Глава 17

Аглая. Все утро Марк на телефоне. Даже не сказал мне “Доброе утро”, в щечку не поцеловал, утренний шлепок по пятой точке не получила. Странно все. Весь грустный какой-то ходит из угла в угол, думает над чем-то. Я для него перестала существовать. Изредка только косится в мою сторону. Без тени улыбки. Ни единой ухмылки, уголок губ так ни разу и не взмыл вверх. Обидно. Беру блокнот. Он уже второй по счету. Первый исписала. Но выбросить его рука не поднимается. Там какая-то своя жизнь, что происходила за последние две недели. – Аглая? – первое обращение за утро. Смотрю на него во все глаза. Его взгляд окутывает меня, но почему-то неприятное послевкусие после него. От меня скрывают что-то. Я чувствую. Снова трезвонит его телефон, и он, конечно же, отвечает. Односложные фразы, минимум вопросов. Пытаюсь вникнуть в суть разговора, но не получается, либо Марк выходит с кухни. Не доверяет. – Давай сходим сегодня куда-нибудь? – он заходит со спины. Марка не боюсь, уже привыкла. Даже нравится, когда обнимает меня сзади. Веет нежностью. Приподнимаю брови. Озорная улыбка, хитрая. И пританцовываю. Хочу в клуб. Пусть на часик, но желаю забыться в танце. – Хорошо. Понял. Ты тогда жди меня вечером. Я приеду и рванем, – Марк улыбается мне, а на душе неспокойно. Потому что она искусственная. Улыбка его. Как только захлопывается дверь, бегу в спальню. На прошлой неделе Марк съездил ко мне на квартиру и привез вещи. Вот так, без спроса. Хотелось поругать за самовольство. Но так и не смогла. В своем таком молчании он делает то, что считает нужным. Его никто не переубедит, никакие доводы он слышать не желает. Я пообижалась несколько часов, а потом зашла к нему в кабинет и обняла. Поняла, что не могу больше злиться. А хочу быть рядом, хочу любить. К вечеру я была уже готова. Кручусь перед зеркалом. Довольна собой. Хорошо, что Марк еще и всю косметику захватил, даже фен и плойку. Заботливый. Сажусь на пуфик и жду. С ума сойти. Я готова раньше времени, а мой мужчина, как всегда, опаздывает. Неправильно все это. Должно же быть наоборот. Только получается, не в нашем случае. Наша история вся наоборот. Сижу, постукивая ногой. На мне красивое молочного цвета платье и туфли на высоком каблуке. Интересно, с ними я буду одним ростом с Марком? Марк заходит с недовольством. Оно так и сквозит в его движениях. Весь раздраженный и шумный, что никогда с ним не было. И молчит. Уставился на меня удивленно. Даже стало обидно, неужели забыл? – Ты уже готова? – нет, не забыл. Шумно выдыхаю. А в голове уже созрел план, как я бы на него обиделась и сколько бы не разговаривала. Киваю. – Мне нужно минут пятнадцать. Подождешь? Снова киваю болванчиком. В нашей истории наоборот я все время жду его: холл гостиницы, выставка современного искусства, поход в клуб. Марк подходит ко мне спустя пятнадцать минут. Свежий, кажется, немного отдохнувший. Может, вода смысла весь негатив, накопленный за день? Что он вообще делает на работе? В чем она заключается? Никогда он этим не делился, даже вскользь. Я могу только догадываться. Обнимает крепко, сжимает в нетерпении. Легкие сдавливает, а хочется вздохнуть. Очень тесно в его объятиях. – Прости. Короткий поцелуй у основания шеи. Он любит целовать это место. Приятное чувство наполняет меня после таких касаний. – Слушай, может, ну этот клуб? Я включу музыку, потанцуешь дома? Дом. Такое уютное слово. Где он теперь, мой дом? Хочется думать, что рядом с Марком. Я же всегда желала этого: мужчина, любовь, мечты. Все вместе и всегда рядом. – Нет! – говорю я. Брови Марка ползут вверх. Потихоньку начинаю говорить. С ним. Это с Васькой разговариваю по телефону, а с Марком не могу. Чувствую себя неправильной, с изъяном. – Ладно. Пошли. Карета ждет внизу. Мы садимся в его Лексус. Номера теперь запомнила. Так, на всякий случай. Марк открывает мне дверь, подает руку. Чувствую себя принцессой. Словно сегодня мой день. Марк садится на водительское кресло, заводит двигатель. Долго смотрит в одну точку на лобовом стекле. Снова задумался. Так иногда хочется пробраться в его мысли. Узнать, какие они. – Да, забыл… На заднем сиденье забирает пакет с фирменным логотипом. Бренд дорогой. Очень. Такие вещи мне дарил Степан редко. А я и не просила. Это было не главное. Открываю пакет и достаю коробку. Тоненькая, но такая приятная на ощупь, что хочется крутить и вертеть ее в руках. Она сама