Глава 23

Аглая. Прошло две недели, как я уволилась с работы. Ключи от своей съемной квартиры передала хозяйке. Милая женщина, надо признать. Пожелала счастья и здоровья. Цвет лица сейчас недостаточно хорош. Начинает мучить токсикоз. Ем мало, от любого запаха начинает мутить. Особенно от лука. Если из открытого окна доносится аромат пассировки – все, желудок скручивает. Свои вещи я перевезла к Марку. Не знаю, как он отнесется к моему соседству. Пока человек в тюрьме, я обжила его холостяцкие квадратные метры. Его кабинет присмотрела для детской. Уже в интернете нашла дизайнера. Он должен помочь с оформлением. Или я спешу? Но хожу постоянно из угла в угол, чем бы еще заняться. Не привыкла сидеть без дела. Даже когда голова кружится, тошнит, нужно все равно что-то делать. Телефон стоял на зарядке, не слышала, как был звонок. Несколько неизвестных мне цифр. Руки начинают трястись. Так происходит каждый раз, когда высвечивается неизвестный номер. Во рту пересыхает, а сердце набирает тысячные обороты. Волнение дикое. Перезваниваю. Каждый раз надеюсь услышать, что все закончилось. – Добрый день. Это Аглая Добрецова. Вы мне звонили пару минут назад, – стою в ожидании чего-то. Нервно отстукиваю ногой. И взгляд мечется по комнате. Сама я как загнанный в клетку зверь. – Аглая, добрый день. Звоню из издательства. Вы отправляли нам свое резюме. Слышу название издательства. Я отправила туда свои данные только потому, что Васька настояла. Мы сидели на кухне и болтали. Подруга пила вино, а я яблочный сок. Не думала, что это сработает. Я ведь писала небольшие заметки про бизнес, какие-то выставки, открытия. Но никак не про моду и стиль. – Вы можете подъехать сегодня? Тошнота подкатывает к горлу. Это уже от волнения. Бросает в жар. Присаживаюсь на край кровати и стараюсь перевести дыхание, чтобы не выглядеть счастливой дурочкой. Это ведь просто встреча, интервью, а не предложение о работе. – Конечно. А в мыслях уже лечу сломя голову. Хотелось бы сейчас рассказать все Марку, поделиться. Он только бы хмыкнул в ответ, может, улыбнулся. Хитрый молчун. Но знаю, в душе бы радовался за меня. – Тогда в два часа дня ждем Вас. Записываю быстро адрес на каком-то клочке бумаги. Это мой блокнот, где я записывала мысли. Не могу выкинуть. Останется как память. Собираюсь быстро. Хотя запас времени большой. Сейчас только утро. В моем положении спать долго не могу. Просыпаюсь от голода, который сразу же становится тошнотой. В чатах и на форумах пишут, что нужно есть часто, маленькими порциями и до наступления тошноты. Так легче. Не знаю, кто это проверял, но на мне не работает это правило. Все равно тошнит. Телефон теперь из рук не выпускаю. Вот, пожалуйста, поставь на зарядку, и уже пропущенный. – Васька, представляешь, мне только что звонили из издательства, – набираю подруге. Поделиться необходимо. Иначе разорвет. Она сонная. Беззаботная. И не тошнит ее по утрам. – А я тебе говорила. Чуть упорства, и все получится. Какие, кстати, вести с полей? – спрашивает тихо. Сразу понимаю, о чем она. Говорить об этом сложно. Я же до сих пор мало, что знаю. Да мне никто и не говорит. Только внутри какой-то огонек с каждым днем светит все ярче – скоро должно все разрешиться. Чувствую. Наша черная полоса вот-вот закончится. – Пока без изменений. Но все будет хорошо, – повторяю как заведенная нашу с Марком фразу. – Я к врачу ходила, – перевожу тему на более нейтральную. Говорить о Марке сложно. Точнее о той ситуации, что подвисла. Никогда я так не чувствовала своей бесполезности как сейчас. – И как? – Назначил кучу анализов. Но мне он понравился. Добрый такой, хороший. Есть правда один