Глава 27. Смелость Этель

Боже, как же я удивилась, услышав этот насмешливый голос! Слезы счастья сменили накатившее на меня чувство безысходности, которое овладело мной в допросной. Это было нечестно, ведь, радоваться тому, что твоя подруга в тюрьме — глупо, но что я могла с собой поделать? Я действительно жутко обрадовалась, услыхав насмешливый голосок травницы.

— Этель, ты? Откуда ты здесь? — размазывая по лицу выступившие слезы, спросила я и бросилась в тот угол, откуда донесся голос.

Что-то заворочалось в темном углу и с пола, на который был брошен прохудившийся соломенный тюфяк (так вот откуда солома на полу), поднялась травница. Мы бросились друг к другу, чтобы обняться.

— Ну же, Катрин, пусти, — рассмеялась подруга, пытаясь освободиться из моих объятий, спустя мгновение. — А иначе я не смогу тебе ответить.

Этель понизила голос и почти шепотом, но по-русски начала свой рассказ:

— Меня схватили вчера, во второй половине дня. В мою лесную избушку заявился Фистон в сопровождении проклятого Луи и стал требовать поведать о тебе — кто ты и откуда?

— Вот же, сволочь! — выругалась я. Этель шикнула на меня, чтобы я говорила тише.

Но я не могла сдерживаться, так разгневана была:

— Представь только, этот мерзавец приехал к Фистону и настучал на меня. А еще подсунул прево сумку с вещами. И теперь судья считает меня шпионкой.

— Какую сумку? — удивилась травница. — У тебя же не было никакой сумки.

— Вот и я думала, но оказывается, я переместилась сюда вместе с сумкой, как и ты.

— И что же в ней было такого, что ради этой находки прево притащился ко мне в лес и обшарил мою избушку?

Я интуитивно прикрыла рот, охнув. Если стражники прево найдут ее книги, Этель ждет то же, что обещал Фистон мне — виселица.

— Не волнуйся, — успокоила меня подруга. — Я будто чувствовала слежку. Помнишь, когда мы с тобой болтали у избушки, в кустах кто-то прятался? Думаю, тогда это тоже был Луи. Он следил за мной не один день, так что я догадалась унести книги и укрыть их в надежном месте.

Я облегченно выдохнула.

— Это очень хорошо, Этель. Но зачем Луи это? Ты много кому помогала, не только мне, зачем ему клеветать еще и на тебя?

— Ох, Катя, ты вроде взрослая барышня, но временами такая наивная. Когда-то давно Луи пытался со мной заигрывать, даже руки свои распускал, за что и был послан далеко. Я двинула ему по роже и пообещала наслать двухдневную диарею. Уж не знаю, что подействовало скорее — мое обещание или некие навыки самообороны, но больше он подобных попыток завоевать мое расположение не делал. Однако мелочные и мстительные мужчины не прощают отказов. А тут выдался прекрасный способ отомстить.

Я расхохоталась, так живо представила суровое лицо Этель и трусливого Луи.

— Так что было в сумке? — прервала мои мысли подруга.

— Да в сущности ерунда — зеркальце, помада, пара монет. Правда, есть нюанс. — добавила я. — Это монеты в один евро. Сунула на всякий случай, когда за водой пошла.

— Евро? — удивилась Этель.

Пришлось объяснять, памятуя о том, что травница жила в нашем мире в 70ые, когда Евросоюза ещё не было и в помине.

— Большинство стран Европы объединены в Союз. Это не одно государство, но деньги у них общие. Это произошло в 1999м году. И вот, на решке монеты в один евро изображён Евросоюз, точнее, его контуры на карте.

— Мда... — протянула травница. — Это осложняет дело. Поэтому он и обвинил тебя в шпионаже. Хотя надо быть идиоткой, чтобы на задание приехать с монетами чужого государства.

— Но это ещё не всё. — прервала я размышления Этель.

Подруга удивлённо смолкла.

— Ну? — спросила она, спустя паузу в несколько секунд. В это время я обдумывала, как рассказать про карту.

— Понимаешь, кроме всего прочего, в сумке была банковская карта.

— Это что? Вексель? Что за карта такая?

— Нет. Это деньги, но электронные. Точнее, аналог настоящих, только цифровые. В наше время технологии шагнули вперёд, я рассказывала тебе, помнишь?

— Помню, — согласно кивнула подруга. — ты рассказывала про вычислительные машины, которые помещаются в ладошке.

— Да, но машины не только считают. В общем, помнишь, я говорила тебе про интернет?

— Немного помню, но, если честно, я думала, что ты врешь.

Я фыркнула.

— Ну, а как ты хотела? Такие чудеса описывала, будто любой человек может по видеосвязи общаться со всем миром.

— Да, но интернет — это не только про науку и общение. Это про всё, Наташ. Через интернет можно платить в магазине, покупать через телефон всё, что тебе вздумается. Да я даже квартиру покупала, пользуясь интернетом и телефоном.

