Глава 18. Не всё потеряно

Амир

Когда на месте происшествия появилась патрульная машина, повязали всех без разбора. Лично мне насрать, а Матвея жалко, парень просто хотел отдохнуть, но теперь ему грозит тюрьма.

Можно было оформить всё, как самооборону, что я и сделал после трёх дней в следственном изоляторе. Не ради себя, а ради Матвея, потому что он не заслужил нахождения здесь, лишь потому что я влюбился.

Но и это мало чем помогло, потому что Михаил был представителем консульства. Расследование затянулось сначала на две недели, потом прошёл месяц, а там и второй. Я уже ни на что не надеялся, пока меня не вызвал на допрос, как оказалось, новый следователь. Но самое важное, что молодой мужик оказался честным ментом.

Он представляется следователем Адитама, говорит тихо, не как местные, без издёвки, не суетится, просто смотрит на меня внимательно. На столе лежит папка с моим именем на уголке.

— Расскажи мне, кто такой Михаил, — говорит он наконец.

— Представитель консульства, — отвечаю с усмешкой. — По документам. А на деле — тот, кто держит за яйца половину острова.

Он кивает, пишет в своём блокноте и не перебивает.

— С виду самый обычный мужик в галстуке, но за этим фасадом скрывается глава ОПГ, который убил предыдущего босса, — продолжаю лениво, потому что я это говорил уже десятки раз, только это нигде не фиксировалось.

Не верю, что и этот что-то решит, им просто нужно создавать видимости работы.

— Кто об этом знал, не спорил с ним. Его боялись. А кто не боялся — исчезал. У него связи, деньги, крыша на всех уровнях. У него была Лиана, — на последней фразе у меня сбивается дыхание.

— Она тебе кто? — спрашивает следователь.

— Жена, — говорю, не задумываясь. — Не официально, но по-настоящему, — отвечаю, и он снова ничего не говорит, лишь листает папку с моим личным делом.

— Ты утверждаешь, что он дал команду её убить?

— Я утверждаю, что он показал мне её труп. Этого достаточно? — мужчина поднимает глаза на меня.

— Ты понимал, что, убивая его, подписываешь себе приговор? — спрашивает и откладывает ручку в сторону.

— Да. Но я не мог позволить ему дышать после этого, — киваю и откидываюсь на спинку металлического стула, звякая цепями наручников.

— Это был план? — его лицо не выражает никаких эмоций, разве что едва заметный интерес.

— Это была реакция, — вздыхаю и думаю, что с удовольствием сделал бы это ещё раз.

Он так же откидывается на спинку и тяжело выдыхает.

— Почему всё дошло до убийства? Почему ты не обратился к нам раньше? — на этом вопросе меня пробивает на смех.

— Потому что «к нам» было равносильно обращению к нему. Ты не понимаешь, — беспардонно перехожу на ты и сдвигаюсь вперёд. — Он не просто чинуша с дипломатическим паспортом. Он — система. Здесь, в этом городе, всё принадлежит ему. Полиция, врачи, гостиницы, камеры наблюдения. Если он кого-то решил стереть, никто этого не заметит, а те, кто заметят, будут молчать.

— И ты решил, что сможешь остановить его ножом? — вопросительно выгибает бровь.

— Нет, — отвечаю. — Я не думал останавливать его, лишь действовал на эмоциях.

Он кивает и ничего больше не пишет, как и предыдущий следователь, Викаса.

— У тебя есть кто-то, кто может подтвердить твои слова? — смотрит на меня, а я колеблюсь с ответом.

— Матвей, — всё же отвечаю, потому что это и так известно. — Он всё видел, был со мной всё время. Он не убийца, просто был рядом.

— Ты понимаешь, что ты в любом случае пойдёшь по тяжёлой статье? — спрашивает, потому как сам понимает, что я хрен докажу причастность Михаила к продаже порошка на острове.