недостаток. – Дорого? – Нет. Он мужчина. – Уау. Мужчина и акушер-гинеколог. – Васька задорно смеется. Мы болтаем еще долго. Темы всегда находим какие-то. И смеемся. В душе иногда грустно, особенно вечерами. А Васька помогает мне справиться с этим. Пусть и такими бессмысленными разговорами. К издательству подъезжаю вовремя. Меня начинает трясти. Руки становятся ледяными, хоть на улице уже жарко. А мне бы укутаться в теплый свитер. Но и он не поможет. Волнение сильное. И предвкушение какой-то желанной встречи осело внутри. Смотрю на свою красненькую. Я копила на нее, а потом покупала в кредит. Прошло меньше полугода. За это время столько всего приключилось! Я ехала на ней очень далеко. Там встретила Марка, он помогал мне очищать мою машину. Потом удирала на всех парах на ней же. И ехала на встречу с Трофимовым, где снова увидела моего хакера. Ставлю ее на сигнализацию и иду к входу. Здание в самом центре. Желанное место для всех журналистов, кто мечтает писать о моде. И смотрю на это великолепие разинув рот. Хотя со стороны обычный старый дом, который некогда выкупили под офисы. Ничего ведь особенного. Самое то для обычной девушки. – Добрый день. Мне на собеседование, – боялась, что из-за волнения начну заикаться. Но все идет как по маслу. Может, это знак? Даю паспорт и взамен мне вручают пропуск. Белая карточка с номером, написанным синим маркером, – 69. Усмехаюсь. Это точно знак. Фотографирую на память. Обязательно покажу Марку. Как только его выпустят. Именно сейчас я в этом не сомневаюсь. – Аглая? – милая девушка. Секретарь. Одета с иголочки. Жаль, что не удается ее рассмотреть. Она сразу уводит меня в маленькую переговорную. И я остаюсь ждать. Нервы натягиваются. Пытаюсь внушить себе, что волноваться нельзя. Внутри меня растет человек. Дышу трубочкой. Рукой поглаживаю еще плоский живот. Кто там? Мальчик? Девочка? Впрочем, неважно. – Здравствуйте, Аглая. Извините, что заставила ждать. Меня зовут Наталья. Редактор отдела моды. Сглатываю слюну. Тошнота к горлу не вовремя подкатила. Надеюсь, цвет лица не стал зеленым. Силюсь улыбнуться. Выходит скверно. Все-таки волнуюсь. Со мной разговаривает один из важных людей самого главного журнала о моде в стране. Я как героиня фильма. И вот мое начало. – Добрый день. Ничего страшного. Я пока, – делаю вдох, – осваивалась. – Вот и хорошо. Мы ознакомились с Вашим резюме и Вашими работами. Позвонили на прежнее место работы за рекомендациями. Я только киваю как болванчик. Даже слово вставить боюсь. Звучит пока все сладко и красиво. Страшно подумать, к чему эта речь приведет. Но страх этот какой-то приятный. Он греет все внутри, даря тепло. – Вы нам понравились. – Я так рада, – слезы сдерживаю. Последнее время очень чувствительная к любым словам. – Подождите, это еще не все. Забываю сделать вдох. Мой фильм заканчивается, даже не показав завязки всего действия. – Нам понравилось несколько кандидатов. Поэтому Вам необходимо… Нас прерывает звонок. Это мой телефон. По правилам этикета, я должна была выключить звук. Отвечать на входящий вызов, когда напротив меня сидит такой важный человек – нельзя. Смотрю на Наталью. Несколько раз моргаю. Мысли крутятся в голове, стараюсь соображать быстро. Это может звонить кто угодно: спам, реклама, родители. Или Марк. Мы с ним не общались все это время. Нельзя. Но вдруг… – Извините, Наталья. Мне нужно ответить на звонок. Она берет несколько секунд на раздумья. И понимаю, что такой расклад ей не нравится. Ее перебили, немного грубо. А у меня все движения настолько спешные, что вот-вот телефон выпадет из рук, или молнию на сумке не смогу закрыть – сломается. Сковало все внутренности