Глава 19. У судьбы свои планы
Лиана
Сегодня я вышла работать вместо мамы, она повар в хорошей семье, а утром у неё заболела спина. Поэтому оставила сына на неё, он ещё маленький, в основном спит. А мне не сложно, даже хорошо, потому что, когда руки заняты, голова молчит.
Когда я приехала в этот дом глубоко беременная, хозяева не выкинули меня, мало того, помогли с врачами, поселили в доме прислуги и поддержали. У Дамира Маратовича и его жены Арины есть прекрасная дочь Машуля, и у неё сегодня день рождения. Малышке исполняется год, поэтому на заднем дворе доме шум, музыка, гости, дети и накрытые столы, а я на кухне. Складываю пирожные на поднос, стараюсь не обращать внимание на гул, доносящийся с улицы.
И не слышу, как открывается дверь со двора. Просто ощущаю, что что-то изменилось, почему-то в груди появляется непонятная тревога. А когда на меня падает тень, я поднимаю глаза, и сердце сжимается так резко, что я хватаюсь за край стола.
Амир…
Он стоит в дверях, смотрит на меня, как будто я мираж. Ни капли не изменился, тот же взгляд, от которого у меня подкашиваются колени. Те же плечи, в которых я когда-то пряталась ночью, зарываясь в него, как в укрытие. Только теперь я прячусь от него, потому что бросила его, обманула и скрыла нашего ребёнка.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю, сама не веря, что слова вылетают из моего рта.
Голос дрожит, глаза бегают по его лицу, будто пытаются собрать кусочки реальности в одно целое.
— Я? — он прищуривается. — А что ты тут делаешь?
Сжимаю пальцы в кулак и не знаю, что сказать. Я тысячу раз представляла себе нашу встречу. Вслепую, в домыслах, в кошмарах. Но не так, не в доме, где он никак не должен был оказаться.
— Не твоё дело, — бросаю на автомате от нервов.
Потому что не готова, все мысли вылетели из головы, и я не знаю, что сказать и как оправдываться.
Но Амир не из тех, кого остановит подобный тон.
— Да что ты?! — усмехается, и я сразу слышу в этой усмешке напряжение. — Ты мне задолжала объяснения, Лиана, — рычит и делает шаг вперёд.
Я отступаю, это движение выходит на рефлексе. Я знаю, как он смотрит, когда злится, когда болит. Но не знаю, на что он способен сейчас. Не знаю, кто передо мной, — мой Амир или тот, кто злится, потому что я убежала.
— Я тебе ничего не должна! И не смей ко мне приближаться! — кричу, срываюсь, и голос звучит хрипло, словно что-то внутри меня ломается на куски.
Я разворачиваюсь и бегу, сама не понимая, зачем, и злюсь на себя, за то, что такая трусиха. Что растерялась, как школьница. В дверях стоят Дамир с Ариной, но я не обращаю внимания. Глаза наполняются слезами, когда слышу шаги и его голос, зовущий меня по тому имени, которым никто меня давно не называл.
— Пусти! — он рявкает.
— Сначала успокойся, — это Дамир, узнаю по интонации.
— Амир, вы что, знакомы? — тихо спрашивает Арина.
— Знакомы? Мы женаты, — отвечает с горькой усмешкой.
У меня перехватывает дыхание. Кажется, даже музыка на улице стихает. Я почти добегаю до домика прислуги, когда вижу, что навстречу выходит мама. На руках у неё мой сын, он шевелится, и маленькая ручка тянется вверх. Наш с Амиром сын, о котором он ни слухом, ни духом.
Я замираю, потому что чувствую его за своей спиной, и дышать становится тяжело. Всё, бежать некуда, да и незачем.
— Лиля? Что с тобой? Что-то случилось? — встревоженно спрашивает мама. — Ты бледная как смерть… — добавляет и переводит взгляд за мою спину.
Я забираю из её рук сына с глазами, как у его отца, и прижимаю к себе как раз в тот момент, когда Амир встаёт рядом.
— О господи! — выдыхает мама, поняв всё сразу.
А как не понять, когда она видела, как я по ночам смотрю на нашу общую фотографию и рыдаю в подушку.
— Лиана? — Амир смотрит на меня, потом на свёрток в моих руках. — Что это?
— Я… всё объясню, — едва слышно проговариваю.
— Уж постарайся, — он встаёт в позу, словно готов напасть. — Ты поэтому сбежала? Это ребёнок Стаса? — своим вопросом он вгоняет меня в ступор.
