Глава 13

Марк. Работа сегодня вообще не идет. Цифры плывут перед глазами и выстраиваются в красивые ряды, превращаясь в лицо моей незнакомки. Чертовщина, не меньше. Еще и улыбаюсь. Хожу как дурак. Михалыч подозрительно косится, ребята молчат, но то и дело слышу какие-то покашливания. Раздражают. Мои попытки сосредоточиться на коде просто бессмысленные. Откидываюсь на спинку стула. Раздается скрип. Все время забываю смазать. – Марк, ну и кто она? – первым спросить рискнул Андрюха. Все знают, что если я ни с кем не разговариваю, то лучше и не начинать меня донимать. Но нет, все-таки лезут на рожон. – Кто она? – Ну, она? Фотку что ль покажи, интересно ведь. При мысли, что они начнут оценивать Аглаю, начинаю раздражаться. Вспоминаю, как оставлял одну в ее постели, и все внутренности сводит. Так хотелось остаться, снова прижать к себе. Чтобы болтала без умолку, улыбалась так хитро, словно пакость натворила. И гладила плечи. Ее руки. Это нечто. Перебираю в памяти, как она касалась не только плеч, но еще и член трогала, а потом в рот брала, накатывает обжигающая волна, в паху тяжелеет. Работать в таком состоянии невозможно. И спрашивается, зачем только встретился с ней, а? Жил себе нормально, никого не трогал, секс по согласованному расписанию. И тут на тебе, Марк. Получи свой новогодний подарок. И повелся ведь, купился. Одна только мысль, что Аглаи не будет рядом, губительна. – Ну ладно, сами найдем, – Андрюха отъезжает от моего стола на своем кресле, украдкой только смотрит на меня и считывает реакцию. Мы все тут очень хитры и умны, что уж. У каждого такой багаж за плечами и такой опыт, иногда становится страшно. – Рискни. Уничтожу. Андрюха поник. Знает, что не вру. Телефон на столе молчит. И это странно. Для Аглаи странно. Все жду, когда напишет дурацкую смс или просто позвонит, чтобы что-то наболтать. Я, конечно же, потеряю всю суть, пока она дорасскажет все, что надумала. Голос ведь мне ее нравится. И смех. Не выдерживаю и набираю ее первым. Ничего страшного же, правда? Ответа нет. Пробую дозвониться снова. И опять тишина. Гудки, главное, идут, а вот ответа нет. Голоса ее не слышу. Про смех вообще молчу. Какая-то зависимость вырабатывается. Так и правда привыкнешь быстро к этой незнакомке, что вообще никуда ее больше не отпущу. Пишу короткое сообщение. А я в жизни этого не делал. Но сейчас послушно открываю и быстро печатаю несуразный текст. Даже волнуюсь немного. Печатаю, стираю, снова печатаю. Не знаю, что лучше написать. – Тебе, может, помочь? – Андрюха не отстает. Отправляю. Жду. Секунда. Две. Три. Она даже не открыла и не прочитала. Это что еще за фигня? Не она ли мне говорила, как ждет от меня хоть сообщения или звонка. Ждет, твою мать. Тогда это что такое сейчас? Может, занята? Нервно отстукиваю ногой под столом. А вдруг телефон потеряла? Она может. Это в ее стиле. Надо было программу слежения закачать, пока Аглая спала. Было бы сейчас спокойнее. А то сижу тут весь на нервах и сам же себя и накручиваю. Снова звонки. Несколько. И все без ответов. Какие-то мысли неправильные лезут в голову. Не понимаю, откуда они такие взялись. Вдруг она решила вернуться к нему? Бредово, знаю. Но какое-то гадкое чувство поселилось внутри, не отпускает, а только закручивается все сильней. С каждым движением становится тяжелее и тяжелее. Не выдерживаю. – Андрюх, найди мне ее профиль в соцсетях. Спустя время я сижу рядом с его столом. Передо мной профиль Аглаи. Фотка классная. Она на ней очень красивая. В этом парике жутком. – Когда заходила последний раз? – Утром. Плохо. Очень плохо. Нехорошее предчувствие. Не поверю, что Аглая не заходила в течение дня ни разу. Звоню еще раз. И снова только гудки. – Найди ее подругу. Темненькая такая. Вечно с ней на фотках. И отследи положение телефона