Глава 11

Аглая. – Ты не уйдешь сегодня? – разливаю чай по чашкам. Кладу лимонное печенье на тарелку. Пусть только посмеет не попробовать! – Вообще, мне нужно домой. Еще есть работа. Я заехала просто потому, что соскучился. – Мог бы написать, что скучаешь. – Не привык. Марк косится на тарелку с печеньем, поглядывает на меня. Взгляд подозрительный такой, с хитринкой. Берет одну и делает маленький укус. Я наблюдаю завороженно за ним. Жду похвалу, одобрение. Только забыла, что это Марк. – И как тебе? – Угу, – вот и все. Короткое “угу”. – Значит, не останешься? – Нет. Обидно. А еще непонятно. Он с такой нежностью ухаживал за мной! Ножки мои вон как отмывал от подъездной грязи, а теперь хочет вернуться к себе, оставляя меня одну после того, как я узнала, что он преступник. Хакер, на секундочку. Немного злой становлюсь. Мне кажется, нам столько всего надо обсудить, о многом хочу еще у него узнать. Это же целый мир, в котором он живет, работает. – Я не хочу, чтобы ты уходил, – Марк кладет обратно то печенье, которое недоел. Смотрю на кургузый кружок. Он его не съел. – Неужели так сложно в чем-то пойти навстречу? – Да. – Ты всегда такой? – Какой? – он правда не понимает. Брови взметнулись вверх, взгляд стал грозовым, и он потемнел. – Закрываешься, когда становишься уязвимым? Все эти твои “угу”, “да”. Так сложно хоть чуточку открыться? Когда мне кажется, что я на маленький шажок приблизилась к тебе, реальному тебе, ты захлопываешь дверь и уходишь. – Да, Аглая, я такой! Я мало разговариваю, не рассказываю о своей жизни: что было в детстве, что потом, как учился, где работал, как взламывал сайты, как тратил деньги. Не люблю и все. А ты словно клещами из меня вытаскиваешь. Неужели непонятно, что я расскажу тогда, когда захочу, когда придет время. Вот только никак не догадываешься, что если я не делюсь всем этим, это не значит, что ты мне безразлична! Марк говорит все это громко, четко и очень строго. Отчитывает меня как маленькую. Мне это не нравится. Не выдерживаю его взгляда. Сейчас даже стало страшно от такого Марка. Нет, я уверена, что он мне ничего не сделает. Он просто давит им на меня, так сильно, что волей-неволей, но хочется спрятаться от этого взгляда. Марк разворачивается и идет к двери. Первая ссора. Или уже не первая. В нашей ситуации я конкретно так сбилась со счета. В коридоре опираюсь на стену, наблюдаю теперь, как он снова обувается, поправляет пиджак. Движение резкие и грубые. – Марк? – он останавливается. На меня не смотрит. Вижу, как ходят желваки. Марк взбешен. Неужели он и таким может быть? Даже как-то заводит, – останься. Не хочу сегодня быть одной. После того, что узнала. Пожалуйста. Дрожащими пальцами растегиваю верхнюю пуговицу домашней пижамы. Смотрю на него, жду хоть какой-то реакции. Следом идет другая пуговица, потом еще одна. Марк поворачивается ко мне лицом. Там маска. Нечитаемая, непроницаемая. Ни одной эмоции, ни один мускул не дрогнул теперь. Пустота. Жестоко. Пусть лучше злится, чем смотрит вот так. Будто и нет меня на этом самом месте. Я хотела узнать, кто же такой Марк. Вот, одна из его сторон. Если он закрывается, то становится жестоким, даже по отношению к тем, к кому, как он выразился, не безразличен. И если он сейчас не сделает хоть маленький шаг в мою сторону, не улыбнется, то я не знаю, что делать дальше. Привязывает меня канатами к себе, я привыкаю, а потом швыряет на берег. А я задыхаюсь и силюсь сделать вдох. Марк медленными шагами приближается ко мне. Упираюсь в стену. Чувствую волну