цепью. – Алле? – стреляю взглядом в редактора. Она сжала губы в линию и начинает сопеть. А я нервничать. Сейчас этот звонок может оказаться важнее этой встречи. Даже важнее работы, которая еще и не совсем моя. – Аглая, добрый день. Это Илья Михайлович Корф. Следователь по ос… – Я знаю, кто Вы, Илья Михайлович, – снова я прерываю важного человека. Они оба словно издеваются надо мной. Все тянут, тянут время. А я уже кричать готова. – Это прекрасно, – его нисколько не смущает мой немного раздраженный тон. Он имел дело и не с такими истеричными особами, – Марк просил не сообщать Вам. – Почему? – обида поселяется в сердце. – Это, – вздыхает, – Марк. Утром его отпускают. Я подумал, Вам следует знать. И кладет трубку. Слышу короткие гудки. Ритм сходный с сердечным. И также противно пищит. Смотрю вперед, а перед глазами все плывет – пелена из слез. Я боюсь дышать, чтобы не спугнуть момент. Хочу его запомнить. День, когда наконец-то все изменилось. – Аглая? С Вами все в порядке? Голос Натальи участливый. И слышится он рядом. Значит, я все еще здесь, в этой реальности. Улыбаюсь как дурочка. Слезы капают. А на душе хорошо и спокойно. Я завтра увижу Марка. Моего. Родного. Любимого. – Все… замечательно. Вы простите меня, но мне нужно идти. Я… – хочу выбежать на улицу и вдохнуть свежего воздуха. И кричать. Мне хочется кричать. – А как же собеседование? Мы недоговорили. – Тест, задание. Я все помню, – говорю быстро и без запинки. Теперь это выглядит лишним элементом в моей системе. Он корявый и грубый. – Я вышлю Вам на почту все. Выполните и вышлите по обратному адресу. У вас будут сутки на выполнение, – ее голос стал строгим и немного обиженным. Просто киваю, скрываю улыбку и выхожу. Даже не прощаюсь. Мои манеры оставили меня. Глава 24 Аглая. Ночь спала плохо. Ворочалась с боку на бок. Даже вставала один раз и заваривала себе травяной чай. Успокоительные таблетки пить опасаюсь. Но впрочем, напиток тоже не помог. Переживаю жутко. Мы не виделись с Марком около двух месяцев. Для нас уже не срок, понимаю. Столько же мы были в разлуке раньше. Но сейчас все по-другому. Мы стали ближе друг к другу. В душе расцветает какое-то светлое чувство. Оно схоже с предвкушением долгожданной встречи с самым родным и близким человеком. Именно так. И утро наступает внезапно. Скорее всего, вырубило. Будильник трезвонит, а я не могу разлепить глаза. Тошнота накатывает с такой силой, что первый раз я действительно бегу как могу в туалет. Пару взмахов холодной воды в лицо, глубокие вдохи и волна сходит, но не уходит полностью. Из последних новостей от токсикоза помогают аромамасла. Накупила несколько. Экспериментирую. Чай с лимоном, сладкий. Тоже неплохое средство от тошноты. Волнуюсь, постоянно кусаю губы и заламываю пальцы. Знаю, переживать не стоит, самое сложное позади. Но не могу. Это выше меня, сильнее. Осталось просто дождаться Марка. И тогда все точно пройдет. Выдохну, наконец. Машину оставляю далеко от ведомства. Там парковка точно не для обычных людей. Иду медленно. Мне и хочется ускорить минуты, и в то же время растянуть их. Желаю запомнить это чувство внутри, когда я увижу Марка. Воображение рисует его образ, но так страшно дописывать детали реальности. Васька хотела составить компанию. Отказала. Хочу в это самое время быть только с Марком. Останавливаюсь у дверей главного входа. И стопор. Что делать дальше? Ждать? Заходить? Звонить Корфу? Беру свои слова назад. Хочу пролистать эти минуты ожидания. И немыслимо представить, если это затянется на часы. Здесь, на этот самом месте, и упаду. Не выдержу уже. Нервы натянуты так сильно, что любое касание разорвет их. – Аглая, Вы уже