Пятьдесят первая глава

Я не хотела большой свадьбы. Как-то мне было некомфортно даже представлять себя в толпе незнакомого народа.

Всё-таки на меня сильно повлияло нежданное и необоснованное давление Николая «акульи глазки» Ивановича. Я реально испугалась. И теперь все мои инстинкты вопили при мысли о встрече с толпой чужих. Хотелось спрятаться за надёжными стенами и спокойно доносить мою деточку.

За последнее время после того, как я узнала о своей беременности, во мне произошли колоссальные изменения. На всех планах личности. Я теперь думала и анализировала события вокруг меня исключительно с точки зрения полезности и безопасности для моего малыша. И чувства мои тоже были направлены больше вовнутрь меня. Я как бы закукливалась вокруг ребёнка, моё физическое состояние тоже было важно с точки зрения не причинения вреда. Только полезная еда и режим. Обязательные прогулки по парку на радость Манюньке. И никакого волнения.

Я отгораживала себя от мира с его новостями и от тревог и переживаний за близких. Всё это ушло на второй-третий план.

Нет, я не забывала об Андрее. Но моя любовь к нему немного сместила акцент. Он встал рядом со мной и оберегал меня от внешнего мира. А я с удовольствием принимала его помощь и надеялась на него, позволяя себя прятать за его спиной.

Это чувствовалось во всём. В том, как он не говорит со мной о новостях в мире, вернее, старается говорить так, чтобы я не волновалась, уверяя в безопасности нашей с ним жизни. В том, как он полностью принял нашу семью, как прекрасно они с моим папой поняли друг друга и ежевечерне демонстрировали это. В том, как он уводит тему от его конфликта с Борисом Георгиевичем, не желая меня загружать подробностями.

Никогда раньше я бы не смирилась с таким положением дел и сама бы, с шашкой наперевес кинулась в бой восстанавливать попранную справедливость. А теперь меня такая позиция в целом стала устраивать.

Я научилась делегировать полномочия по защите семьи любимому мужчине.

Тому, кому полностью доверяла.

Тем более дома у родителей под боком у мудрой мамочки и всегда надёжного отца я чувствовала себя словно в заповеднике любви.

Андрей полностью взял на себя обеспечение нас продуктами. Поскольку я не хотела пока возвращаться в Москву, Андрей нанял строителей, и теперь наш домик красовался переделанной из чердака мансардой и новой крышей.

Приехала утром бригада с дюжину человек, и пока мы с мамой и Людочкой гуляли, за четыре часа они всё построили и убрали за собой мусор, за компанию перестелив крышу и на бане тоже.

Ураган!

Затем на эту мансарду через широкое окно загрузили матрац для нашей кровати.

И теперь эта широкая комната с огромным окном, обращённым на восток, была предоставлена полностью нам с Андреем.

Мне невероятно нравилось, сидя в тёплой кровати, и опираясь спиной о надёжное плечо Андрюши, любоваться звёздным небом, встречая вечером сияющий Альтаир над головой и перемигивающуюся с ним Вегу. Ещё одну красавицу летнего треугольника из нашего окна было не видно. А вставать и лишать себя тёплых объятий ради красотки звёзды совершенно немыслимо. Эта звезда летела в холоде вечности миллиарды лет до нас, и у неё есть привилегия ждать.

Ждать, пока меня утопит в своей нежности мой жених. И когда я, утомлённая его ласками, усну под тихий шёпот весеннего ветра, чтобы рано утром увидеть Денеб, уже уходящий за горизонт, ухватить графичность Кассиопеи и, затаив дыхание, встречать солнце, конкурируя с птицами радостью рассвета.

Мы прожили на даче почти неделю. Медовые, лениво беспечные дни.

Мамины блинчики по утрам со свежайшим творогом и вареньем, обеды из русской печи и бесконечные разговоры ни о чем и о важном. Длинные прогулки.

То в ближайший лес, то по высокому берегу широко разлившейся реки.

Тяжёлое гудение шмеля и фантастично-крылые стрекозы.

Парное молоко и свежий майский мёд.

Тягучие дни счастья.

Но пора было возвращаться. Как бы ни были хороши каникулы, но основная их прелесть в том, что они не вечны.

Андрей был готов на любое моё решение по свадьбе. Даже предлагал дать взятку в любом сельсовете и поставить печать одним днём, вызвав у меня улыбку и разрядив обстановку.

Он, кстати, за это время тоже ожил. Шов зажил отлично, и к ортезу мы приноровились. Настолько, что Андрей уже собирался от него избавиться.

Маничка окончательно обжились в нашем котовьем прайде. Стала спокойнее. И даже отъелась чуть-чуть. Она считала себя кем-то навроде заместителя начальника по скандалам. И с упоением гоняла с участка чужих котов.

Сегодня моя Хари, нагруженная как тяжеловоз, стояла у подъезда, а мы прощались с родителями и с сестрой. Пока мама инспектировала, есть ли ещё место в машине, а папа с Андреем о чём-то беседовали в отдалении, мы с Людочкой сидели на скамейке у подъезда словно две кумушки.

– Ты знаешь, Вась, мне до сих пор стыдно. За свою глупость. Я не понимаю, как я могла не видеть, что собой представляет Антон. Павлович. Блин! Вот скажи? Ведь сейчас, оглядываясь назад и анализируя его поведение и высказывания всё очевидно! Вась! Я дура! – Люся подложила ладошки под свою аппетитную попу в шортиках, чтобы не размахивать руками и не привлекать родителей к разговору.

– Люсь! А я Женечку принимала за свою любовь! Мало того, я растила в себе эту любовь, наступая на собственный характер! Это нормально? – обняла я сестрёнку за плечи, вздохнула. – Личный опыт, к сожалению, нельзя передать. Ни примерами, ни рассказами. Я люблю тебя, котёнок. Будь собой, и всё наладится.

Хотела ещё сказать, что не стоит торопиться, всё должно созреть и идти своим чередом. Вон Андрей, мой, по сути, случайный новогодний подарок, нашёл же меня и стал самым важным человеком в моей жизни. После малышки, конечно.

Но тут раздался знакомый вопль на весь двор:

– Иса! Я готов жениться!

О, мама! Только этого мне не хватало!