злости от него. Он наклоняется, дарит короткий поцелуй в шею. Хочу еще. Много таких поцелуев. Взгляд метает молнии, и как они мне теперь нравятся. – Никогда. Слышишь, никогда не манипулируй мной, не хитри, не придумывай никаких планов. Я все это вижу и знаю наперед, чем может все закончиться. – Как тебя тогда заставить остаться, а? Я чувствую его тело. Оно горит. Верх пижамы полностью расстегнут, соски трутся о грубую ткань его рубашки. Немного неприятно, хочется касаться его кожи своей кожей. – Никак. Меня не надо заставлять. – Черт! – взгляд бегает по его лицу. Ищу какие-то подсказки от него. Мне нравится его близость сейчас. Как добровольно от нее можно отказаться? Как не схитрить? – Знаешь кто ты? Бесчувственный, холодный, бездушный компьютер. В тебе одно железо и что там еще внутри есть? Гребаный хакер. Пришел весь такой деловой, сказал, что я тебе небезразлична, привязал к себе. Ты специально, да? Ищешь замену своей Свете-конфете? Пошел нахер тогда отсюда! – прикусываю язык. Сказала лишнее. Пугаюсь. – И никогда. НИКОГДА не говори то, о чем можешь пожалеть. Ясно? – Марк? – хватаюсь за его плечи. Держусь за них. Если он сейчас отступит от меня, развернется и уйдет, снова за ним бежать? Глупо, как же глупо все это. Он разглядывает мои губы. Дышу часто, они приоткрыты. А потом смотрит в глаза и снова опускает взгляд к губам. Поцелуй же меня! Он словно решает какую-то задачку и никак не может это сделать. Хотя совсем ведь несложно. Или только я это вижу. Марк наклоняется ко мне и касается моих губ. И так хорошо сразу стало, пусть и чувствую я пока его гнев. Целует неторопливо, пробует. Я медленно стекаю по стеночке от топящих меня чувств. Поцелуй становится глубже. Он толкается в рот языком, грубо так немного, властно. Показывает, что он тут хозяин. И мне бы воспротивиться этому, помешать, но не могу. Просто кайфую от его такой силы, немного злобы и тотального контроля. Опускает руку на грудь, сжимает ее. И целует отчаянней. Так и хочется улыбнуться. Он говорит, не хитрить с ним. Но сейчас же получилось. Марк никуда не уйдет, я теперь знаю. Расстегиваю его рубашку, ремень. Марк берет меня под ягодицы, заставляет обхватить его за поясницу. И прижимает к стене сильнее. Чувствую его эрекцию. Она упирается мне между ног, хочется мычать уже от удовольствия. Одно его движение, даже еще через одежду – закатываю глаза от удовольствия. – А я презервативы купил по пути, – шепчет на ухо. Голос низкий. Уже не злится на меня. – Много? – Достаточно. – Значит, ты никуда не уйдешь? – снова этот вопрос. Марк не отвечает. Припадает к моей шее, находит жилку, проводит языком. Трясусь, рвано хватаю воздух ртом. Становится душно и жарко. Он берет мою руку и ведет ее вдоль своего торса. Кожей чувствую выпирающие кубики. Опять забыла спросить, когда он успевает ходить в зал. Ведет ниже, пока не касаюсь резинки боксеров. Дорожка из жестких полос щекочет кожу. Ногтями прохожусь по ней и иду дальше, ниже, за эту самую резинку. Обхватываю член и вожу рукой вдоль. В ответ слышу его первый стон. Марк отстраняется резко. Даже как-то обидно становится. Меня лишили сладкого и вкусного. Он достает пачку презервативов. Вижу ценник на упаковке. Оба улыбаемся. Только дышим уж очень часто. Мы на взводе и возбуждены. Фиолетовый квадратик уже летит куда-то в сторону. Марк одним прыжком возвращается ко мне. Снова руки под ягодицы, прижимает к стене. Давление между ног отчетливей ощущается, головка упирается к входу. Совершаю какие-то бессмысленные движения уже