подъехали? Корф выходит на крыльцо. Один. Разочарованно опускаю взгляд. А заодно и плечи, и голову. Готова разреветься при всех. Горло уже сдавил ком. – А Марк? Он где? – Да выйдет скоро твой Марк, – первый раз Корф обращается ко мне на “ты”. Почему-то радует, словно перешли на другую ступень, более близкую. Я понимаю теперь, что хоть он и выглядит грозным и серьезным начальник, но в душе готов помогать и отдавать последнее тому, кто в этом нуждается. Он не оставил Марк тогда, несколько лет назад, не оставил и сейчас. Хотя в обоих случаях мой хакер совершил преступление. Выцепил его из лап, пристроил, еще и учил жизни, наверное. Так мне это видится. – Ну что ты так распереживалась? Корф подходит ближе. Сигарета в руке так и остается незажженной. Уставилась на нее. Думаю, как бы намекнуть – при мне курить не следует. – Я постоянно боюсь, что произойдет что-то. – Все уже произошло, Аглая. Самое страшное позади. Можно дышать спокойно. – Что будет с Марком. Сейчас? – Что будет… – повторяет он. Сигарету подносит к зажигалке и втягивает никотин. – Человек он нужный, специалист незаменимый, как бы глупо и банально это не звучало. Но, к сожалению, и бед с ним хлебнули достаточно. И я, и … – указывает головой наверх, – рабочее место мы уже предоставить не сможем. Сердце так частит, что становится дурно. Плывет все перед глазами. Упала бы, если бы Корф не подхватил. Испугался даже. Побледнел даже. – Ну-ну. Не все так страшно. Филатов твой умный. Не пропадет. Ну а поддержку окажем, неофициальную, разумеется. – Уберите сигарету, пожалуйста, – тошнота сильная от сизого дыма и горького запаха табака. Корф быстро ее тушит, и тошнота потихоньку отступает. Картинка четкая, ясная. Позади открывается дверь. Скрипит еще так противно. Центр столицы, главное управление, а смазать не могут. По нервам звук прокатывается и отпечатывается. Марк останавливается на крыльце. Он в тоже, в чем и был в день нашего расставания. Только похудел. Вон скулы как выделяются. Небритый. Щетина колет, наверное. А если он решится поцеловать мою шею, то и щекотать дико будет. Мурашками покрываюсь от пят до самой макушки. Смотрю на него. Такого родного, любимого. Сердце болит от нежности. Просто сжимается в атом. А потом разрывает его. И так больно, и одновременно хорошо от этого. Тепло от взрывной волны разливается по телу. И течет, течет быстрыми потоками. – Марк, – отталкиваю Корфа. Мне уже лучше. Намного. Правда перед глазами все-таки плывет. Слезы застилают. Хакер мой хмурится. Смотрит в мою сторону, а потом переводит взгляд на Корфа. Недоволен, что тот проболтался. А я готова сначала обнять его, сжать в своих хрупких объятиях, а потом поколотить. Вот упрямый какой, упертый. Подхожу маленькими шагами к нему. Но близко не становлюсь. Жду его. Марк стоит как вкопанный. Хмурится сильнее, губы поджал. Больно от этого. Неужели не хочет больше видеть? Одна мысль, пусть и мимолетная, губит сильно. Губит, травит и убивает. – Марк, – повторяю. Слезы роняю, не задумываясь, что скажут люди вокруг. Они сейчас и не существует в моей системе координат. Кидаюсь к нему. Не в силах ждать его шагов. Шага. Между нами был ровно метр. Стискиваю в объятиях. Вдыхаю родной запах. Сейчас он смешан с горькими воспоминаниями. – Аглая, не надо, – пытается слегка меня оттолкнуть. Впадаю в ступор. Разлюбил? Возненавидел? Что? Что произошло? – Почему? Сердце колотится так громко, заглушает все. Глухой стук пульсирует внутри и давит. – Я не был в нормальном душе хер пойми сколько. И одежда не стирана столько же. – Глупый. Мне это неважно. Ты тут, со мной. Живой… и пахнешь так же. Пряностями. Целую в шею, где бьется