Глава 16. Хреновый план

Амир

Всё шло чётко по плану, никаких сбоев не было, ни одного прокола, и это придавало сил, но не терпения. Мне уже осточертело прятаться по кустам и переживать каждый раз, когда Лиана от меня уходила. Кошку сгубило любопытство, а меня спешка. Собственно, по своей же вине сейчас я в наручниках вишу на цепях, прикреплённых к потолку. Левый глаз заплыл, опух, закрылся. Рёбра простреливает болью при каждом вдохе, челюсть ломит, руки уже онемели. Но это не важно, потому что все мои мысли крутятся вокруг Лианы, ведь она верит, что этот сукин сын, Михаил, добрый дядя полицейский.

А вдруг с ней что-то случилось? Он мог добраться до неё, пока я тут болтаюсь. Беспомощный, как мешок с мясом. Я не знаю, где она, с кем, в безопасности ли… И от этого чувство вины душит сильнее, чем наручники на запястьях. Я должен был раньше всё просчитать, должен был понять, что это просто грязная история, в самом центре которой моя Лиана. Думал, что смогу её защитить, но теперь даже себя обезопасить не могу. Всё, что я делал, было ради неё, ради нас. Я не верил Михаилу, но, чёрт, не думал, что он настолько хитёр. А теперь я даже не знаю, где она, цела ли и что будет дальше, хоть и не сложно догадаться.

Утром Матвей позвонил и сказал, что наконец с нами хотят встретиться. В пасть к зверю было глупо идти, и мы выбрали нейтральную локацию — берег. Не многолюдно, но и не пусто, с одной стороны яхты и лодки рыбаков, с другой оживлённая улица, отделённая лишь пальмами. В нескольких сотнях метров какие-то склады-гаражи, где владельцы водного транспорта прячутся от жён. Ну, я так предполагаю, потому что здания небольшие.

Мы с Матвеем договорились, что он останется на яхте, — наблюдать, держать руку на пульсе. На случай, если пойдёт что-то не так, чтобы прикрыть и дать отступить. Я вышел на встречу один, таковы были условия. Причал не казался подозрительным, я бы даже сказал, выглядел безопасным. Немного прохожих, несколько лодок, пара рыбаков, неспешно возящихся с вёдрами.

Недалеко едва заметно покачивалась арендованная нами яхта на случай, если облажаемся, чтобы был путь отхода. Но всё, что я успел, когда всё началось, — это сделать один шаг назад.

Как-то резко справа мелькнула фигура, сзади раздался хруст досок, и, прежде чем я успел достать хоть что-то, на меня навалились двое. Резкий удар под рёбра, кто-то сдавил горло, кто-то вывернул руки за спину. Сопротивляться было невозможно, явно всё рассчитано до секунды. Даже якобы пьяный мужик с банкой пива в руке оказался частью спектакля. Отличная ловушка с хорошим сценарием и опытным режиссёром. Это была не встреча, а чёткая засада.

Абсолютно точно хреновый у нас с Матвеем план. Очень плохо подготовились, мало информировались, недостаточно накопали.

На встречу явился никто иной как «дядя Миша». С лицом победителя. Пока я крутил шестерёнки в голове, на эту самую голову надели мешок, ещё дали под дых, чтобы не особо сопротивлялся, и вот, сменил место жительства с бунгало на подвал крутой виллы.

Знаю, так как, когда вытаскивали из тачки, я дёргался специально, чтобы ударили, я смог согнуться пополам и избавиться от мешка на голове. Дом огромный, но это не так интересно, как то, что, пока меня вели в подвал, я увидел женщину. Пленницу, если точнее, потому что она была на длинной цепи, с затравленным и измученным взглядом. Больше, к сожалению, не успел ничего рассмотреть.

Били меня долго, не за что-то, а чтобы было. Чтобы запомнил, что на чужой территории вести свои игры не стоит, ну и заодно узнал, как дядя Миша стал главой ОПГ. Занимательная история, особенно часть, где он примчался на край света за своей женой.

