Сорок вторая глава

POV Андрей

Удивительно, но после того, как меня перевели в палату, ко мне пришёл для индивидуальной беседы врач.

Перевели, кстати, в общую палату на восемь человек. Это меня без документов так принимают. По-человечески.

Удивительно для меня. И неожиданно приятно.

А когда по моей просьбе принесли чудом уцелевший телефон, а мужики в палате поделились зарядкой к нему, то жизнь и вовсе наладилась.

Я сообщил врачам номер полиса и позвонил первым делом своей Василисе.

Если бы Ася ещё взяла трубку!

Я боялся, что придётся доказывать и бодаться с полицейскими и гаишниками. Но и в этом вопросе всё прошло гладко. Составили протокол, приняли заявления, оформили ДТП. Штатно и без подводных камней.

Машина моя загорелась, и то, что я сумел отползти от неё, спасло мне жизнь. Этот пожар привлёк внимание гаишников и они, приехав на место аварии, вызвали скорую для меня.

Я полз в сторону оврага и, вероятно, потерял сознание, когда свалился в него. Это меня и спасло.

В целом, всё сложилось удачно. Дырка в боку, поломанные рёбра и трещина в ключице – малая плата за мою глупость.

Смерть пролетела мимо, обдав холодом. Напоминая о хрупкости бытия.

Я чувствовал себя всё более живым с каждым часом.

Удивительное чувство. Когда радуют любые мелочи. Сухая чистая простыня подо мной. Возможность встать самому в туалет. Возможность надеть чистое бельё. Возможность дышать. Разговаривать. Пить и есть.

А поскольку я уже могу передвигаться, то нужно вырваться домой. Разобраться, что там произошло. И где Ася!

Она не отвечала наглухо. И это очень сильно нервировало. Что-то случилось! Ася не тот человек, чтобы капризничать и не брать трубку.

К обеду освоился настолько, что был готов говорить с отцом.

– Где ты? Я потерял тебя! – знакомый командирский тон.

– А с каких пор я тебе должен отчитываться? – вспылил ему в ответ.

Сложно быть сдержанным, когда всё болит и неизвестно, где моя женщина и что с ней.

– Сын, что случилось и где тебя искать? – сбавил тон отец.

– Авария. Я в порядке уже. Папа! Ты был у Аси? – спросил я как можно спокойней.

– Ты можешь внятно ответить, где ты находишься? Ты понимаешь, что тебя ищут с воскресенья везде вдоль трассы. Как получилось, что ты был вне зоны доступа? – спокойствия отца хватило ненадолго.

– Где Ася? – рявкнул я.

– На хрен она мне нужна, следить за ней? – отгавкался он в ответ.

Да, расслабило меня простое человеческое отношение. Забыл, с кем имею дело. Как будто отцу можно задать простой вопрос и получить на него прямой и честный ответ.

Без второго-третьего дна.

– Можешь не пыхтеть. Я уже знаю локацию. Жди. К тебе подъедут! – бросил трубку папаша.

Как меня раздражает в нём эта манера разговаривать. Так, будто твой собеседник ничтожен и глуп. Отец превосходно знает эту мою слабость и специально на неё давит. Отвлекает?

Только бы Асю не тронул!

Николай Иванович, начальник папиной охраны и его старый подельник появился через три часа. На метле, не иначе, прилетел.

Иваныч, Колыван, Колян, Ник, имел за плечами службу в армии до чинов и два неплохих университета после. Нравилось ему учиться. И лицедействовать.

У нас с ним сложились взаимо-нейтральные отношения.

Он предан отцу до печёнок. А мне с ним нечего делить.

Он зашёл в палату, молча мне кивнул и, хмыкнув, скрылся за дверью.

Следующий раз появился с пакетом, полным барахла. И пригласил медсестру.

– Одень нашего красавца! – приказал он этой молоденькой девочке.

Вся моя одежда пришла в негодность. В реанимации лежал голый. Меня перевели в отделение в чём попало. И сейчас эта девочка будет мне помогать напяливать трусы.

– Я по возможности оденусь сам. Ты лишь помоги мне немного. Хорошо? – успокоил я этого ребёнка.

– А ты, Коля-Ваня, сходи-ка, договорись о том, что я покидаю эти стены. И не забудь, здесь меня приняли по-человечески. Здесь ко мне отнеслись хорошо. Это дорогого стоит, – отправил я отцовского пса платить и договариваться.

Ещё я перед ним не обнажался!

Назад мы летели самолётом из Казани. Частным рейсом.

Пафосно папа старается.

Чего-то от меня сильно хочет.

Как бы не берёгся я в дороге, но из самолёта еле вылез. И сидеть в машине было почти невыносимо.

– К отцу везёшь? – спросил я Николая Ивановича.

Он только дёрнул щекой в ответ.

– Василиса где?

– Дома твоя психичка. – ответил он.

– У кого дома? Иваныч, не тяни. Я же всё равно узнаю. Рассказывай, – почти нежно произнёс, добавляя – представь, если бы пропала и не отвечала на звонки твоя Надя?

– Так всё серьёзно? – поднял бровь Николай Иванович.

– Да. Всё так серьёзно. – твёрдо ответил я, глядя в его глаза.

– Георгич послал нас припугнуть девку. Чтобы бежала от тебя, роняя тапки, – дёрнул щекой он.

– Василису припугнуть? – не сдержался и прервал я его рассказ.

– Да уж. Такую напугаешь. Она малому нос сломала и глаз повредила. Психованная, – сказал начальник отцовской охраны.

– Стоп! С чего это Ася драться полезла? – сердце захлестнуло от волнения.

– Малой собаку хотел отогнать от себя. Она за собаку и кинулась. Перечницей ему промеж глаз, – хмыкнул Николай Иванович.

– То есть ты по приказу старого, выжившего из ума маразматика, который посчитал себя вправе распоряжаться мной, словно вещью, ты, взрослый мужик, дед, отец и муж, поехал запугивать мою женщину? Как холуй? – меня трясло и корёжило.

– Останови машину! – тихо и зло выдохнул ему в побелевшее лицо.

– Я сказал! Останови машину! – повторил ещё тише.

Николай Иванович тронул шофера за плечо, и тот притормозил у тротуара.

– Прощай! – хлопнул дверью авто и вдохнул непередаваемый московский воздух.