Сорок шестая глава

POV Андрей

Было ещё одно дело у меня в этом доме. Я собирался поговорить с Николаем Ивановичем. Мне нужно знать, где Василиса. Я уверен, что найду её и сам. Только этот старый хрыч наверняка знает, где она.

– Где она? – спросил, не здороваясь и не уточняя, кто.

– Микрорайон Оргтруд. Лесная улица. Сегодня с утра там, – не медля ни секунды ответил он.

Я повернулся и, не прощаясь, покинул отчий дом, с пустыми руками уходя за ворота. Чисто формально меня с этим местом больше ничего не связывало. Долги раздал, от наследства отрёкся.

Добби свободен.

Через некоторое время Николай Иванович догнал меня. Подъехал сам за рулём своего танка и притормозил рядом, открывая пассажирскую дверь.

– Не дури. Садись. Довезу.

Постоял, да и сел рядом. Послушаю. Хотя больше всего хочется вмазать в морду.

Я ждал, что мне хочет сказать начальник отцовской охраны. Но он молчал. Спокойно рулил в мои выселки и молчал. Ждал, что я проявлю интерес.

В молчании салона я невольно вспоминал свой разговор с отцом и его искреннее недоумение в конце.

Ведь естественно, увидя отказ от наследства, Борис Георгиевич обрушил на мою голову все кары, какие только придумал. Я стал виноват во всех бедах от основания города.

Послушал-послушал этот бред, да и вышел из кабинета. Какой смысл орать, я не понимаю! Если он ждёт диалога, то как? Предполагает, что я начну опровергать его безумные нагромождения обид и претензий?

Я спускался по лестнице, когда отец догнал меня и, стоя наверху, спросил:

– Почему ты не хочешь быть продолжателем моего дела? Чего тебе не хватает? Я дал тебе всё! Я построил целую империю. Всё для тебя!

– Потому что цена слишком высока. Разве ты согласишься, чтобы я управлял твоей империей так, как считаю нужным? Нет! А если я буду плясать под твою дудку, то лишусь самостоятельности и своей жизни. Ты только что, папа, чуть не женил меня на неизвестной девице! О чём ты говоришь? – ответил я, спустившись с лестницы.

– Я всё в жизни делал для твоего блага! Всё, что казалось тебе жестоким и неправильным, оборачивалось в конечном счёте тебе на пользу! Я выковал тебя, словно меч в испытаниях. Так прояви благодарность! – голос отца набирал децибелы и разносился по дому, отражаясь от стен и оставаясь в моей памяти.

Николай Иванович всё молчал.

Чтобы не выдавать свою нервозность, я начал думать о том, как лучше поехать к Асеньке. Полез смотреть расписание поездов во Владимир, аренду автомобиля. Или лучше такси? Не рисковать под уколами за руль? Да, пожалуй, проще нанять такси. Смотрел, где этот микрорайон и дом… В общем, готовился к поездке.

Так в молчании мы добрались до моего подъезда, и я взялся за ручку двери.

– Погоди, – Николай Иванович помолчал.

– Если ты сейчас скажешь, что запугивал мою беременную женщину в моей квартире для моей пользы, то это будут твои последние слова мне. Больше я просто не стану тебя слушать! – я перебил его.

– Я хотел сказать, чтобы ты не рвал окончательно с отцом. Ты у него один. Будь снисходителен, – усмехнулся Николай Иванович.

– Я был снисходителен много лет. Но Борис Георгиевич воспринимает мягкость за слабость. С ним нельзя уступать, – пожал я плечами и скривился.

Больно.

– Не в этот раз, – прощаясь, завершил разговор.

Поднявшись к себе, первым делом вызвал опять медиков на дом и заказал билет на ночной поезд так, чтобы приехать во Владимир к шести утра.

Пока доеду на такси, пока найдём дом, Асенька проснётся и встретит меня.

Представил, как произойдёт наша встреча. Что я скажу ей, что она мне ответит. И сердце сбилось с ритма.

Я ведь так и не сказал ей о своей любви! Идиот!

Забрал кольцо, достал сумку и, поставив её в гостиной, стал собирать вещи в дорогу. Кинув взгляд на полку под телеком, обратил внимание, что там осталась лежать хозяйственная карточка.

Я остановился и смотрел на неё несколько минут, соображая. Говорил ли я Асе об этой карте? Или решил, что она, как Машка, знает, где лежит эта дурацкая карточка?

Залез в мобильный банк и осел на диван.

Какой же я дурак!

Как можно было не заметить, что деньги со счёта карты не списываются?

Это, что? Получается, Ася все эти месяцы содержала нас на свои деньги?

Кровь бросилась мне в лицо.

Стыдно-то как!

Что мне теперь сделать, чтобы моя Ася, моя Василиса простила меня?

Вот с этой мыслью я и поехал на вокзал, с этой мыслью я ехал в поезде…

Владимир встретил меня прохладой. В ясном утреннем небе тихо гасли звёзды. Странно видеть звёздное небо в городе. Я специально покупал себе квартиру в Москве так, чтобы можно было видеть и небо. Хоть иногда.

А тут немного отъехали от вокзала, а утренняя звезда подмигивает мне.

Попросил таксиста заехать за цветами. Времени у меня в запасе много. Наверное, не очень прилично заявляться к родителям моей невесты в шесть утра.

Невеста. Я покатал это слово на языке. Ириска-барбариска. Свежесть, чуть кислинки и надежды.

Ближе к семи я был у калитки милого домика, и знакомая мне испуганная русская красавица открыла мне дверцу.

– Ой! – она всплеснула руками и, резко развернувшись, полетела в сторону дома, чуть не хлестнув меня своей косой.

– Да вы проходите! Не стойте в дверях! – бросила через плечо, скрываясь в доме.

Я стоял с двумя букетами в руках и чувствовал себя по-дурацки.