насадиться на него. Смотрю в глаза. Он играет со мной, ему нравится видеть мое нетерпение и желание. Марк дразнит меня, водит вдоль складок, но не проникает. Хочет, чтобы я умоляла. Тело не поддается мне, слово произнести не могу, только какие-то стоны и мычание. Входит резко, даже вскрикнула. Это же мое наказание. Я теперь понимаю. Моя хитрость и манипуляция всему виной. Только знал бы Марк, как мне нравится такое наказание. Мы целуемся. Влажно и порочно. Марк выходит из меня и снова погружается резко и сразу на всю длину. Я взлетаю и падаю. Так высоко и так больно. В каждой клеточке разливается тепло, что ежесекундно начинает жечь сильнее. В коридоре слышны только наши влажные поцелуи, странные почмокивания – они вызывают улыбки – и звуки слияния двух тел. Звуки пошлые, хочется прикрыть глаза и не смотреть на Марка. Не видеть эту улыбку победителя, такую соблазнительную, коварную. Я ведь победила, но чувствую себя проигравшей. И это почему-то не расстраивает, наоборот, самый сладкий проигрыш из всех. Мне кажется, мы кончаем одновременно. Пустота, которая в момент сменяется взрывом. Марк сжимает с силой мои бедра. Наслаждение на грани боли. Останутся теперь синяки. Пару еще резких толчков, и движения замедляются. Все вокруг вообще замедляет свой ход. Даже ненавистное мне тиканье часов на кухне звучит медленно и глухо. Мы шумно дышим, его дыхание опаляет мою кожу. Марк еще во мне, я хочу, чтобы так все и оставалось. Это чувствуется правильным сейчас. Его руки гладят бедра, там, где он меня сжимал. Касаются едва-едва, больше щекочут. Тихий смех разрезает пространство. А потом еще и еще. Марк целует мои губы, которые я растянула в улыбке. Опускает на пол медленно, осторожно. Но не перестает гладить. Сердце щемит от этой нежности и близости. Никогда раньше такого не испытывала. Даже со Степаном. – Марк… прости, что я такая. Да, иногда хитрю, если что-то очень сильно желаю получить, иногда могу манипулировать. Я не со зла, просто эгоистично хочу, чтобы ты сейчас остался со мной. Не вынесу, если после сегодняшних открытый ты уйдешь… Марк прижимает палец к губам. Я снова много болтаю. Только прошу, не груби. Сейчас чувствую себя уязвимой и ранимой. Даже взгляд нанесет непоправимый урон. – Я знаю, Аглая. Останусь. Но пожалуйста, – столько мольбы в голосе, – прими меня таким, какой я есть. – Молчаливым? – Ну, не всегда же я молчу, – улыбается уголком губ. – Упертым? – Есть немного. – Таинственным? – Все тайны уже вскрыты. – Не все, чувствую. – А ты болтушка, – целует кончик носа. – Тебе это не нравится, знаю. – Ну почему же? Даже не представляю, если ты вдруг перестанешь болтать, – два поцелуя в щеки. Дыхание теперь ласкает. – А Васька говорит… – Тссс! – Легкий шлепок, – в душ, быстро. И еще один шлепок. Подстегивает. Начинаю смеяться и тяну Марка за собой. Мне не хочется упускать его даже из виду. Уверена, уже не сбежит, но теперь просто страшно без него. Прохладные капли охлаждают кожу. Мы стоим вместе, общаемся взглядами. Может, Марку так комфортнее, когда не слышит постоянные щебетанья какой-то девчонки. Мы целуемся как-то рвано. Опять сквозит нетерпением. Руки изучают мое тело. Сейчас оно скользкое и пахнет цветами. В живот упирается эрекция. Внизу простреливает, я понимаю, что сама безумно его хочу. И уже неважно где именно: у стены, в душе, на мягкой постели – главное, чтобы он. И вкус его кожи, его дыхание у шеи, касания его теплых рук. Марк выносит меня на руках. Быстро как-то вытираемся полотенцем. Чувствую, как капли