Тридцать первая глава

POV Андрей

Какое сокровище я держу в своих руках! Асенька моя, чудо моё новогоднее! Любовь моя!

Она для меня словно глоток чистой воды. Как кристальный прохладный ручей в знойный день.

Я уже забыл, что бывают такие люди. Без двойного дна. Искренние и честные. Прежде всего с собой.

Люди настоящей нравственности. С чёткой моралью, не нарушающей права других.

Люди человеческого нравственного закона в сердце.

Я отдыхаю, оттаиваю душой рядом с ней. Я люблю её. И не представляю своей жизни без неё.

Мой самый большой страх теперь – это потерять мою Асю вновь! И я с недоумением вспоминаю, что раньше мог жить без неё.

Вначале воспринимал Асю как Машку улучшенной версии.

Я посмел в своём невежестве поставить рядом машкиных кукол и её.

И думал, что это обычная женская ревность при встрече на катке. Что Аська так ревнует.

Но когда какой-то хлыщ подхватил мою Асю и посмел протянуть к ней свои клешни… «Раздавлю гада» – была единственная цель.

Это у кого ещё ревность?

В клубе, когда Машкины подружки оттеснили меня от Аси, я вначале не понял, что творится. Думал, как обычно, когда я бывал здесь раньше. Мы потанцуем все вместе, подрайвимся, поклабимся. Я давно перестал воспринимать такое времяпрепровождение, как ненормальное, пока меня не коснулось лично, не задело за живое. Машку я так не ревновал никогда!

Мы вышли на танцпол! Как моя Василиса двигается! Это никому нельзя показывать! Ничуть не удивился, что стоило отойти от неё, и к ней тут же подвалил мужик.

Ещё две минуты, и я бы сам отшил его, но Аська исчезла с ним вместе, а то ли Мила, то ли Мими зашептала мне в уши, что Ася скрылась с этим смертником. Разжигая во мне пожар. И пока я соображал, мужик появился перед нами и выплеснул на девок бухло. Это было как холодный душ!

Я тогда не понял поведения Аси. Оно не укладывалось в привычную мне мораль.

Мораль противопоставления себя тем, кто беднее, и вседозволенности.

Я смотрел на переписку Аси с клубным мальчиком, и шестерёнки в моей голове, смазанные салом безнаказанности, очищались в кислоте ревности.

Кто и когда сказал нам, что мы верно живём? Что клубный образ жизни, наша над мораль – это элитарность?

Оглянитесь! Мещанство и пошлость – вот и вся суть этой над морали вседозволенности.

Простые и честные радости жизни. Моей жизни. Личной, не диктуемой чужим мнением, вошли в мою жизнь и перевернули её, очищая от наносного.

Я уверен в моей Асе. Я знаю, что могу повернуться к ней спиной. Что могу ей доверить свои тайны. Это восхитительное чувство надёжности.

Как она кинулась мирить нас с отцом! Наивная, светлая душа!

«Не должно быть ненависти между родными».

Ах, если бы так! Между самыми родными самая чистая нелюбовь. И самая болезненная. Потому что мы знаем досконально больные места друг друга и бьём в них без промаха. И без жалости.

Давно.

Он приехал с предложением, от которого я не имел права отказаться. Дошёл до крайности в своём эгоцентризме. Приехал требовать, чтобы я женился на дочери его партнёра. Средневековый сюзерен, блин, вообще берега потерял. Я бы отшил его у подъезда сразу и резко, но здесь вмешалась Василиса!

Как же я испугался за неё!

Чуть не поседел, наблюдая за ними на кухне.

Какой, к чёрту, семейный ужин, душа моя! Ты не представляешь, кто перед тобой! Что ему ты? Хрупкий мотылёк на ветру. Он маму мою, свою жену, сломал мимоходом. Подогнул под своё удобство, не заметив её сопротивления.

Да этот паук сожрёт мою Асеньку и не подавится. Ещё и поиграет, поглумится напоследок!

Одна надежда, что папаше сейчас некогда заниматься нами.

Хотя то, что она рассказывает о препонах в своём новом трудоустройстве, сильно смахивает на вмешательство отца.

Когда она искренне и просто сказала мне о своей любви, у меня перехватило горло от нежности. От внезапности счастья. Я так жалею, что промолчал тогда! Я растерялся! Она сказала это столь просто. Как дыхание. Также естественно и безыскусно. И это выбило меня. Лишило и разума, и слов.

Как зря я промолчал тогда!

Какое счастье понимать, что эта прекрасная женщина никого кроме меня не видит вокруг. На выставке я ловил взгляды мужиков на мою Асеньку и зверел, хотел спрятать её от всех подальше. Такую красивую и живую. Но она не замечала этих орангутангов. Без кокетства и притворства. Их просто нет в её вселенной!

Кольцо в моём кармане прожигало мне бедро. Я всё представлял, как мы немного покатаемся по городу, и я вручу ей его.

Как будет романтичнее? На Воробьёвых горах или в тихом центре? А может, в кафе? Или дома в кровати?

Я забрал кольцо из сейфа в доме отца на днях. Это не просто украшение. По традиции его надевают на палец своей избраннице мужчины нашей семьи уже больше пяти поколений точно. Его носила моя мама.

Ночью я мерил специальным приспособлением из ювелирки Асин пальчик, а затем отдал кольцо для коррекции. И только сегодня забрал уже готовое.

Откуда сейчас на мою голову свалилась Аллочка, я и не понял. Она была опять пьяная и, вцепившись в меня намертво, верещала об отце. Что он ободрал её как липку и выставил на мороз. Дура! Скажи спасибо, что жива и свободна!

А увидав Гасана рядом с Асей, думал, что ударю Аллу. Оттолкну.

Вот же склочная злая бабёнка. Весь настрой сбила.

И как после такой сцены вручить кольцо?

Мы ехали по вечернему городу, и моя птичка, чуть запрокинув голову, смотрела на пролетающие над головой огоньки. Она часто это делала, давая мне возможность любоваться ею, впитывать её радость.

Вспомнил, как любовался своей Асенькой, когда мы праздновали окончание учёбы и получение сертификата. Как она красива! Без лишней косметики, без ухищрений врачей, естественным светом и искренним счастьем. Как сияют её глаза восторгом и гордостью!

Я купался в её искренности. Это такая редкость, когда человек позволяет себе честные эмоции без оглядки на окружение и обстоятельства.

Моя Ася живёт свою жизнь сейчас. В реальном времени, не строя из себя ничего и принимая жизнь во всей её полноте.

Это волшебное чувство причастия к настоящему! И я её никуда не отпущу! Не потеряю!

Но как бы поэффектнее вручить кольцо?

Если бы я имел дар предвидения, я бы напялил это кольцо на палец в любой момент. Вот хоть сейчас. На светофоре.