Сорок третья глава

Ярость и острая обида на отца захлёстывала меня. Мой отец – чудовище! Хоть что-то человеческое ещё осталось в нём? Или деньги заменили сердце?

Приехал домой и практически упал в кровать. Всё болело. Кое-как снял куртку и ботинки, а на большее просто неспособен сегодня.

Хорошо, что перед сном вспомнил и проглотил таблетки.

Во сне я пытался в тумане докричаться до моей Василисы. Ведь я наверняка знал, что она где-то совсем рядом! Стоит лишь протянуть руку! Но из болота, в которое меня засасывало все сильнее, появились щупальца осьминога-переростка и сдавили мне ребра, не давая шевелиться, не пуская к моей Василисе.

Утром пришла Нина Александровна. Она и разбудила меня, шебуршанием ключа. Я открыл глаза, не сразу сообразив, почему я в одежде лежу на кровати, и где Ася? Я ведь…

Блин. Это был только сон…

Встал, превозмогая боль усилием воли, сжав зубы. Бандаж, что на меня надели в больнице, сбился на сторону и причинял мучения. А снять его самостоятельно я не мог.

Прошёлся по квартире, оценивая разгром и представляя в красках, что произошло. И как здесь, в моей квартире, которая должна была стать для моей женщины крепостью, её запугивали. И кто? Человек, рядом с которым я практически вырос. Считал его чуть ли не родным. Надёжным. Своим. Человек, который учил меня и занимался со мной в детстве чаще и больше, чем родной отец.

Борису Георгиевичу некогда было учить сыновей, как нужно насадить червя на крючок или каким местом нужно бить по чурбанчику, чтобы расколоть его колуном. Борис Георгиевич работал.

Что сейчас в голове у моего отца?

Зачем он сотворил вот это всё? Неужели считал, что, выгнав из дома мою Асю, он добьётся… А чего, кстати, он добивается?

Чтобы я женился на дочери его партнёра? Хочется укрупнения капитала?

За кого он меня принимает?

Удивительно далек он от реальности и от человечности.

Страшно далек от нормальности.

Но мне больше не жаль его. Я просто не хочу больше иметь с ним ничего общего. Совсем ничего.

По телефону я вызвал на дом медицинскую службу. Нужно обработать шов и сделать пару-тройку уколов.

Я должен быть на ногах. Мне предстоит сложный день.

Я должен найти мою Асю!

Стоило положить трубку, как Нина Александровна протянула мне полоску какого-то пластика.

– Я нашла в ванной на стиральной машине, когда убирала там. Это Ася забыла. Тест на беременность. Положительный, – сказала она, недовольно поджимая губы и, развернувшись, вышла из комнаты, печатая шаг.

А я сидел, оглушённый.

– Погодите! Нина Александровна! Постойте! Откуда вы…

Ох, что это я!

Асенька беременна?

Как?

Когда?

Ох!

Офигеть!

У нас будет ребёнок! Крошечная малютка-Василиса с боевым характером. И с косичками! С бантиками!

Так ясно представил себе очень серьёзную маленькую девочку, что подошла ко мне и, требуя поднять её на руки, протянула ко мне свои крошечные ладошки. Бескомпромиссно глядя на меня глазами моей Аси!

В голубом платьице и в красных туфельках. Отчего-то, глядя на эти туфельки, у меня сжалось и затрепетало сердце.

Моя принцесса!

– Хм… – услышал я недовольное от Нины Александровны.

– У нас с Асей будет малыш! – озвучил очевидное.

Закрыл лицо ладонями и с силой растёр отчего-то мокрые щеки.

Стоп! Это значит, мою беременную Асеньку тут запугивали? Это моей беременной женщине здесь трепали нервы три урода? Вышвырнули её из моего дома?

Кровь ударила в виски так резко, что я забыл о всякой боли. С трудом сдерживая желание позвонить отцу и орать на него.

Толку от моих криков?

Собственно, какого хрена?

Зачем мне терпеть этого самодура?

Ради наследства пропускать закидоны выжившего из ума аморального придурка? Я пока что не инвалид. Сам заработаю, и семью свою сам смогу прокормить!

И защитить.

Приехали медики и пока они проводили со мной все манипуляции, я думал. Всё время, начиная с душа, который самостоятельно принять невозможно из-за ключицы, и заканчивая уколами и гигиеной шва.

Я сжал зубы, решая, как быть.

Через час я уже разговаривал по телефону с нотариусом, что оформлял моё наследство после смерти мамы. Назначил с ним встречу в обед.

Сейчас девять утра.

Стоя у окна на кухне, и глядя невидящим взглядом вдаль, я со стуком поставил чашку на стол и взял телефон в руки.

Хорошее время, чтобы начать новую жизнь!

Я позвонил своему брокеру с предложением продавать все акции тех предприятий, где участвует отец, что у меня есть на руках.

Кроме основного пакета.

Это оставим на сладкое.

Да, я, вероятно, прямо сейчас теряю много денег. Но деньги – это дело наживное. А защитить свою семью, своих девочек я обязан.

Итак, ждём…

– Что ты творишь, засранец! – заорал отец в трубку ровно через пять минут.

– И тебе доброго дня, Борис Георгиевич! – спокойно ответил я.

– Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты обваливаешь мне всю систему! Ты… Ты просто идиот! Зачем? – надрывался он.

– Ты навряд ли поймёшь. Я подъеду для разговора. Позднее, – сказал, прерывая крики.

– Я лишу тебя наследства! – продолжал угрожать он.

Смысл спорить с ним сейчас? Вот доведу задуманное до логического конца, там и пообщаемся.

Я положил трубку.

У меня впереди был ещё в один очень важный разговор с человеком, которого я не видел много лет.