Глава 8

Аглая. Открываю дверь ключом, а руки дрожат от волнения. Получается только с третьего раза. Даже не могу сосредоточиться на таких элементарных вещах. Кто бы подумал, что Марк сейчас зайдет ко мне домой. Что мы будем делать? Снова пить чай, разговаривать? Хотя какой разговаривать? Я могу только болтать, а когда нервничаю, болтаю в разы больше, а Марк будет только слушать, улыбаться и умиляться. Мандраж сквозит в каждом движении. Мне неловко. Все получается как-то коряво и несуразно. Но отступать не хочу. Тянусь к нему. Марк бросил меня после ночи два месяца назад. Потом его бросила я. Жестоко надо отметить, но вот сейчас мы смотрим друг на друга в коридоре. Облокотились о противоположные стены и сверлим взглядами. Его – прожигает меня насквозь, такой огненный, очень опасный. Но как же мне это нравится. Вот-вот закачу глаза от удовольствия. – Итого пять свиданий, – низкий голос. По телу прокатывается озноб. – Да кто их считает? – Я. Он скидывает с себя куртку. Надо заметить, сразу вешает на крючок, разувается, аккуратно ставит обувь. Наклоняется ко мне. Я стою как вкопанная, не в силах пошевелиться. Марк ведет носом вдоль щеки, целует влажно основание шеи. Много-много раз. И с каждым я как снежинка таю. Слабею. – Любимый цвет желтый, суши не особо люблю, время года – лето, конечно же, блюдо – жареная курица, – усмехаюсь, – мечта – путешествовать, но я очень мало, где был. Не успел. – Не успел… Что? Почему? – Почему ты все время цепляешь то, что корень всех проблем, м? Дорожка из поцелуев перекинулась на другую сторону. Маршрут тот же. А снежинка превращается в целый весенний ручеек. Могу уже затопить. Марк помогает мне снять плащ. Руки уже не слушаются, ноги ватные. Сажусь на пуфик, Марк разувает теперь меня. Сам. Расстегивает молнию сбоку, снимает, ставит рядом со своей парой обувью. Ровно-ровно, хоть по линеечке проверяй. То же самое проделывает с другой. Чертов педант. – Хочу, чтобы ты мне все рассказал. Все-все. – Всему свое время, Аглая. Показывай, где у тебя ванная, душ, спальня, – слегка наглеет он. Но это только еще больше заводит. И он, и я понимаем, зачем мы оба здесь. Мышцы сжимаю, внутри все пульсирует, хочется большего. Провожу мини-экскурсию по своим тридцати квадратам. Не сказать, что у меня бардак, но пару раз в спешке и по пути убираю разбросанные вещи. Как-то неуютно после того, с какой аккуратностью раздевался Марк и складывал вещи. – Может, чай? – неловко. Я не знаю, как предложить ему уже пройти в спальню и подарить мне парочку оргазмов, чтобы отправиться к звездам. Этому на курсах журналистики не учат. А зря. – А кофе есть? Черный? – Есть, – с радостью иду на кухню. Марк отправляется в душ. Черт, не знаю, что делать дальше и как себя вести. Только спустя время я понимаю, что ни полотенце ему не дала, ни что еще ему нужно? Вот тебе и гостеприимная хозяйка. Хватаю с полки в шкафу полотенце. Оно розовое. Они все розовые. Стучусь в дверь и получаю ноль реакции. Ровно, как и в первый наш с ним день. Слышу, какую-то песню насвистывает. Не выдерживаю. Приоткрываю дверь и в щель просовываю руку, чтобы положить розовое чудо на стиральную машинку. Она рядом с дверью. Марк хватает меня за эту руку. Неожиданно так, успеваю взвизгнуть. На нем полотенце. Мое, которое висело на вешалке. Тоже розовое. Не побрезговал ведь. Обмотанное вокруг бедер и закрепленное узлом. Взгляд так и тянется вниз. На почти запретное, но желанное. Он прижимает к стене и смотрит в глаза, чего-то ждет. Заискрило моментально. – Марк? Это мое полотенце, – зачем-то говорю я и все-таки смотрю вниз. Шумно сглатываю слюну. И взгляд так и не поднимаю. Выдаю