Аглаи. – Значит, Аглая… – Заткнись и делай. – Есть, босс. А сам измеряю комнату шагами. Стоит представить, что она в его объятиях… Все, рвет крышу. Да так, что не восстановишь. Ее телефон зафиксирован в каком-то офисе в центре. Душа сужается до невообразимого размера. Противно становится. Андрей находит профиль Василисы, потом ее телефон, адрес, сумму кредита и ее долг, место работы, оклад. Все, что надо и не надо. За окном уже темнеет, а я еще не знаю, что с Аглаей, да и где она вообще. Набираю Ваське. Стал даже говорить уже как Аглая. Еще немного, и правда болтать начну, не остановишь. – Алле, – голос у нее тоже красивый. Мягкий. Но безумно грустный и уставший. – Василиса? – Да, в чем дело? – стала тревожной. Могу представить, как присела на стул, а взгляд бегает по мебели вокруг. – Это Марк. – Надеюсь, разберется кто я без уточнений. – Аглая… она у тебя? – Марк, она … да, у меня. – Что случилось? – оказывается, мой взгляд тоже бродит по вещам вокруг меня. Сердце стучит так, что просто больно от такого ритма. Тахикардия, которая не лечится. – Позвоните, пожалуйста, утром. Аглая сейчас спит. И тогда…может, она расскажет. – Я сейчас приеду. Усмехается. Она думает, я шучу. А мне сейчас не то что не до шуток. Я на грани. – Не надо. Да и Вы не знаете куда. – Я бы не был так уверен. В трубке тишина. Обдумывает мои слова. Возможно, ей стало страшно и неуютно. Правильно, бойся. Кладу трубку. Собираюсь быстро. Даже не попрощался ни с кем. Забил только адрес в телефоне. На дорогах пробки. Объезжаю, где только возможно. Не обращаю внимание на знаки. Сейчас это просто шум, от которого стоит отмахнуться. В голове целый список того, что могло произойти. И он отнюдь не радостный и веселый. От этого потряхивает. Неведение меня всегда пугало. Василиса живет в новой двенадцатиэтажке. Хороший район. Странно, откуда столько денег у рядового сотрудника банка. Еще и с бешеным кредитом и просрочкой в несколько месяцев. Повезло, что в подъезд захожу не я один. Еще какие-то люди, с работы, скорее всего, возвращаются. Этаж последний. Жму на кнопку остервенело как-то. Несколько раз. Она постоянно мигает. Звонок в дверь. С той стороны тишина. Стучу кулаком громко. Мне все равно, что подумают соседи. Вообще, сейчас все стало неважным. Василиса открывает дверь, маленькую щель. Только и вижу большие глаза странного оттенка мокрого морского камня. Красивые, надо признать. – Где она? – Спит, я тебе говорила. Марк, прошу, не надо. – Грубо отталкиваю ее. Она не препятствие для меня. Да я готов любого сломить на своем пути, если он встанет передо мной. Сломать, растерзать и убить. Какая-то неправильная реакция, неадекватная. Квартира небольшая. Сразу вижу кухню прямо по коридору, сбоку прикрытая дверь в комнату, напротив еще одна. Там ванна, понял по плитке. Резко открываю дверь. Аглая свернулась калачиком, обмоталась пледом. Вижу только ее русые волосы, разбросанные по подушке. Простреливает и щемит. Накрывает губительной нежностью. А потом накатывает злость. Ее кто-то обидел. Мою Аглаю кто-то, мать его, обидел, сделал ей больно. Я уверен в этом. Делаю шаг в ее сторону. Мне сейчас плевать, что на мне уличная обувь, что сама Аглая спит. Хочу ее забрать. Себе. Защитить, уберечь. Никому и никогда не позволю трогать ее. – Марк, не надо! Она… дай ей поспать, пожалуйста, – Василиса хватает меня за рукав, тянет на себя. – Руки убрала! Испугалась. А мне почему-то ровно. Я вулкан, который сожжет на своем пути все, что встретится, похоронит под своей огненной лавой. Подхожу к Аглае. Она даже не шелохнулась. Только вижу, как дышит. Размеренно, но немного тревожно. Сон тревожный. Даже во сне мне хочется ее защитить. Убираю прядь волос с лица. Провожу пальцем по щеке. Аглая дергается и распахивает глаза. Испугалась. В глазах застыл страх. Ледяной