так бродил по улице, – весело отметил Женька, сжимая мою ладонь.

– Ого, двадцать четыре? Так ты уже древний старик? Цепляйся за меня, я напомню тебе о днях твоей безвозвратно ушедшей молодости.

Женя засмеялся.

– Нет, серьезно, это так… странно, что ли. Но мне нравится.

– Ты все еще работаешь над своей программой?

– Да… там еще не все идеально, – Женька поморщился. – Кстати, мне кажется, или перед тем, как выйти из машины, ты теперь проверяешь, выключены ли фары?

И он довольно рассмеялся. Пару секунд я раздумывала, не оскорбиться ли, но в конце концов тоже улыбнулась:

– Проверяю. Как только вижу на парковке рядом со своей машиной твой джип, сразу вспоминаю о тебе и нашем знакомстве.

– Прикольно получилось.

– Особенно когда ты развернулся и ушел, даже не спросив моего имени, – не смогла промолчать я.

– Ну, может, я просто слишком стеснительный?

– Девушкам нравится, когда к ним проявляют внимание.

– Так я ведь исправился в тот же день!

Я остановилась. Так как мы все еще держались за руки, Женя сделал то же самое и внимательно посмотрел на меня, однако вопроса не задал. Мы стояли близко, напротив друг друга, и молчали.

– О чем ты думаешь? – наконец, спросила я, не отводя глаз от его лица.

– Сейчас?

– Да, прямо в этот момент.

– Думаю о том, что ты очень красивая, – сказал он, нежно погладив мою щеку. – И еще о том, что мне хочется тебя поцеловать.

– Скудные же у тебя мысли, Греднев, – поддразнила его беззлобно.

– Я не слишком умею красочно выражать все то, о чем думаю, но это не делает меня тугодумом с одной извилиной, – притворно нахмурился Женька.

– Не ври мне, у тебя вместо извилин сплошные калькуляторы, вычислительные машины и материнские платы.

Он засмеялся и притянул меня ближе к себе. Задрав голову вверх, я поймала его взгляд и, не разрывая зрительного контакта, легонько смяла пальцами его футболку.

– Марта, я программист, но это не значит, что вместо мозга у меня ЭВМ. Хотя балбесы из группы частенько используют меня вместо калькулятора, – его ладонь легла поверх моей. – Теперь твоя очередь; о чем думаешь ты?

– Ну… Кое в чем наши мысли все-таки совпадают.

Я притянула его за шею к себе и поцеловала. Его губы растерянно накрыли мои, а теплые ладони легли на талию, совсем сократив расстояние между нашими телами. Женька осторожно касался моих губ, и я отвечала, ловя себя на невольной мысли о том, что мне хотелось бы больше огня, больше драйва. Хотелось потерять голову от нахлынувших чувств, сойти с ума, сгореть без остатка. Попутно возникал не слишком приятный вопрос – а честна ли я сама с собой? Что, если я ошиблась не только в отношении к себе Женьки, и на самом деле мне нужно нечто диаметрально другое?

***

По пути в аудиторию, где будет проходить следующая пара, я оказалась вблизи кафедры математического анализа. Спонтанное желание увидеть Кайдалова вынудило меня замедлить шаг, хотя до начала занятия оставалось меньше пяти минут, так что следовало бы поднажать, чтобы не допустить опоздания. Мне уже с трудом удавалось оправдывать свой повышенный интерес к лектору перед самой собой. День ото дня он все разрастался, грозя перекинуться во что-то большее, чем любопытство, становясь похожим на необъяснимую манию. Но, несмотря на тревожные звоночки, я была уверена, что точка невозврата еще далеко, и в любой момент я могу дать задний ход, стоит лишь захотеть.

А пока мне просто интересно. Каюсь, я любопытна от природы. Нет ничего предосудительного в том, что меня заинтересовал этот человек, все же он слишком яркая и индивидуальная личность, чтобы можно было не обратить на него внимание.

Уже почти уверившись в том, что случайной встречи с Кайдаловым у кафедры не произойдет, я отвела взгляд от заветной двери, и в этот момент она распахнулась, хорошенько пройдясь по моему предплечью.