себя с потрохами. – Могу отдать. – Одну руку кладет на узел. И выжидает. Провокация, уже знаю. И он знает, что я знаю. Мы оба опять играем в какую-то игру. – Давай… Смотрит на мои губы, не отрывается. Облизываю их. Марк большим пальцем очерчивает их, слегка надавливает. Я помню, как он погрузил мне его в рот, а я обхватила и посасывала. Все перед глазами снова. Воображение подбросило настолько живую картинку, что избавиться невозможно. Но сейчас Марк медлит. Просто изучает мягкие губы с какой-то одному ему известной целью. Что мне сделать? Полотенце падает к ногам. Я вижу его эрекцию. Поднимаю свой взгляд и смотрю в глаза. Черт, там такой ураган разыгрывается, что становится страшно. Смертельная опасность. Темно-синее, грозовое небо. Божественно красиво и маняще. А потом смотрю на губы. В поцелуе они мягкие. – Что ты хочешь, Аглая? Молчу. Почему ему можно молчать, а мне нет? Его рука цепляет край блузки, выправляет из-под джинсов, движется вверх и накрывает ладонью грудь. Слегка сжимает, отодвигает в сторону кружевной лифчик и большим пальцем обводит сосок. Действие такое простое, но простреливает внизу. Так сладко становится. И голова кружится от остроты. – Что. Ты. Хочешь? Мучает меня и своими вопросами, и своими движениями. Я же уже плавлюсь от его рук. Что ему еще надо? Нахожу его губы закрытыми глазами. Целую снова первая. На этот раз смелею. Сама проникаю в рот языком. Мне нравится теперь эта инициатива, срывает все предохранители. Марк фиксирует мою голову ладонью, ближе тянет на себя. А потом подхватывает под бедра и сажает на стиральную машинку. – Аглая? Отстраняюсь от него силой, отталкиваю. Глаза горят, щеки пылают. Да я сама и есть этот чертов огонь. Вижу не отчетливо, все плывет. Только его глаза. Теперь они черные. – Тебя хочу. Сильно. До трясучки. Если ты меня сейчас оттолкнешь, то я умру. Марк расстегивает блузку, снимает и швыряет ее. Джинсы помогаю снять сама. Все как-то быстро, резко. И постоянные касания. Если не делать этого, то можно и правда умереть. Наваждение какое-то. И оно только усиливается. Марк целует шею, нравится она ему очень. Вдыхает аромат. Влажные дорожки. Он меня пробует, ласкает языком пока открытые участки тела. А горю вся. Тянусь к нему руками. Глажу, где дотягиваюсь. Мой. Весь мой. Кожа такая же горячая как и, наверное, моя. Наклоняюсь, провожу языком по ключице. На языке вкус горького мыла, терпкость корицы и сам Марк. Вкус его кожи. Ни с чем не сравнить. Вкус своего мужчины. Он же мой мужчина? Сейчас? В эту самую минуту? Трясет от этой мысли. Опускаюсь ниже, обхватываю член, вожу рукой по нему. И смотрю не отрываясь. Это возбуждает. – Я без резинки… – голос звучит где-то далеко. И он другой. Не Марк. Низко, хрипло и сильно вибрирует. – У меня никого не было. Все это время. Только ты… ты, – повторяю как заклинание. Марк немного приподнимает меня. Упирается головкой к входу, но не проникает. Ждет, смотрит в глаза, пьет эмоции по капельке. Ловлю воздух ртом. В ванной становится невыносимо душно. Это от горячей воды и нашего сбившегося дыхания. Вспоминаю. – Стой! Душ, мне нужен душ. Весь день хожу так. Нужна вода, – бессвязная речь. Марк не слушает меня. Точнее, делает вид, что ему это неинтересно. А я упираюсь руками в его грудь. Стеснение откуда-то накатывает. Он весь такой чистый, вкусно пахнущий. А я … Боже, боюсь представить, что он обо мне мог подумать. Языком проводит по губам, увлажняет их. Они стали сухими от моего дыхания. А потом еще раз и еще. Пальцами находит клитор и плавными движениями ласкает. Закатываю глаза. Невыносимо приятно. Теплые волны обволакивают мое тело, а я просто купаюсь на