и жгучий одновременно. Рука застывает около ее лица, так и не коснувшись вновь. Стараюсь улыбнуться ей, не выходит. Какая-то странная гримаса получается. Аглая приподнимается на локтях и отодвигается от меня. Это… черт, это пугает больше, чем неизвестность. Просто убивает. – Аглая, это я. – М-м-м-… – прикрывает ладонью рот и начинает плакать. Тусклый свет освещает часть комнаты. Но даже так я вижу, какая она заплаканная. А потом треснутую губу. Мою, ту, что целовал вчера. Тяну к ней руку. Аглая как призрак. Может исчезнуть в мгновение. Хочу прижать к себе, мне нужен этот аромат елочки, сладость новогоднего подарка. Нужен, необходим. Как воздух, блять. Она становится моим воздухом. – Аглая, – чуть громче. Она только машет головой. Молчит, плачет, не смотрит в глазах. – Я забираю ее, – говорю Василисе. Та стоит в проходе, наблюдает. Может, стоит ее поблагодарить, что не бросила ее? Вон, контролирует, чтобы я ей не причинил вред. Тянусь снова к Аглае. Черт, мне кажется, я просто сдохну, если она не коснется меня в ответ. Вот тут и сдохну. – Иди ко мне, – молю. Несмелые движения. Миллиметр за миллиметром, но такие важные для меня. Беру ее на руки, прижимаю к себе. Вдыхаю ее аромат. Кроет, что кричать хочется. Громко, надрывно. Не думал никогда, что можно так чувствовать. Она плачет. Сильно. А я готов за каждую ее пролитую слезинку убивать. – С-с-теп-ппа, он, – рвет мне душу, – п-п-ытался, – снова плачь. Горький, ядовитый, – там в офис-с-се, – прикрывает снова рот рукой. И плачет, блять, плачет. Не может успокоиться. Укладываю ее голову себе на плечо и поднимаю на руках. Аглая укутана в плед, значит, до машины донесу, замерзнуть не должна. – Где ее обувь? – обращаюсь к Василисе. Она все еще безмолвный наблюдать. У самой глаза стали блестеть. – Нет. – В смысле нет? А Сумка? Плащ? – Да ничего нет! – повышает голос. Понимаю, что Аглая оставила все там. Черт, да что произошло? Выхожу из квартиры. Мне все равно, что обо мне подумает ее близкая подруга, когда тупо вышел и не попрощался. Плевать. Укладываю на заднее сиденье, поправляю плед. Маленькая моя. При одном только взгляде на ее заплаканные глаза сердце простреливает так, что выжить уже нереально. Залезла глубоко, пробила броню. К дому подъезжаю спустя час. Аглая уснула. Опять на руках выношу из машины, поднимаю к себе на этаж. Дома холодно. Забыл закрыть окно вчера, когда уходил. Аглая просыпается, ежится. Смотрит обиженно на меня. Пусть так, пусть такие эмоции. Главное, не боль и не пустота. Кладу в постель, укутываю еще и одеялом. Не хочу отпускать, боюсь. Глажу, успокаиваю. Сейчас она со мной, у меня дома. Никакой урод до нее не доберется. Тут она в безопасности. Ее кожа холодная, руки ледяные. Сама вся трясется. Говорят, так выходит стресс. Пусть. А если холодно, то согрею. Она смотрит на меня своими серо-зелеными глазами, в них мой мир. Даже как-то страшно становится, что от одного человека теперь ты зависим так, что рвет на части. И мне, черт, нравится эта зависимость. – Расскажи мне, пожалуйста, что случилось? Взгляд бегает. Быстро так, что не успеваю следить. – С-степ-па, – и снова закрывает рот рукой. – Он, – сглатываю. Это тяжело произнести. Как же тяжело! – он трогал тебя? – кивает. Сжимаю ладони в кулак. Стараюсь дышать. Получается плохо, – он… черт… он тебя силой взял? – самого воротит от этого вопроса. – Я уб-бежал-л-а, – отталкивает меня и утыкается в подушку. И плачет. Не отпускаю. Не отпущу. Ложусь рядом. Как в нашу первую ночь. Ночь знакомства. Очерчиваю границы ее тела, едва касаюсь. Нежно, аккуратно, чтобы не напугать сильнее. Теперь вижу, этот дебил сильно ее напугал, зашел со спины, касался, блять, ее. Он. ее. касался! Трогал мою Аглаю! – Я рядом. Слышишь? – Д-да, – это были последнее слово, которое я услышал от Аглаи.