скатываются по моей спине. Тоже самое вижу у Марка. Провожу рукой. Смахиваю их, но руку не убираю. Обвожу лопатки, плечи, спускаюсь вниз и сжимаю его ладони. Они по-прежнему большие и теплые. Марк закидывает меня на плечо, как в парке, когда мы гуляли, и несет в спальню. Хочется визжать и кричать. От радости, разумеется. Он кидает меня на кровать. Не заправленную, кстати, еще с утра. Ложится сверху, покрывает поцелуями. Снова. В душе было ровно так же. Пальчики на ногах поджимаю от нежности, что получаю. Будто парю. Целует быстро, словно не успевает. Сжимает меня, глядит, уже более настойчиво, задевает чувствительные точки. Всхлипываю. Это остро. Ногами раздвигает мои ноги, а его пальцы касаются клитора. Мы смотрим в глаза друг другу. Тонем. Сейчас слава такие лишние, они разрушают и уничтожают хрупкость вокруг нас. Руками исследую его тело. Такое сильное, красивое. Плечи, шею, немного приподнимаюсь на локтях и целую его. Хочу всего его себе, без остатка. Толкаю Марка и оказываюсь сверху. Какое-то эгоистичное желание быть только с ним. И чтобы он со мной. Взгляд не отрываю от его глаз. Буря разгорается, там шторм, ураган и смертоносное бедствие. Наслаждаюсь этим. Ногтями царапаю кубики, спускаюсь вниз, обхватываю рукой член. Хочу и его. Какой он на вкус? Уверена, мне понравится. Касаюсь языком головки и дразню его. Марк слегка дернулся. Слишком чувствительно и обжигающе обнаженно. Впитываю его эмоции в себя. Самое ценное, что сейчас есть. Целую нежную кожу. А потом погружаю его в рот. Смотрю на Марка. Он прикрыл глаза, но знаю, что ему нравится. Дышит часто, губы приоткрыты. Рука ложится на затылок, собирает волосы в хвост и направляет меня чуть глубже. Завожусь сама. Одну руку опускаю вниз и начинаю сама себя ласкать. Пальцами чувствую влагу, даже как-то стыдно стало, если посмотреть на себя со стороны. Порочная картинка выходит. Прикрываю глаза, теперь смотреть ему в глаза боюсь. Ощущаю себя какой-то похотливой и развратной. – Иди сюда, – Марк не отрывал от меня свой взгляд. Ежусь, что так проникновенно на меня смотрит. Он все видел. Марк помогает мне подняться и просто переворачивает. Его член у меня перед глазами. И снова хочется его целовать, ласкать и сосать. Легкое давление на клитор и касание языка. Меня прошибает ток. Он прокатывается из клетки в клетку. Искрит и заводит. Я открыта перед ним так, как никогда и не перед кем раньше. Не прикрыться и не сбежать. Марк держит за бедра крепко. И ласкает меня. Мысли разбегаются, думать невозможно, только чувствовать. Острота момента зашкаливает. Мы ласкаем друг другу языком. Какие-то узоры, движения вверх-вниз. Много стонов, влаги и пошлых звуков. Так вот ты какое – число 69. Марк не дает мне кончить. Сам держится из последних сил. Нас трясет обоих. Нещадно. Он входит сзади быстро, не успеваю опомниться. Смертельная волна накрывает с головой. Сейчас без пустоты и паузы. Сразу на максимум. Накрывает, топит и снова накрывает. Кажется, этому не будет конца. Захлебываюсь. Дрожу. Марк кончает на ягодицы. Семя обжигает. Я падаю на кровать без сил. – Марк? – голос такой хриплый, что становится некомфортно от того, как он звучит. – М? – Мне так сейчас хорошо. Боже, это… рай? – Угу. – Прости, я опять болтаю. Не могу сдерживаться. Кроет так, что не выдерживаю. – Я привык. Уже. Болтай. – Обычно, после того как было так хорошо, следует что-то плохое, – хриплю и говорю тихо. – Не бери в голову. Все будет хорошо. Я рядом. И все действительно стало хорошо. На время. До завтрашнего вечера.