С одной стороны, могу его понять, любовь такая штука, что ты и горы свернёшь, если она настоящая. Но вот то, что он вплёл мою жену в эту грязь, мне не нравится, и плевать, что на тот момент я её даже не знал.

Я почти отключаюсь, когда в подвале появляется полоска света. Сначала слышу скрип двери, потом глухой стук подошв по бетонным ступенькам. Он не спешит, знает, что я никуда не денусь.

Тёмный силуэт приближается ко мне, щёлкает выключатель, и резкий свет обжигает глаза, я морщусь, не сразу фокусируясь. А когда мне удаётся, вижу, что передо мной стоит Михаил.

Чистая и выглаженная одежда, на лице улыбочка человека, у которого всё идёт по плану. У него, мать его, идеально выстроенная партия, а я лишь фигура на доске, которую уже сожрали.

— Доброе утро, — говорит, будто встретил меня у кофемашины.

Я молчу, у меня нет слов, есть только пульсирующая боль в теле и кипящее молчание внутри. Он медленно обходит меня по кругу, словно любуется оставленными его псами следами на моём теле. Встаёт сбоку, не прямо передо мной, спокойный, собранный. Хренов победитель, и спорить смысла нет. Он меня сделал!

— Хочешь знать, где Лиана? — спрашивает, словно знает, о чём я думаю.

Но я не отвечаю, только челюсть сжимаю и взгляд не отвожу. Он ждёт пару секунд, потом делает вдох.

— Сбежала, — шепчет, подавшись ближе.

Внутри что-то резко сжимается, но я отгоняю все сомнения. Она не стала бы, после всего, что между нами, не сбежала бы. Михаил играет, выводит меня на эмоции, но хрен ему, я не поведусь.

— Как только я отдал ей паспорт — сразу. Даже не обернулась, просто исчезла, — он выдерживает театральную паузу и смотрит на меня. — Красиво, да? — лыбится, чем вызывает желание помять эту физиономию кирпичом.

Но по позвоночнику всё равно пробегает ледяная волна. Она ушла? Или он врёт? Сам сделал с ней что-то, а теперь прикрывается сказкой?

— Ты, наверное, думал, она останется? — хмыкает. — Что будет искать? Не будь наивным, Амир, — качает головой, а я сжимаю кулаки, насколько могу, потому что руки онемели, а пальцы почти не слушаются.

Нет, я не верю ему. Не хочу верить, Лиана не могла просто уйти. Не сейчас, когда между нами выстроилось доверие, когда мы поженились.

— Всё, что ей нужно было — это свобода. Я её дал. А ты оказался дураком, который подумал, что может кого-то спасти. — Михаил подаётся ближе, наклоняется к моему уху. — Она даже не спросила, где ты, жив ли.

Каждое слово как гвоздь под рёбра. С каждой фразой становится труднее дышать. Не потому, что больно, а потому что страшно. Что, если он не врёт?

Михаил отстраняется, выпрямляется, оглядывает меня с головы до ног.

— Погостишь пока у меня, сегодня я устал, а завтра мы с этим всем покончим, — проговаривает, разворачивается и уходит.

Подвал снова погружается в темноту, дверь скрипит и захлопывается. И я остаюсь один в тишине, но с гулом в ушах и ощущением, что внутри меня сейчас что-то оборвалось.

Проходит не меньше часа, может, два, я не знаю точно. Темнота, звенящая тишина и собственное дыхание, сбитое, неровное. Спина мокрая от пота, руки сводит судорогой, пальцы больше не чувствуют ни цепей, ни собственного тела. Но в голове всё сводится к одной мысли — выбраться и не умереть, не здесь.

В какой-то момент начинаю терять связь с реальностью и даже отрубаюсь. Хотя хотелось ещё бодрствовать, оттянуть неизбежное. Не сомневаюсь, что Михаил завтра избавится от меня, и теперь я жалею, что не обратился к брату за помощью. Герой, мать его, который проиграл все бои. Спас нас с Лианой и прожили долго и счастливо. Смешно до истерики.