— Лучше тюрьма, чем жить, зная, что он показал мне тело моей жены и живёт с этим спокойно, — бросаю с усмешкой.

Я уже смирился со своей участью, и у меня остался козырь, пока не использовал, потому что позвонить мне никто не дал. А новый следователь Адитама, может, и разрешит сделать один звонок. Огребу я, конечно, от брата нехило, но это мелочи по сравнению с тем, что я уже потерял.

Мужчина закрывает папку, встаёт, ничего не говорит, просто долго смотрит.

— Есть полицейские, которые в самом деле хотят сделать этот мир лучше, — проговаривает и уходит.

Через несколько секунд в допросную заходит мой провожатый и возвращает меня в камеру. А через две недели нас отпускают.

Позже я узнаю, что на Михаила давно копали из центрального офиса Национального агентства по борьбе с оборотом наркотиков. Его имя всплывало в паре крупных дел, но никто не мог пробить дипломатическую защиту. Смерть Михаила, моя история и мой допрос дали нужное звено. Я рассказал всё: про жену на цепи в доме, который по бумагам даже не принадлежал ему; про Стаса, про следователя Викасу, который заминал показания. Я дал им всё, что знал. И на этот раз кто-то действительно услышал.

Следователь Адитама вызвал меня и Матвея ещё дважды. На третий раз он просто передал документы.

— Вы свободны. Но пока остров не покидайте, — коротко сказал, и мы наконец вдохнули свежего воздуха.

Следующие несколько недель я просто существовал и сгорал от горя в бунгало, где был счастлив. Понимал, что лучше переехать, но не мог лишить себя этих воспоминаний. Мазохизм чистой воды, но меня всё чаще посещала мысль, что где-то глубоко внутри я знаю, она жива и здорова. Однако списал всё на непринятие ситуации.

В участок нас вызывали ещё много раз, на допросы, опознание и для дачи показаний, потому что Стаса не могли найти, а он важный свидетель. Там столкнулись с подругой Лианы, которая разрыдалась на плече своего парня, узнав, что Лианы больше нет.

А через полтора месяца следователь, поняв, что мы никак не поможем поискам, сказал, что от нас больше ничего не требуется. Тогда я решил свалить из этого места, где каждая улица напоминало о моей Лиане.

Сначала поехал на север, где, говорят, находится буддийский монастырь, вроде как отличное место для медитаций, тишины, с видом на океан и садами. Пробыл там неделю в поисках спокойствия и смирения, и, когда решил, что начинаю возвращаться к жизни, меня снова ударили под дых.

Я выхожу рано утром, когда солнце только появляется на горизонте. Воздух тихий, липкий, в траве блестит роса. Хотел просто устроиться, посидеть, забыть, выдохнуть. Но не судьба.

Передо мной вдруг появляется знакомая рожа. Он сразу опускает голову, ускоряет шаг, будто я его не узнаю. Да как же.

— Стой! — срываюсь, не раздумывая, подскакиваю и хватаю за локоть, резко разворачиваю к себе. — Ах ты, мудак… Прячешься в монастыре, — произношу сквозь зубы, глядя на качка Стаса.

У него же глаза бегают, как у крысы, он осматривается по сторонам, будто ищет выход.

— Давай без шоу, — тихо говорит, озираясь по сторонам.

— Нет уж. Шоу будет, — хмыкаю, чувствуя, как всё внутри вскипает.

Всё спокойствие, которое я собирал последние дни, летит к чёрту. Пальцы сжимаются крепче, и я тяну эту тушу к обрыву, куда сам вчера приходил молчать.

— И крови много будет. Жаль, пистолета нет, я бы прикончил тебя так же, как ты её, — выдыхаю, напрягая руки до боли в плечах, глаза режет от ярости.

— Да жива она! Отпусти! — рявкает он и рывком вырывается из моей хватки.