Этель не понимала.

— Так, это уже детали. Давай поближе к сути?

— Хорошо. Смотри, у каждого человека есть банковская карта. Это просто кусочек пластика, пластмассы, в котором вмонтирован чип. Благодаря ему, карта в банкомате — это специальное устройство, связывается с банком и выдаёт тебе по запросу столько, сколько тебе нужно. Столько, сколько лежит на твоем счете, на твоей сберкнижке.

— А деньги в этом банкомате откуда берутся? Из воздуха? — съязвила Этель.

— Да почему из воздуха? Инкассаторы привозят. — разозлилась я.

— Да уж, технологично, да не совсем. — рассмеялась травница.

— Дело не в этом, а в том, что на каждой карте есть имя и фамилия, написанные на латинице.

— Почему не по-русски?

— Тьфу ты, да потому что мы хотели быть, как Запад, чтобы международным стандартам соответствовать. После 90х это была целая философия жизни. Но я даже не знаю, что лучше — моя фамилия на латинице, хотя я всем твержу, что не помню фамилию. Или, что ещё лучше, она же, но на родном языке, чтобы уж точно признали шпионкой.

— Согласна, — вздохнула Этель. — Хрен редьки не слаще. Получается, в сумке была твоя карточка с именем и фамилией?

— Да! И если про монеты я могу соврать, к примеру, что их подарили мне, как сувенир. Вряд ли прево — великий знаток географии и поймет, что за контур там изображен. Но вот что делать с именем и фамилией?

— Плохо дело, — согласилась Этель. — Просто так он не отцепится. Это всё, что было в сумке?

— Вообще-то, ещё был телефон. Ну, я тебе рассказывала. Но его прево мне не предъявлял. Значит, он достался той гоп-компании, которая меня преследовала.

Этель с сомнением покачала головой, но ничего не сказала.

Повисла минутная пауза. Каждая из нас размышляла над тем, в какой ситуации мы оказались. От мысли от возможных перспектив по моей спине побежала неприятная дрожь.

— Я заберу карту. — вдруг решительно сказала Этель. — Ты только опиши, как она выглядит.

— С ума сошла? — зашипела я на подругу. — Нет, нет и ещё раз нет.

— У меня с собой снотворное, — загадочно улыбнувшись, показала мне перстень на правой руке травница.

Сразу же вспомнился фильм о мушкетерах, средневековой Франции и то, как там легко травили друг друга при Дворе.

— Может, как-то без этого, а? — скривилась я. — А ну, как помрёт Фистон? Ты слышала, как он дышит?

Этель усмехнулась.

— Ничего не случится с этим толстым боровом, поверь. Проспится часок-другой, а я пока разберусь с картой.

Наверное, это был шанс. Конечно, соглашаться на такой риск — подставлять подругу, но, во-первых, это была её идея. А во-вторых, а что нам ещё оставалось?

— Расскажи мне, как она выглядит?

— Ну, она зелёная. Очень тонкий, но прочный пластмассовый прямоугольник. — описала я, как могла.

— Поняла. — Этель скинула с себя накидку. — На, надень. Укройся и приляг на матрац. Он гнилой, конечно, но попробуй просто поспать.

— Может, лучше я пойду? — неожиданно для самой себя робко предложила я.

Этель расхохоталась.

— Катя, ты же выдашь себя. Да и что ты ему скажешь? Сиди и жди меня тут. Надеюсь, он уснёт быстро, и я успею украсть твою карту. Потом попрошу охранника увести меня в камеру.

Мне показалось, подруга чего-то не договаривает. Но я не хотела верить в то, что она собралась предложить себя Фистону взамен на улику.

— Хорошо, — согласилась я. — Только, пожалуйста, будь осторожна.

Этель быстро коснулась щекой моей щеки, прощаясь, и отправилась к двери.

— Бернард, дорогой, — позвала она громко.

За дверью раздались тяжёлые мужские шаги. Окошко для выдачи еды открылось и в нём показалось заспанное лицо стражника.

— Поди к Фистону, да скажи, что я надумала и у меня есть, что сообщить господину прево. — насмешливо сказала Этель, и я восхитилась её смелостью.

Бернард вздохнул и, ворча, захлопнул окошко.

— Гоняют туда-сюда. Сразу надо было, когда предлагал.

— Сходи, Берни, прошу.

Стражник еще поворчал, но пошел. Башмаки гулко застучали по коридору, удаляясь и на время стало тихо.

— Главное, чтобы он клюнул. — улыбнулась в темноте Этель. — А там я с ним справлюсь.

Спустя бесконечные пять минут, Бернард вернулся и отворил тяжелую дверь камеры.

— Пойдём. Заинтриговала господина. — усмехнулся стражник.

Этель вышла в коридор. Входная дверь захлопнулась, и я осталась в одиночестве — ждать возвращения подруги.