— Что? Нет…
— Тогда скажи мне, чей он, — но я так опешила, что и слова не могу сказать. — Говори, Лиана! — требует, и глаза гневом полыхают.
— Так, а ну дай мне ребёнка, разборки без него, — влезает мама строгим тоном и, забрав сына, уходит.
— Амир…
— Что Амир? Ты сбежала, молчала и родила… у меня взрыв мозга случится, — мотнув головой, размахивает руками.
— Я была вынуждена, и это твой ребёнок. При чём тут Стас вообще? — с обидой говорю, не понимая обвинения.
— Мой? Да что ты? — он нервно смеётся, запрокинув голову назад. — Сколько ему? Месяца три? Получается… — он замолкает и, судя по всему, считает в уме. — Когда ты сбежала, уже была беременна. Почему же не сказала?
— Хотела, но я…
— Ты что? Боялась? Пряталась? Или просто решила, что нахрен нужно, если я не имею к нему отношения?
— Ребёнок твой, и все это не так… — пытаюсь объяснить, но он не даёт.
— А как? — жёстко перебивает. — Как ты это объяснишь?
— У меня со Стасом никогда ничего не было, и ты знаешь, как я тебя люблю, — голос дрожит, по щекам бегут слёзы.
— Я уже ничего не знаю, — устало вздыхает, и в его глазах появляется печаль и боль. — Я считал тебя мёртвой, а потом выяснилось, что ты просто спряталась и даже не удосужилась объясниться, — теперь он смотрит на меня как раньше, но всего лишь на пару секунд. — Но я рад, что ты в порядке, — бросает, разворачивается и уходит.
— Амир! — срываюсь с места, но он останавливает, подняв руку.
— Лучше не надо, — коротко произносит, и я остаюсь на месте.
Да, Амир прав, я ушла, но он не знает, по какой причине. Понимаю, что злится, и имеет на это право, но до момента, пока не выслушал меня. Уверена, потом он изменит своё мнение, и я дам ему время успокоиться.
Кажется, ему наплели небылиц обо мне, а Стас обещал, что скажет ему правду. Я тоже хороша, нашла, кому верить… Но после того, как он признался, помог инсценировать мою смерть и сбежать, я ему поверила.
Ждала недолго, не могла больше, пару часов ходила из угла в угол и, только когда сына кормила, была спокойна. Посмотрела на него и решила, что нет смысла тянуть кота за причинное место. Амир сейчас на взводе, ещё возьмёт и исчезнет, потом ищи его. Так что, вот, стою перед дверью в его комнату.
Долго стою, не решаясь постучать, потом всё-таки беру себя в руки. Когда он открывает и упирается тяжёлым взглядом в меня, я немного тушуюсь. Но Амир отходит в сторону и, не говоря ни слова, впускает меня.
Я прохожу внутрь, оглядываюсь, отмечая, что это обычная спальня. Сажусь на край кровати, потому что стоять не могу, ноги не держат. Сгибаю пальцы, потом распрямляю и выдыхаю. Амир стоит напротив, скрестив руки на груди и прислонившись к стене, не двигается, ждёт.
— Ну, так и будешь молчать? — не выдерживает он.
— Нет, я пришла рассказать, — хрипло отвечаю, мотнув головой.
— Что рассказать? Что я узнал о собственном сыне случайно? Что я даже не держал его на руках, когда он появился на свет? — я не отвечаю, нервно стискиваю пальцы и резко поднимаю взгляд.
— Так ты веришь, что он твой? — спрашиваю, задержав дыхание.
— Я смотрел на него и видел себя, — сказав это, он на миг отводит глаза.
Хочется спросить, когда успел, но вспоминаю, что мама ушла с ребёнком в сторону двора, а значит, он мог там столкнуться с ней.
— Но это не отменяет факта, что ты украла у меня первый взгляд. Первое прикосновение. Первое всё. И что ты хочешь мне сказать? Хочешь, чтобы я что?
— Я думала, ты меня возненавидишь, — говорю вместо ответа, потому что вижу по его глазам, что там тёплые чувства.
— Я тебя уже ненавижу. — голос ровный, опасный, но он врёт, я уверена.
— Я не пришла просить прощения, — вздыхаю и выпрямляюсь.
Что бы он ни говорил, я вижу и чувствую, что вся эта злость всего лишь щит. Нет, не от меня, а от самого себя.