уже произведение искусства. Вопросительно смотрю на Марка. У того абсолютно нечитаемые эмоции. Скала и стена одновременно. Ну что за человек? Под пристальным взглядом открываю коробку. Шуршащая бумага, от которой мурашки разбегаются по всей коже. Там аккуратно сложен платок. Шелковый. Красивого оттенка шампань с крупными мазками цвета марсала. Мой любимый. Практически точь-в-точь повторяется рисунок на том платке, который специально оставила в гостинице. Я ведь так и не спросила Марка, что с ним стало. Беру в руки это чудо, по-другому не назвать. Приятная ткань, получаю несказанное удовольствие, просто касаясь ее. Красиво завязываю его на шее, смотрю в зеркало. Улыбку теперь не стереть с лица. – Тот платок остался в номере, – сознается Марк, – пытался оттереть им твою помаду, которой ты оставила мне послание. Смотрю в глаза оттенка грозы. Хочу сказать, что жалею, что так поступила. Был порыв, желание отомстить. А получилось, что делаю больно тому, кто так дорог. – Ты оказалась права, Аглая. Мне было больно. Очень. И чувств у меня тоже тогда было много, что справиться было сложно. Одному тем более. Хотелось делиться ими. С тобой. А ты… – Прости, – я без запинок и искренне говорю. – И ты меня прости. Беру его руку. Все такая же теплая. Сжимаю. Хочу еще спросить. Но мне так радостно, когда Марк понимает меня без слов. Только посмотрев в глаза, прочитав по взгляду. Как-то получается у него, остается только удивляться. – Я зашел тогда в твой номер. Искал что-то. Хотел найти помаду красную. В мыслях все твои губы были, яркие, сводящие с ума. Отрицательно машу головой и улыбаюсь. Когда Марк мне в чем-то сознается, открывается, то просто весна какая-то в душе наступает. – Да, и не нашел. “А если бы нашел, что сделал?” – спрашиваю взглядом. – Не знаю. Каким-то фетишистом себя чувствовал. Достаю из клатча помаду. Ту самую. Зачем-то взяла ее с собой. Хотя красить в этот цвет губы не планировала. И смотрю на Марка. – Нет, не вздумай. Чтобы все смотрели на твои губы и представляли… “Что” – веду бровями, немного провоцирую. – Ничего. Проехали, – только изредка косится в мою сторону, а я победоносно улыбаюсь ему. Это уже не игра, но чувствовать себя победителем мне никто не запретит. У клуба толкучка. Но нас с Марком пропускают сразу. В очереди слышится гудение. Столик. Самый лучший. Вид на танцпол шикарный. Уже не терпится подвигаться в такт. Марк же позволит, не будет привязывать к себе? – Заказывай что хочешь. “Что? Прям все?” Официант появляется по первому взмаху руки, словно из ниоткуда. Марк просит только воду. А мне хотелось устроить целый пир. Мы же ни разу с ним вот так никуда и не выбирались. Подумаешь, пара свиданий. Сейчас все хочется по-другому. Выбираю вино и еще какой-то салат. Просто ткнула в название пальцем, не прочитав состав. Я всеядная и непривередливая. Марк рассматривает меня. Не отводит взгляда. Под ним плавишься. Кончики пальцев покалывают, а руки слегка дрожат. – Что? – снова без запинок. Начинаю чувствовать себя более уверенно. – Ты красивая, Аглая. – Вроде сошлись, что я об-бычная, – не хочу вспоминать его это слово, само вырывается. Заикаюсь и прикрываю рот ладонью, увожу взгляд. Марк как-то резко хмыкает. – Нет. Красивая. Музыка играет громче. После пары глотков хочется уже потанцевать. Самую малость. Как же давно я не была в клубах. Последний раз с Васькой на каком-то мероприятии. Тогда я много болтала, без умолку. И было безумно весело. Сейчас же преследует чувство, что должно что-то произойти. Неприятный холодок прокатывается по спине. На танцполе много людей. Все танцуют с закрытыми глазами, погружаются в музыку. Всегда любила наблюдать. У каждого особенные движения, потому что все чувствуют музыку по-своему. Я не исключение. Танцую как могу, не забывая иногда про чувственные движения. Знаю, Марк наблюдает за мной со второго этажа. Его взгляд бродит по телу, задерживается на груди, потом спускается ниже. Можно даже не смотреть в его сторону. Уверена, это так. Обвожу руками свое тело, подмигиваю ему. Но обратно не спешу. Хочу, чтобы продолжал смотреть и наслаждаться. Ему ведь нравится, да? Возвращаюсь к Марку только спустя несколько треков. Усталая и уже голодная. Во всех смыслах. Он сидит на диване. Напротив милая официантка улыбается ему, глаза ее блестят, губки растянуты в самой приветливой улыбке. Жгучая ревность окольцовывает. – Еще