Отскочив в сторону, я охнула и тут же поймала на себе цепкий взгляд Сергея Викторовича.

– Вы меня чуть не убили, – пробормотала машинально, глупо улыбнувшись уголками губ, и тут же поняла: промах.

Серые глаза лектора смотрели холодно, словно Кайдалов только что ударил дверью не живого человека, а неодушевленный манекен. Стоило промолчать и пройти мимо. С какой стати я вообще начала что-то говорить?

– Смотрите, куда идете, – не слишком вежливо буркнул Сергей Викторович.

– Извините… – слабая улыбка немедленно сползла с моего лица. Чувствуя себя полной дурой, я развернулась с намерением поскорее убраться подальше отсюда, но Кайдалов вдруг заговорил мне в спину:

– Это вы меня извините, Мартина.

Что?.. Он в самом деле назвал меня по имени? Еще и извинился?

Он знает, как меня зовут.

Я замерла, не решаясь повернуться, однако и дальше стоять без движения было глупо – следовало либо развернуться к нему и что-то сказать в ответ, либо молча уйти прочь. Последнее казалось не слишком умным, учитывая, что в ближайшем будущем мне придется сдавать Кайдалову экзамен по матану, а он может оказаться не только индивидуальным, но и злопамятным типом.

– Я вас не заметил, – спокойно продолжил Сергей Викторович за моей спиной.

Я все-таки повернулась. Он стоял, сунув руки в карманы черных брюк, и просто смотрел на меня. В его глазах больше не было оттолкнувшего меня холода, сейчас они вообще ничего не выражали.

– В следующий раз буду внимательнее, – наконец, выдавила я.

Черт, в какой еще следующий раз?

Не придав значения моей оговорке, Кайдалов пожал плечами и, посчитав инцидент исчерпанным, собрался было меня покинуть. А я вдруг дернулась вперед и заметила спешно, пока он не ушел:

– Вы запомнили мое имя.

Он усмехнулся краями губ.

– Это нетрудно. Обычно я запоминаю по именам всех своих студентов. А вы у меня такая… одна.

И почему это прозвучало так… двусмысленно? Конечно, он прав. Я ничем не выделялась из числа других его учениц, не была самой обаятельной и привлекательной, не могла похвастать выдающимися знаниями по его предмету, способными сокрушить даже такого сухаря, как Кайдалов. Запомнить меня можно только по непривычному для слуха имени. Неудивительно, что он запомнил.

И все же неясное желание подольше задержать Сергея Викторовича не давало мне покоя, но каким образом я могла это сделать? Общих тем для разговора у нас не имелось, а сходу что-то придумать у меня не выходило. Чертыхнувшись про себя, я улыбнулась ему и направилась к аудитории, в которой должна проходить следующая пара. Несмотря на опоздание, внутрь я просочилась без проблем, так как преподаватель и сам запаздывал.

Как ни странно, Дашка явилась на занятия, правда, была рассеянной, отвечала невпопад, то и дело пропадая в переписке с экс-козлом Димой. Я же всю пару тщетно старалась переключить свои мысли в верное русло. Пыталась думать о Жене и том, что значит для меня наша дружба, однако постоянно сбивалась, и вот уже образ Женьки сменялся совершенно другим образом, а на первый план снова выходил мой интерес к Сергею Викторовичу. Почему так происходит? Как это объяснить? Мне хотелось пообщаться с Кайдаловым… в неформальной обстановке, хотелось узнать о нем побольше не как о преподавателе, а просто о человеке, в которого он перевоплощается после окончания рабочего дня. В жизни он, должно быть, совсем другой. Впрочем, та его сторона, которую он демонстрировал студентам в университете, меня тоже очень и очень занимала.

Спустя несколько минут после окончания пары я проходила вблизи кафедры математического анализа, но Кайдалова так и не увидела. Он еще может быть на паре, либо давно покинул стены университета – узнать наверняка невозможно. А собственное поведение уже не столько настораживало, сколько начинало пугать; причина моего интереса к Сергею Викторовичу не находилась, но она, несомненно, была, и весомая.