Прихожу в себя, когда в маленькое окно пробиваются солнечные лучи. Тела не ощущаю, затекло всё от кончиков волос на голове до пальцев на ногах. Чувствую только жуткую жажду, всё бы отдал за глоток воды. В сознании провожу не много времени, отключаюсь и снова просыпаюсь, прислушиваюсь, жду, что придёт Михаил и выполнит обещание. Но, к моему удивлению, никто ко мне не спускается. И только благодаря тому окну я понимаю, что провожу в полуобморочном состоянии не меньше двух суток.

Может, Михаил решил забить на меня, оставить в этом подвале, пока сам не сдохну от обезвоживания? И, учитывая полученные побои, не долго мне висеть на цепи. А что, неплохой вариант, считай, руки чистыми останутся.

Но в третью ночь что-то меняется. Сначала слышу хлопок, словно выстрел или небольшой взрыв, не разберу. А спустя несколько минут раздаётся резкий звук, где-то справа от стены. Я замираю, вслушиваясь, решаю, что всё, крыша медленно съезжает. Но шум повторяется, тихо, будто скрежет по стеклу. Я в полной темноте, и понять, что происходит, невозможно, но понимаю, что это точно не крыса.

Потом снова скрип, на этот раз длинный, и вслед за ним тусклый пучок света, еле заметный, как от фонарика на телефоне.

— Тихо, это я, — доносится до меня приглушённый шёпот, и я сжимаю челюсть, чтобы не застонать.

— Матвей?.. — голос хриплый, чужой, я себя еле узнаю.

— А кто, по-твоему, супермен? — с усмешкой шепчет в ответ. — Давай быстро, у нас не больше трёх минут.

Я не понимаю, как он тут оказался. Вокруг камеры, охрана, вилла, мать её, больше похожа на бункер, но сейчас не время задавать вопросы. Главное, что он здесь.

— На, уверен, тебя чаем не угощали, — бормочет, уже подходя, и прикладывает к моим пересохшим губам открытую бутылку с водой.

Глотаю с трудом, сил почти нет, но сейчас не время ныть.

— Держись, сейчас наручники сниму, — проговаривает, когда я отлипаю от горлышка.

— Как ты сюда прошёл?.. — не успеваю договорить, как он скидывает рюкзак, достаёт отвёртку.

— Вайан помогает, — выдыхает. — Скутер подорвали у ворот, бахнуло знатно, охрана вся вылетела на улицу с ружьями. Пока они бегали, я перепрыгнул через забор.

Щелчок, потом второй, и сталь отпускает руки. Они тут же обвисают, я чуть не падаю лицом в пол, но Матвей подхватывает.

— Спокойно, потом отдохнёшь, — бросает в своей шутливой манере. — Нам сейчас нужно выйти через окно и одолеть забор, так что давай, соберись.

Он помогает мне добраться до маленького прямоугольника в стене. Матвей первый выбирается наружу, потом тянет руку и вытаскивает и меня.

— Подтягивайся, ты у меня парень крепкий, — подбадривает и мне приходится плюнуть на боль и онемение конечностей.

С трудом выбираюсь наружу, словно рождаюсь заново. Воздух бьёт в лицо как плеть, даже дышать тяжело, но я глубоко вдыхаю.

— Забор там. Я как знал, оставил трос, — ухмыляется и ведёт меня по кустам. — Быстро, Вайан надолго не задержит.

Мы бежим, стараясь не попасть в свет фонарей, низко, почти ползком. Вдалеке слышно, как кто-то орёт, что-то гремит, хлопает.

— Думаешь, купились? — спрашиваю, спотыкаясь.

— Ну раз мы здесь, — хмыкает, подставив руку так, чтобы я смог наступить и зацепиться за край бетонного забора.

Одной рукой хватаюсь за верёвку, второй подтягиваюсь наверх, уверен, что не справлюсь. Но мозг подкидывает мотивацию, напоминая, что моя Лиана где-то там, и я словно наполняюсь силами. Через несколько минут мы прыгаем в тачку, и Матвей даёт по газам. А я откидываюсь на спинку кресла и выдыхаю с облегчением.