— Хорошо. Потому что я его не дам, — кивает, опускает голову и прокашливается.
— Я узнала, что беременна, в тот день, когда тебя схватили, — начинаю говорить, я ведь за этим сюда пришла.
Делаю паузу, когда Амир возвращает взгляд ко мне и смотрит прямо, почти не моргая.
— Не собиралась скрывать это от тебя, думала ночью всё расскажу. Но потом Стас написал, и я пришла на встречу к нему, — прикусываю губу, чтобы справиться с эмоциями. — Но там был не он, вернее не только он, но и Михаил.
Сглатываю, опускаю взгляд, а потом снова поднимаю.
— Он сказал, что ты у него и жив, но это пока. И если я хочу, чтобы ты остался жив, я должна уехать с острова, исчезнуть полностью, потому что слишком много знаю, — горько усмехаюсь. — Он смотрел на меня так, будто я вещь, которой можно распоряжаться, — погружаюсь в воспоминания, и меня окутывает холодом.
Но вдыхаю глубже, поправляю рукава блузки, чтобы занять руки, не выпадать из реальности и продолжать говорить строго по делу.
— Он приставил ко мне Стаса. Сказал, что он проследит, чтобы я улетела. Только позже тот признался, что его настоящая задача была… убить меня. Чтобы никаких следов.
Амир не двигается, продолжает стоять, только кулаки сжал, будто сдерживая что-то внутри.
— Но он не смог, сказал, что я не такая, как они, мы сделали те фото, потом он дал мне немного денег и велел пропасть и не возвращаться, — сглатываю ком в горле, все-таки не справляюсь с эмоциями. — Я понимала, что должна улететь, но не смогла уехать дальше соседнего города. Пряталась в надежде, что смогу как-то с тобой связаться. Стас забрал мой телефон, но я звонила тебе с другого, — смотрю на Амира и вижу, что он хмурится.
Что? Не верит? Плевать, я расскажу всё до конца, а дальше… как решит, заставлять и убеждать в чём-либо не буду.
— Потом я увидела одного из людей Миши. Я узнала его, потому что он был с ним на той встрече. Я чуть не потеряла сознание прямо на улице. И тогда поняла, что так больше нельзя. Живот уже начал расти, я не могла ходить к врачу, не могла встать на учёт, боялась, что меня найдут. А ребёнка надо было защитить.
И снова делаю перерыв, чтобы собраться. А Амир всё ещё молчит, только взгляд стал сдержанным и потемневшим.
— Я выехала с острова окольными путями. Через Джакарту, с пересадками. И боялась каждой остановки. Даже в самолёте казалось, вот-вот кто-нибудь подойдёт и скажет идти на выход. Но добралась до Москвы и приехала к маме.
Закончив, я обхватываю себя руками, и теперь моя очередь ждать от него слов.
— Я искал тебя очень долго, — произносит Амир наконец. — Искал, попутно бегая от Михаила, потом он вышел на нас и показал фото твоего трупа, — я молчу и прикусываю губу.
— Я хотела дать о себе знать, но твой телефон перестал появляться в зоне доступа, а потом прошло столько времени, я родила и… — замолкаю, потому что не хочу говорить, что перестала верить.
— Почему тогда убежала сегодня? — ожидаемо спрашивает.
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Я испугалась, но сама не знаю чего. Было так неожиданно встретить тебя на кухне у Дамира Маратовича.
— Он тот самый брат, который вырастил меня, — хмыкает, но как-то нервно.
— Я уже знаю, — киваю как болванчик. — Арина сказала, когда я спрашивала, как тебя… найти, — добавляю и на последнем слове сбиваюсь.
Потому что Амир дёргается, отрывается от стены и, приблизившись к кровати, опускается передо мной на корточки.
— Как назвала? — задаёт вопрос и сжимает мои руки в своих.
— Рамиль, — отвечаю с улыбкой. — Мне показалось, что в этом имени есть что-то от твоего и моего… глупо, наверное...
— Вовсе нет, — он едва заметно улыбается, и внутри меня рвётся последняя нитка напряжения. — Он спит?
— Да, — шепчу, словно сын здесь. — Очень спокойный малыш. У него твои глаза, — произношу, и он замирает. — Ты можешь… — резко бросаю. — Мы можем пойти к нему, если хочешь.
Он смотрит так, будто видит сейчас ту девушку, из прошлого.
— Конечно я хочу его увидеть, пусть даже спящего, — встаёт на ноги и тянет меня за собой.