От Дашки, сбежавшей с последней пары, пришла смс-ка. Подруга звала меня сходить вечером в клуб. Пока я раздумывала, что написать ей в ответ, телефон ожил вновь – теперь экран засветился надписью «Малыш» и скалящейся физиономией Дашкиного братца.

– Але, Мартышка, это ты? – деловито поинтересовался знакомый басок.

– А ты кому звонишь?

– Тебе, – невозмутимо ответил Макс. – Ну, раз все-таки ты, то слушай и внимай. Тут такая тема: есть билеты в клуб, надо их сбыть. Я сразу подумал про вас с Дашкой.

– Подожди, Малыш, не спеши. Сначала мне нужно поговорить с Женей.

– Я с ним уже говорил, – огорошил Дашкин братец. – Он никуда не идет.

– Почему?

– Да там какая-то муть, я сам толком не въехал. Вроде как Женек будет занят организацией флешмоба среди студаков, он же у нас этот…

– Активист студсовета, – звенящим голосом докончила я, – да-да, помню. А что, флешмобы у нас теперь по вечерам организуют?

– Вот уж не знаю!

Я почувствовала, как меня постепенно охватывает раздражение. Женька снова очень занят, не компьютерными программами, так организацией никому не нужных флешмобов. А если по какому-то странному стечению обстоятельств ни программ, ни флешмобов не предвидится, все свободное время он обязательно потратит на репетиции со своей группой. Меня в его расписании никогда нет. И я вроде бы начинаю к этому привыкать.

Но, черт возьми, если я не укладываюсь в его планы, зачем ему ненужный балласт? Почему не сказать обо всем сразу?

– Малыш, я тебе перезвоню, – буркнула, решив все-таки самой поговорить с программистом.

Сбросив вызов Макса, я набрала номер Женьки. Дозвониться удалось далеко не сразу, линия постоянно была занята, и это не прибавило мне хорошего настроения.

– Чем занимаешься? – полюбопытствовала, едва услышав его голос.

– Обзваниваю всех наших, – бодро ответил Женя, пока еще не улавливая грозных ноток в моем голосе.

– Что-то намечается? – я изо всех сил старалась быть любезной.

– Да, мы устраиваем флешмоб, нужно собрать как можно больше людей. Кстати, ты не хотела бы…

– Нет, – перебила я.

– Может, спросишь у своей подруги?

– Нет.

– Ладно...

– Мне сейчас звонил Максим.

– … Вихрев? – уточнил Женька после короткого молчания.

– У нас с тобой много общих знакомых Максимов?

– Кажется, всего один, – по голосу я поняла, что Женя улыбается.

– Так вот, у него имеются билеты в клуб…

– Не припомню случая, когда бы у него их не было, – окончательно развеселился Женька.

– Я все это к чему, – упрямо продолжила я. – Не думаю, что твой флешмоб продлится до самого вечера.

– Хочешь, чтобы я пошел с тобой в клуб? Марта, прости, сегодня никак не получится, у меня слишком много дел. Ты не представляешь, какая тут суета. Сумасшедший дом. И еще парочка мелких мероприятий на носу…

– Отлично, – усмехнулась я, едва скрадывая обиду и возмущение. – Занимайся своими делами, а я найду, с кем туда пойти.

Не дожидаясь ответа, сбросила звонок и тут же набрала Дашку. Еще несколько минут назад у меня не было особого желания тащиться в этот самый клуб, но разговор с Женей здорово подстегнул, я чувствовала злость, которая требовала выхода. Терпеть не могу клубы, но сегодня я пойду туда хотя бы ему назло, как раз посмотрим, дорожит ли он жалким подобием нашей так называемой «дружбы».

А может, дело совсем не в Женьке…

Может, я просто ищу повод, чтобы спустить злость после всех своих метаний вокруг господина Кайдалова. Понимая, что мой интерес к лектору все труднее держать под контролем, я эгоистично цепляюсь за Женьку в тщетной надежде почувствовать его поддержку, а он будто нарочно отдаляется от меня и даже не подозревает, что своей отстраненностью совершает большую ошибку, которая может свести на нет возможное развитие наших отношений.

Ведь если не он вытащит меня из этой засасывающей трясины, то кто?