вина, п-пожалуйста, – черт, не получилось без запинок. Улыбка быстро стерлась, взгляд опущен. Ножки быстро переставляет, торопится. А я готова уничтожать. Вопросительно уставилась на Марка. Тот сидит и улыбается. Да так очаровательно, что готова все простить. – А в гневе еще красивее, Аглая. Поднимаю ладонь. Его комплимент уводит разговор в сторону. А Марк берет меня за нее и тянет на себя. Неуклюже падаю в объятия. Должно быть красиво, а вышло…обычно. – Никогда не искал никого на стороне, Аглая. И не буду. Если есть женщина, которую… – замолчал, сердце останавливается вместе с этой паузой, – которая мне нужна. – Я? – Ты. Сегодня слишком много откровений. Тяжело понимать и воспринимать. Это пугает. Марк за весь вечер так и не прикоснулся к еде. Часто отстукивал музыкальный ритм большим пальцем. Но нервно как-то. Обычно это делают в ожидании чего-то. Или кого-то. Но улыбался. Стоило мне поймать его взгляд, уголок губ поднимался вверх. Может, мне все это кажется? Домой возвращаемся в спешке. В пути его рука на моем колене, часто ползет вверх, до самой кромки кружевных трусов. Он касается меня, проводит слегка и отступает. Распаляет. Дыхание в такие моменты перехватывает, а ожидание большего будоражит. И оба молчим. Понимаю, что и оно может заводить. Когда говорим взглядами, слова становятся лишними и ненужными. Домой заходим шумно, не можем отлипнуть друг от друга. Словно завтра и правда не будет. Или кого-то из нас. Поцелуи жаркие, они жгутся. Одежда слетает. Движения какие-то только неловкие, как будто первый раз исследуем друг друга. А я ведь теперь знаю каждую его черточку, знакома с каждым кубиком, вырисовывала границы каждого своим языком. До спальни не доходим. Хочу его здесь и сейчас. Прям так. Платье задрано, а лифчик болтается где-то в районе пояса. Марк вообще так и стоит в рубашке и джинсах. Только молнией вжикнул. От одного этого короткого звука хочется стонать. – Аглая? – М? – целую щеки, руками обхватываю шеи, провожу по плечам. Все резко, коряво. Руки дрожат. – Презики все в спальне. – Угу, – говорить не могу. Если заикнусь, весь настрой спадет. Этого не хочу. Марк входит резко. Вскрикиваю. Он медлит, изучает меня, всматривается, ловит каждую эмоцию. Грозовые глаза такие темные, и мне нравится чувствовать всю мощь и силу. Пропадаешь под ней, гибнешь. А гибель эта такая сладкая и томная. Дышу часто. Смотрим друг другу в глаза, не отводим взгляда. Между нами какая-то необъяснимая связь. Марк двигается во мне, а я каждой клеточкой чувствую его. Мы накалены, тело горит. Оргазм громкий. Судорогой проносится по телу. Я сжимаю плечи Марка, оставляю следы от ногтей. Марк делает пару глубоких, резких движений и замирает. Из рук не выпускает. Тесно прижимает к себе. – Бл*ть, забыл, что я без резинки. – шепчет глухо. – Просто накрыло. От тебя крышу сносит. И запах твой… елочки. И сладость еще. Ты подарок. Мой подарок. Марк говорит это мне. Признается. Каждое слово такое жгучее, от него слезы катятся из глаз. – Сейчас м-можно. Все в п-п-орядке. – Нет! Надо было остановить меня! – прикусывает слегка подбородок, а потом коротко целует. Дыхание горячее. Марк опускает меня на ноги. Стоять ровно не могу, не чувствую ног. По внутренней стороне бедра вытекает струйка спермы. Не знаю, что делать. Первый раз в меня кончил мужчина, никому же такое не позволяла. Даже Степану. А сейчас как-то будоражит произошедшее, кажется самым верным завершением нашего безумия. Марк снимает с себя быстро рубашку и сам вытирает следы. Хочу забрать ее, сделать все самой. Неуютно. А он просто убирает мои руки и доделывает все сам. А потом берет на руки и относит в ванну. – Аглая, я рад, что ты перепутала номера, – на меня не смотрит. Намыливает тело, моет меня, как куколку, самую дорогую и любимую. – Угу, – скрываю улыбку. Это до боли приятно слышать. – Честно. Прости, что ушел тогда, прости, что не задержал тебя, прости, что не искал тебя два месяца. Все надеялся на какой-то случай. – Не искал? – толика сожаления расползается в большое уродское пятно. Я так надеялась, что наша встреча в офисе Трофимова неслучайна. – Нет. Дурак, да? – Мой дурак. Марк целует в губы. Ненасытный дурак. Посасывает их, врывается в рот языком, хозяйничает. Правда пытается напитаться мной. Если бы я знала, что предстоит разлука, то сама бы его не отпускала в этот вечер и эту ночь. А он знал. Но ничего не сказал.