Глава 19

Аглая. Узнать, где работает Марк, оказалось и легко, и сложно одновременно. Место работы мне сообщили спустя несколько минут. У журналистов тоже есть связи, которые вот в такие моменты очень пригождаются. Но только никакого Филатова Марка там нет. Очередная его загадка. Еду по нужному адресу на свой страх и риск. Известное всем здание в центре. Машины на парковке у входа такие, что даже рядом проезжать страшно. Руки трясутся. Я вообще ехала как в тумане. В таком состоянии, наверное, не следовало садиться за руль. Но ждать нельзя. Точнее, я ждать не могла. Вдруг каждая минута на счету? Уже на входе меня встречают пара охранников. Ни в какое сравнение они не идут с теми, кто был в Москва-сити. – Добрый д-день, – волнуюсь жутко. – Мне нужен Илья Михайлович Корф. – По какому вопросу? – голос у одного из охранников грозный. Вольно – невольно съеживаешься от его тона и тембра. А взгляд прожигает насквозь. Мысленно даю себе пинка. Не время опускать руки. Пытаюсь перебороть свой страх и волнение. – По личному. Меня зовут Аглая. Аглая Добрецова. Я от Филатова Марка. Он должен быть в курсе, – кажется, что немного хитрости не помешает. Двое охранников – один страшнее другого – переглядываются. Мне чудится, они даже общаются мысленно. Им не нужны слова. Тот, что кажется постарше, набирает внутренний номер. Хочу подслушать, но он лишь отворачивается от меня и шепчет в трубку что-то своему невидимому собеседнику. Отстукиваю нервно пальцами по столу. Выдаю волнение. – Он Вас не ждет. Прощу прощения, – извиняется еще. – Как не ждет? Не может быть. Позвольте, я с ним переговорю. Это какая-то ошибка. – Выйдите, пожалуйста, девушка. – Безапелляционно заявляет самый грозный. С таким спорить опасно. Пячусь назад. Не получилось. Выхожу на улицу. Там тепло. Солнце пригревает. Только на душе январская вьюга. Вернуть бы тот день, когда мы с Марком познакомились. Может, я смогла бы что-то изменить? Или тот вечер в гостинице, когда он увел меня с обеда. Мы закрылись у него в номере, а наутро я сбежала. Да пожалуй, этот день я бы изменила. Никуда бы не уезжала. Может, сейчас бы не было того, что происходит. Я буду стоять здесь, пока этот Корф не выйдет с работы. На улице же никто не будет запрещать с ним говорить. А он выйдет, обязательно. Я присаживаюсь на бордюр и просто жду. Успела только погуглить, как хоть выглядит тот, кого я ищу. Интересно, а Марк здесь? Илья Михайлович выходит спустя несколько часов. Я успела отсидеть все, что только можно. Но с места так и не сдвинулась. – Подождите, пожалуйста, Илья Михайлович, – говорю громко, чтобы меня услышал. Идет быстро, словно торопится. Он резко останавливается. Озирается по сторонам. Я далеко от него. Корф не сразу понимает, кто именно его зовет. Илья Михайлович высокий, с солдатской выправкой и таким строгим взглядом. Под ним становится неуютно. Чувствуешь себя провинившейся девчонкой, готова на любые исправительные работы. Но нужно просто набраться смелости. – Илья Михайлович, – стараюсь придать голосу уверенности и звонкости, – меня зовут Добрецова Аглая. Я по поводу Марка. Если сейчас он ничего мне не ответит и уйдет, не знаю, что мне делать. Неизвестность и неведение сведут меня с ума. А сидеть сложа руки я просто не смогу. – Я слушаю Вас. Аглая Добрецова. Говорят, чтобы увлечь слушателя, у тебя есть несколько секунд. Если не получилось, то увы, дальше продолжать не стоит. Поэтому эти первые мгновения так важны. А сейчас от них зависит жизнь и свобода того, кого люблю. – Я знаю, что произошло. И знаю, почему Марк это сделал. У меня есть то, что поможет ему. Или вам. Он не виноват. Следователь вздыхает, устало прикрывает глаза и смотрит на меня уже немного по-доброму. Возможно, у него есть семья, есть дочь, или несколько, которые вот так вот могут прийти за помощью. Или просто ничто человеческое ему не чуждо. Хочется в это верить. – Аглая, – пауза, – Вам не стоит в это лезть. Это очень опасная игра, где Вы можете пострадать. – Да, и Марк уже пострадал. – Марк пошел на это сознательно и понимал все последствия и риски. – Он защищал меня! Как вы не понимаете? Он никогда, – повышаю тон, о чем потом пожалею, – никогда бы не сделал этого, если бы не я. Марк сам мне рассказывал, как ценит свою свободу, как дорого она ему обошлась. Он ни за что на свете бы не полез туда снова. – Следствие в любом случае разберется. – Знаю я ваше следствие! – кричу сильнее. Вымещаю зло на том, кто может помочь Марку. – Аглая, – всматривается в меня, выуживает ответы, даже не задав вопросы. Шумно сглатываю. Неправильно было оказываться с таким человеком один на один. – Аглая Добрецова. Марк уже не мальчик, он вполне понимал, на что идет. Вам я советую не лезть в это дело. Прошу по-хорошему и по-доброму. Окажись на Вашем месте мужчина или даже парень, то разговор бы повернул в другое русло. Прошу Вас не мешать мне работать, – он рукой слегка отталкивает меня, освобождая проход. Получается, это весь разговор. Но ведь я так ничего и не выяснила, ничего не рассказала, а главное… – Как Марк? – Корф останавливается, медленно поворачивается ко мне, опираясь на пятки. Солдатская привычка. – Нормально, если можно так сказать. Крепится. Ему не впервой. Может, рыцарем себя чувствует. Такую даму спас, – легкая издевка. – Я хочу его увидеть! – Это невозможно. – Почему? – Вы ему кто? Жена? Сестра? – Я… – теряюсь. Просто незнакомка. – Ну а я о чем, – победоносная ухмылка. До его машины остается несколько метров. Снова спешу за ним. Корф чувствует мои быстрые шаги. Разворачивается ко мне лицом уже скорее. Я надоела ему. Раздражение в каждом его взгляде и движении. – Вы можете ему кое-что передать? Смотрит исподлобья не отрываясь. – Что все будет хорошо. Пожалуйста, – молю его. Это ведь важно. Для Марка важно. Так он будет знать, что я рядом, не бросила. И не смогу уже бросить. – Хорошо. – Может, я еще что-то смогу сделать? Что-то узнать? Посмотреть? Выяснить? Я ведь журналист, – говорю быстро. Мысль возникла внезапно. Хочется верить, что это и правда поможет. – Хороший журналист, – наверное. Но ему это знать необязательно, – могу получить любую информацию. Если она только поможет Марку. – Если хотите помочь, не мешайте. Просто живите… дальше. Сжимаю челюсти. Как это понимать – жить дальше? Дышать становится тяжело. Воздух резко стал ядовитым и отравленным. Вдыхаю его, а сил нет. Ничего нет. Одна пустота, темнота и безысходность. – Вы все равно передайте ему мои слова, – говорю тихо. Громче не могу. Голос начинает дрожать. Нужно дойти до своей машины и там уже плакать. Мои слезы не должен видеть этот черствый тип. Ведь посмеется. Не выдержу.