жилка. Дотягиваюсь еле-еле. Каблуки с некоторых пор не ношу. – Аглая, прекрати! – но сдается потихоньку. Руки стягивает на талии. С каждой секундой они сжимают меня сильней. Ему меня не хватало, чувствую. И никакие его хмурые взгляды не переубедят в этом. Марк упрямый, а я еще упрямее. – Поехали домой? – Туда, где сдох мой фикус? – не улыбается. Но знаю, что шутит. Корф стоит в стороне. Закурил все-таки новую сигарету. За ней же и скрывает улыбку. Кивает в нашу сторону. Прощается. Не выдерживаю. Бегу к нему и бросаюсь на шею. – Спасибо! Спасибо! – говорю быстро, чтобы шустро отойти. Тошнота от сигареты сильная. Может и вырвать. – Береги его, Аглая Добрецова. Ему без поддержки сложно. И без любви тоже. Киваю. И отбегаю к Марку. И правда. Тошнота сильная. Корф скрывается за дверью. В ту минуту я видела его последний раз. – Я жрать хочу, – Марк берет меня за руку и прислоняет ее к груди. Там, где сердце. Как же оно у него стучит. Громче и сильнее, чем мое. Даже пугает. – Еду? – Сначала да. – А потом? – глаза загораются. – А потом, может, и тебя. Если позволишь… – Боже, от его такого тона и мягкости растекаюсь. Мы к машине идем молча. Еще сохраняется некоторая неловкость. И так многое хочется сказать, но… не могу заставить себя. Эти минуты тоже важны. В машине тишина. Марк садится на пассажирское сиденье. Вижу, что неудобно. У меня машина небольшая, а Марк он… не вписывается в нее. – Я перестановку сделала, – осекаюсь, – и еще вместо фикуса теперь пальма, – хочется добавить, что у нас. У нас дома пальма, – мы с Васькой специально ездили по всем цветочным и искали ее. Не знаю, почему мне захотелось именно эту экзотику, – мысленно продолжаю: наверное, потому что я беременная. Мне уже хочется странностей, а все лишь первый триместр. Марк смотрит в окно и молчит. Груженный пока. – Еще я была на собеседовании вчера. И делала тестовое задание. Если все хорошо, то я буду работать в крупном издательстве и писать про моду. Хочется его уже расшевелить. Но сладкое оставляю напоследок. – Марк? – М? – Расскажешь мне? – Что хочешь знать? Все. Так и рвется из груди. Я хочу знать все. От начала и до конца. – Что посчитаешь нужным, – сдаюсь. Еще я хочу, чтобы это поскорее забылось. Перелистнуть эту страницу и жить дальше. – Красин улетел за границу. Резко притормаживаю. Пугаюсь. Где-то в душе теплилась надежда, что Степан прислушался ко мне и забрал заявление. И именно поэтому Марк выпустили. Ошиблась. – А как же тогда тебя выпустили? – Его отец договорился с начальством, – я вопросительно уставилась на Марка. – Не с Корфом, – уточняет, – у нас вышла ничья. Фирмы Степана больше нет. Красин старший все издержки взял на себя. Это просто все замяли. – Марк грустно улыбается. – И тебя все равно отпустили? Думала, что Красин будет мстить. – Он слишком заботится о репутации. Давить на меня, значит давить на мозоль. Рано или поздно ее прорвет. И неизвестно, чем может все закончится в следующий раз. Грубо говоря, у нас мирное соглашение. – Ты не рад? – Не знаю. Уже не знаю. Я хотел уничтожить Красина. У меня получилось. Его дела нет, фирмы нет. И сам он за границей. Не известно, вернется ли вообще. – А Ксения? – Корф сказал, что она пока в Москве. Ей рожать вот-вот, не думаю, что на таком сроке разрешены перелеты. Если конечно, у них в планах ее перевозить. Им интересен наследник, но никак не Ксения. Стало грустно. Заканчивается все печально. Понимаю, никто не пострадал, физически, и Марк рядом со мной, целый и невредимый. Но послевкусие всей этой заварушки как прогорклое масло. Першит в горле и травит. – Мне ее жаль. Честно, – коротко мажу взглядом по Марку. Он же ее