них. Марк входит медленно. Никогда не спешит. И мне это нравится. Целует в губы. Не отпускает, терзает. И движения… с каждым разом сильнее, резче. Как на качелях, поднимают все дальше и ввысь. Потяжелевшую грудь накрывает рукой, ласкает соски. А я готова клясться в вечной любви и верности. Чертов незнакомец. В самый пиковый момент на крошечную долю секунды все отступило. Полное безразличие и пустота. А потом взрыв. Тону, сгораю и умираю. Его последние толчки немного болезненные. Внутри настолько стало чувствительным, что хочется остановить, прекратить. Но не могу. Какой-то гребаный мазохизм. Я хочу услышать его стон, когда будет кончать, ощущать руки на своем теле, которые сжимают мое. И обжигающее семя на коже бедра. В следующий раз хочу попробовать ее на вкус. Стыдливо прикрывают глаз. Это словно не я, мысли не мои. Никогда таких не было. Меня вырывает из пограничного состояния только его оргазм. Марк выходит из меня резко, водит рукой по члену и кончает мне на бедро. Смотрю на это и не могу оторваться. Мне нравится то, что я вижу. Заводит. Эта порочная картинка заводит похлеще влажных поцелуев. Еще потряхивает, сознание в норму прийти не может, а Марк берет меня на руки и относит в душевую. Сам берет мочалку. Розовую. Намыливает и моет меня, обтирает. Я же стою и сдвинуться ну могу, как и сказать хоть маленькое слово. После такой страсти и вожделения губит щемящая нежность. Теперь хочу долгих поцелуем, невинных касаний. Марк смывает с нас следы спонтанного секса и пота. Прислоняет к стене и целует, как я и хотела. Он словно разгадал мои желания. Вероломно проник в мысли, все узнал, коварный. Сам меня вытаскивает из душа, оборачивает сухим полотенцем, которое я принесла. Обнимает. Он все время рядом, тесно жмется, дышит мной, целует. Теряюсь. Сердце рвет на осколки от этой нежности. Надевает халат, которой увидел на вешалке, крепко завязывает. Чувствую себя куклой. Самой желанной и любимой. За ней ухаживают, любят, имеют. Но черт возьми, мне нравится ей быть. – Кофе сгорел, да? – Кофе? Сгорел? Какой кофе? Почему сгорел? Не понимаю. Лезет ко мне со своими вопросами. Я же еще не здесь. Улетела далеко-далеко. Выбегаю из ванны, как только до меня доходит смысл вопроса. Ударяюсь об косяк, не без этого. В пространстве тяжело находиться, тело пока сложно поддается контролю. Плита пищит, на кухне дым, пахнет горечью и терпкостью кофе. Смотрю на это великолепие и хочется смеяться. Прости, друг. Пока ты варился, я кайфовала. Марк подходит сзади, смотрит на плиту и хмыкает. Так и вижу поднятый вверх уголок губ. И мне уже не надо поворачиваться и читать его взгляд. – Можно. Одно слово. Марк прижимается ко мне со спины. Прикрываю глаза. Ни один мужчина, никогда так не делал. Не позволяла. Даже Степе, будь он проклят. А сейчас… Марк проводит по плечам, чертит вскользь по груди, доходит до талии и сжимает ее. Потом бедра, кружит по ним и прижимает мое тело к своему. – Мне нравится, – голос еще хриплый. – Не боишься? – заботится. – Тебя нет. Никогда не боялась. – Бл*ть, я как обезумевший. Хочу тебя. Еще. – Ты же не ругаешься? – первые нотки соблазнения. Первые после оргазма. Потому что хочу еще. Много. Пока не упаду замертво. – Все ты, – прикусывает мочку уха. Марк приподнимает края халата. Осторожно ведет к столу, наклоняет. Порочная поза, но мне хочется сейчас вкушать этот порок. Пальцами ласкает клитор, складки. Я понимаю, что снова вся мокрая. Хочу его не меньше , чем он меня. Правда, мы обезумели. Снова толчки, снова остро и влажно, губительно и сладко. Пока не заканчивается взрывом и горячим семенем теперь мне на ягодицы. Мы медленно сходим с ума.