Меня будто бьют в грудь. Я отступаю на шаг, не сразу понимаю, что он сказал.

— Что? — моргаю, будто провалился куда-то. — Что ты сейчас сказал?! — подлетаю снова, хватаю за футболку, трясу, как мешок.

— Что слышал, — отталкивает меня, смотрит дерзко и поправляет одежду. — Те фотографии — постановка. Михаил отпустил Лиану, но мне приказал избавиться от неё, — отвечает, а я ощущаю себя словно под толщей воды. — Не смог, прикипел к ней за столько времени, вот и подговорил устроить шоу.

Мир сужается, крутится вокруг меня, земли под ногами не ощущаю.

— Не понимаю… — мотаю головой в попытке встряхнуть мозги, и они включились. — Почему не дала о себе знать…

— Потому что ты нахрен ей не сдался, — ржёт этот урод, за что и получает в челюсть, он мотнулся, но успевает вернуть удар.

Губа треснула, во рту появился вкус крови.

— Можешь махать кулаками сколько угодно, — сплёвывает на землю. — Но факт останется фактом — ты был тем, кто помог ей освободиться. И всё, — тычет в меня пальцем. — А стонала она подо мной, так же, как и до тебя.

— Херню несёшь, — не веря, качаю головой. — Мы поженились…

— Да спустись на землю, — усмехается раздражающе. — Поженились, блядь. На берегу, без документов, без свидетелей. Это что, свадьба? Не смеши меня.

— Где она? — я снова бросаюсь на него, хватаю за грудки, дышу ему прямо в лицо.

— Не знаю! Я её отпустил! Денег дал! — орёт в ответ. — Наверняка уже живёт и процветает где-то без тебя!

Слов больше не будет, меня затапливает ярость. И я бью по скуле, по носу, куда попаду. Он орёт, врезает в живот, я хватаю его за плечи и валю на землю. Пыль, камни, дыхание сбивается. Мы катаемся, как двое одичавших псов, не слыша, что кричат где-то монахи, не замечая крови на руках. Мне плевать, я злюсь и вымещаю на нём, он отвечает, наверняка давно мечтая разбить мне морду.

Когда нас разнимают двое ментов, мы уже оба с расквашенными лицами и полными ртами крови. И, конечно, я снова оказываюсь в участке за нарушение порядка, только уже в другом. Влепили штраф и отпустили через сутки, но, когда мне вручали мои вещи, я шепнул дежурному, что Стаса ищет отдел по борьбе с наркотиками в Куте. Пусть гниёт в тюрьме, он заслужил.

А потом я сделал попытку позвонить по номеру, принадлежавшему Лиане, ни на что не надеясь, но мне ответил незнакомый женский голос.

— Я её соседка, и она просила не искать и не звонить ей больше, — сказала мне девушка, отключилась и, судя по всему, бросила меня в чёрный список.

Значит, всё правда, и я был никем для неё. Пора ехать домой к родным и там возвращаться к жизни. Возвращать себя, потому что моя попытка найти дзен провалилась с большим грохотом.

До ближайшего аэропорта мне ехать два с половиной часа, в лучшем случае. Но я где-то на этом острове просрал своё везение, потому что к вечеру начинается шторм, который длится всю ночь и следующие полдня. Так что я выезжаю только на третий день, потому как дорога перекрыта из-за поваленных деревьев.

В аэропорту сообщают, что прямых рейсов нет, и мне приходится брать билет с двумя пересадками и многочасовым ожиданием между ними. В Москве оказываюсь поздно ночью и решаю, что перед тем, как появиться перед братом, мне нужно прийти в себя. Сбрить эту длинную и небрежную бороду, как следует выспаться и скрыть следы своих скитаний и побоев. Поэтому снимаю номер в гостинице и провожу там неделю. Потом вспоминаю про день рождения племянницы и думаю, что это отличный повод для возвращения, и не подозревая, какой сюрприз предоставит мне жизнь.