любил, предложение делал, жениться собирался. Ксения важная часть его жизни. Была. – Мне тоже. До дома остается совсем чуть-чуть. Марк напрягся. Он не был здесь пару месяцев. Волнуется, наверное. А может, думает, какая перестановка его ждет. – Я хочу на вечер сделать доставку из ресторана. Ты не против? Готовить сейчас так не хочется, – в носу уже щекочет аромат лука и подкатывает тошнота, – да и отдохнуть не мешает. Тебе. Нам, – путаюсь, – еще Васька хочет с тобой нормально познакомиться, а не как в прошлый раз. Ты, конечно, дал жару. Она так напугалась в первую встречу. Марк хмыкает. – Вот, что еще… – волнуюсь. Не знаю, как и когда все рассказать. Хочется и побыстрее, но и торопиться нет желания. – Я квартиру больше не снимаю. Поэтому если буду тебе мешать, то съеду, не переживай. – Про себя добавляю: не дождешься, папаша, – пальму только с собой заберу. Еще я беременна, Марк. О, стиральная машина не выключается. Какая-то поломка. Искала мастера, но мне никто не понравился. Странные у них фотки в профиле. – Ты выбирала мастера по ф… Голову поворачивать в сторону боюсь. Марк тоже смотрит прямо. Он все услышал. Все понял. Хочется улыбнуться уже. Мы останавливаемся недалеко от подъезда. Выходить не спешим. Так и сидим и смотрим впереди себя. Марк не выдерживает первым. Громко хлопает дверью и облокачивается на нее. Грудь стянуло сильно. Я была уверена, что он обрадуется, закружит меня, зацелует. Насмотрелась глупых фильмов и дурацких книжек начиталась. А в жизни все по-другому. Вытираю слезы рукавом, размазывая тушь. Прогорклое масло никак не хочет уходить. Так и стоит этот ком в горле и душит меня. Все чувства теперь измазаны им. – Марк? – Ты же говорила, что можно? Что… безопасно. – Не смотрит на меня. Это ранит. – Так получилось… Для меня самой это было неожиданностью. Я, правда, не специально это сделала. – Почему не передала сообщением раньше? – Хотела сказать, глядя в глаза. Увидеть реакцию. Кинуться тебе в объятия, поплакать на плече, – закусываю губу. Хочется разреветься, голос дрожит. Марк оборачивается. Брови нахмурил, сам весь грозный и недовольный. Щетина его еще эта придает возраста и жестокости какой-то. – Иди ко мне. Марк раскрывает объятия, а я в них ныряю. И плачу. Сдерживаться уже не могу. Аромат специи и острого перца проникает в поры, оставляет там несмываемые следы. Я жмусь к нему, как никогда раньше. Хочу просочиться внутрь, забрать часть себе, слиться. Какое-то ненормальное желание, безумное. – Я люблю тебя, Филатов. Хоть ты и таким придурком иногда бываешь, – злюсь. Из-за его реакции, которая в моих мечтах была иной. Потряхивает. И обида пока сильная, заполняет пустоты души. – Мне почему-то кажется, что ты уже присмотрела мой кабинет для детской… Задерживаю вдох. – Он будет похож на тебя, Марк. Чувствую. – Он? Мальчик? – Не знаю пока. Но кажется, что мальчик. Марк гладит по голове, как маленькую. Никуда не торопит. Хотя знаю, как хочется ему попасть домой, принять душ и снять с себя эту одежду. Выкинуть, а может, и сжечь. Забыть время, пока мы были в разлуке. Его сердце также часто бьется. Удар за ударом я вслушиваюсь в этот ритм. Он успокаивает. – А если у меня не получится? Быть отцом? – Все у тебя получится. Ты же мой гениальный хакер. Найдешь к нему ключик и хакнешь*, – улыбаюсь. – Этот код мы писали вместе. Без твоей помощи не справлюсь, – Марк наконец-то улыбается мне в ответ. – Люблю тебя, Маша. И получает локтем в бок от меня. Смеется низко. Я слышу его смех. Скучала. Адово. – Люблю тебя, Аглая, – Марк исправляет свою сознательную ошибку. ______________________ *Хакнуть ребенка, значит, понять его чувства и потребности.