Тридцать восьмая глава

Приободрённая и немного успокоенная ехала домой уже в другом настроении. Взгляд со стороны иногда бывает острее и ярче. Я нашла в интернете наши фото и любовалась ими.

Возможно, уже сегодня к вечеру весь этот ужас закончится, и ситуация разрешится. И Андрей вернется, приедет ко мне.

Сегодня вечером я верила в нас и нашу любовь как никогда до этого. Нужно лишь дождаться.

Машину, следящую за мной, я заметила случайно. При том сиропе, что варился в моей голове, рассчитывать на осознанные действия не приходилось. И я проскочила мимо супермаркета, в который хотела заглянуть за продуктами. Зазевалась.

И отчего-то решила, что можно вернуться к нему, объехав дворами. Ага. Будто это не Москва с её приблизительно расчерченными улицами. Естественно, я уткнулась в тупик закрытого на шлагбаум двора, и пришлось сдавать назад. Два раза. И оба раза я делала это в компании тёмной машины. Снова грязной.

И, пожалуй, только эта грязь и натолкнула меня на мысль о слежке.

Но что с этим пониманием делать? Следят? Ой, пусть следят! Охранять будут, если что!

Затарившись в магазине и стараясь помнить, что завтра вечером мне ехать во Владимир, а значит, не стоит набирать много, я открыла багажник, чтобы загрузить в него пакеты. И наткнулась взглядом на блеснувший в углу предмет.

Автоматически сунула его в карман, затолкала пакеты из магазина и, хлопнув багажником, развернулась к водительской двери.

И тут до меня дошло. Это от Манюненого ошейника цацка. Мы с Андреем покупали ей новый ошейник, и он ещё шутил, что к украшениям среди его женщин неравнодушна только Манька.

И такой волной отчаяния меня накрыло. Внезапно и резко. Черной пеленой закрывая реальность! Невыносимо сдавив грудь. Я застонала, заскулила раненой волчицей, сворачиваясь, наклоняясь к земле. Где ты, любимый? Увижу ли тебя?

– Милая! Что с тобой? Скорую? – засуетилась рядом со мной случайная пожилая старушка.

Хотела сказать ей, ответить что-нибудь, но горло перехватило спазмом, и слёзы брызнули из глаз фонтанчиками.

Даже не верилось раньше, что так бывает, отметила краем холодного сознания.

– Эк тебя, милая. Сейчас я! – бормотала старушка, роясь в своей сумке и доставая бутылочку с водой.

Затем она отвернула крышку, набрала в рот воды и брызнула на меня.

Просто обрызгала ледяной водой!

Как брызгала в моём детстве мама на слишком сухое бельё при глажке.

Я задохнулась на вдохе и резко перестала рыдать, ошалело глядя на бабку.

– Выпей теперь! – сунула мне в руки бутылочку эта женщина. – и прекращай истерить. Не распускайся! Молодежь пошла сильно нежная. Чуть не так – слёзы и психи.

– Спасибо, – пробормотала я после того, как с перепугу выхлебала почти всю воду.

– На здоровье! – хмыкнула старушка и, махнув рукой, пошла дальше.

Ничего себе.

Я всегда гордилась тем, что трезво и рационально подхожу к жизни. И таких фортелей от организма совершенно не ожидала. Всегда казалось, что все эти разговоры про нестабильность беременной психики – это шовинистские сексистские сплетни злобных мужиков.

И такой поворот!

Нормально.

Из машины слежки вышел полноватый мужчина с телефоном у уха и стоял в отдалении.

Напрягает!

Пустырник теперь вместо чая и кофе. По три раза в день!

Утром после пробежки я отправила себе в избранное, чтобы не потерять в телеге, фотографию очередных следящих парней. Удачно на этот раз сфотографировала их в автомобиле, пробегая мимо. Сопроводив соответственной надписью.

Прошлась по квартире, закрывая краны и выключая все электроприборы. Опять я покидаю свою квартирку!

Сразу после того, как я распрощаюсь с коллективом, планирую выехать во Владимир. Вечером шоссе Энтузиастов встанет в девятибалльную пробку. Ни к чему мне такие приключения!

Сегодня я уже не была так уверена в Андрее. Вернее, не так! Сегодня утром я была точно уверена, что с Андреем проблемы. Что-то случилось. И если меня пасут, то, значит, они ловят Андрея?

Бред!

Но не я же их интересую, в конце концов?

Подхватила Манюню и поехала прощаться с работой. Глупо, конечно, получилось. Увольняюсь в никуда, но с сертификатом.

Я купила три тортика в офис. Каждому отделу по угощению, порадовать напоследок ребят. Зашла к Наталье Николаевне. Единственной, кого жаль терять. И простилась с хмурым директором.

Ничего.

Завтра, по слухам, к работе главным бухгалтером приступает его жена. То-то радости на лице незаметно!

Управилась быстрее, чем планировала и, установив Манькину лежанку на пассажирском сидении, выдвинулась в сторону выезда из города.

Очень хотелось к маме.

Нужно посоветоваться.

И очень нужно почувствовать себя любимой. Мне катастрофически не хватает любви в последние дни. А я, оказывается, уже к ней привыкла.

Незаметно, не акцентируясь на окружающем, в потоке отслеживая лишь соседние машины, я выбралась из города. И притопила за идущим впереди внедорожником. Минут через двадцать притормозила, отпуская его вперёд и дальше уже ехала в своём темпе.

Я не замечала ничего вокруг. Была сосредоточена лишь на себе и на машине. Манюня тихо спала рядом, иногда подёргивая во сне лапоточками.

Я словно закуклилась в себе и в своём ожидании. Зависла в безвременье.