Глава 52. Последние приготовления

Из погреба мы ушли почти сразу после того, как нам помешал тайный соглядатай. Момент был упущен, и вместе с терпким вкусом вина на губах осталось лишь сожаление.

Однако, страдать от не случившегося поцелуя было некогда — меня ждал вечер, ужин, кухня и ещё тонна дел, которые следовало переделать. Чем я и занялась, отбросив все мысли. Единственное, о чем думалось в те часы — лишь бы успеть.

Когда до приезда гостей оставалось около часа, а с ужином было закончено, я оставила кухню на мою старушку Зое и отправилась чистить перышки. Все понятно, конечно, что мне, одетой в платья с чужого плеча, не переплюнуть статусных дам из числа приглашённых. Но я к этому и не стремилась. Достаточно вымыться, уложить волосы по нынешней моде и надеть приличное платье, пусть оно и принадлежало Элизе.

А потому я просто попросила Мари натаскать вместе со мной горячей воды, налить её в деревянную лохань, и пока подруга-горничная носила кипяток в мою светелку, отправилась в комнату, что принадлежала сестре Франсуа. Платья Элизы висели в шкафу. О творила тяжёлую наборную дверцу, украшенную резьбой и стала вынимать немногочисленные платья. Разложила их на кровати и осмотрела. Да! Эти наряды отличались от моих. И дело даже не в том, что крой их несколько устарел. В отличие от моих, пусть и сложного фасона, платья эти были украшены камнями, которые пришивали к ткани вручную. А как такое стирать вообще? Видимо, правда, как писали в учебниках — старались только нижние юбки и рубахи. А это великолепие лишь чистилось иногда.

Рассмотрев платья, я выбрала зелёное из бархата. Насколько дорогими были камни, что украшали лиф, решила даже не спрашивать. Просто собрала все детали и отнесла к себе.

С помощью все той же Мари я вымылась сама и помыла голову. Прочесала свои чуть вьющиеся волосы гребнем, просушила у огня и заколола в подобие ракушки. Вместо лака научила Мари делать сахарную воду, объяснив, зачем мне нужен сахар и простая вода. Мари была удивлена, но, когда увидела результат, поняла, что зря не верила в мою идею.

С облачением мне тоже помогала горничная, чему я была несказанно рада. Это вам не повседневный корсет зашнуровать спереди, надев его на рубаху. Но мы справились.

Я стояла у зеркала и смотрела на своё отражение в нём. Фигура показалась мне очень изящной, но тут понятно — сыграл свою роль корсет. Он же делал мою грудь более высокой, открывая декольте как раз настолько, насколько позволяли приличия. Множество юбок, вышитый камнями и бисером лиф, объемные рукава с кружевом ручной работы, замысловатый головной убор в виде миниатюрного жемчужного венчика на уложенных наверх волосах. Это была какая-то чужая дама средневековья, а не я, Катерина Хитрова, менеджер по закупкам французских вин для ресторанов одной московской конторы. Мне показалось, будто я излишне бледная, чуть подкрасить бы глаза и брови, но с косметикой этого времени я была совсем не знакома, поэтому просто покусала губы, чтобы кровь чуть прилила к ним, и этим и ограничилась.

— Красивая! — с восхищением вымолвила Мари и тихонько добавила. — Теперь понятно, почему она ревнует тебя к хозяину.

Я бы хотела возразить, но какой смысл. Кирзовый сапог по сравнению с воблой мог показаться краше. Неужели только она не понимает, что виконт никогда не женится на ней. И дело тут вовсе не в красоте. На мне, кстати, тоже, осадила я саму себя. Безродную, внезапно свалившуюся, как снег на голову, тетеньку не берут в жёны влиятельные придворные. Но, убеждала я саму себя, в отличие от воблы я замуж и не стремилась.

Мы с Мари спустились вниз, в большую столовую, в которой крайне редко обедали даже хозяева. Обычно Франсуа предпочитал трапезничать в своём кабинете. Сейчас же в столовой по бокам комнаты были расставлены длинные ряды столов. Их укрыли льняными скатертями и расставили дорогую серебряную посуду вперемешку с оловянной и разложили приборы. Слуги вносили блюда с закусками, графины с вином и расставляли на столах. Бегло осмотрев приготовления, я отправилась на кухню, но Зое, увидев меня при полном параде, в ужасе округлила глаза и вытолкала меня:

— Поди прочь отсюда, Катрин. Чего удумала: в таком платье притащиться на кухню!

— Зое, вы поставили булочки для канапе? — с волнением спросила я. Мне ещё предстояло собрать канапе, как же это делать без хлеба?

— Давно уж, скоро готовы будут.

— Вынимайте их и остужайте. Мне нужно успеть их нарезать.

— Мари нарежет и сделает все, как ты показывала. — уверяла Зое, успокаивая. — Не переживай.

«Хоть бы все прошло, как надо» — думала я, в волнении поправляя складки на своем зеленом платье.

Я вернулась в столовую и увидела, что пришёл Франсуа. Он был идеально выбрит, а чёрные волосы, зачёсанные наверх, распадались на макушке произвольными прядями. На виконте была белая рубаха с шейным платком и камзол, которого раньше я на нём ни разу не видела. Узкие брюки облегали тренированные ноги. Получился образ этакого знатного вельможи, как на полотнах художников Нового времени. Раньше, глядя на подобные картины в музее, я думала, что это не может выглядеть мужественно. Однако, стоило признать — как же я ошибалась! Эти узкие панталоны, сшитые из тончайшей кожи, плотно облегали ноги виконта, подчёркивая рельеф всех мышц.

Только этого мне не хватало — пялиться на ноги мужчины и думать вовсе не о том, о чем следовало бы. Я поспешно перевела взгляд от ног моего виконта и стала поправлять посуду на столе. Франсуа наверняка заметил мое смущение, но не сказал ни слова.

— Все ли гости будут? — задала я вопрос, чтобы прервать мучительную тишину, что воцарилась в столовой.

После не случившегося поцелуя в погребе я уже не понимала, как вести себя с д’Эстре. Меня охватило чувство, будто я — канатоходец, и иду по тонкому канату высоко над землей. Каждое неосторожное движение может привести к тому, что я оступлюсь и полечу с высоты вниз.

— Отказа никто не прислал. — ответил Франсуа спокойным, глубоким голосом.

Судя по всему, он совсем не волновался. В отличие от меня, которая впервые участвовала в общественном мероприятии, виконт д’Эстре бывал и на приемах повыше рангом.

— Что ж, замечательно. Выходит, все двенадцать персон будут присутствовать на ужине.

Часы на каминной полке пробили пять часов по полудню и это означало только одно — с минуту на минуту в замок пожалуют гости.

И действительно, где-то за воротами загромыхало, и мы с Франсуа, переглянувшись, отправились в холл, чтобы встретить прибытие первых гостей.

Мы встречали приглашенных в холле. Я, облаченная в устаревший наряд незнакомой мне сестры Франсуа, чувствовала себя неуютно. «Вообще, какая-то нездоровая тенденция вырисовывается, — раздраженно думала я, — постоянно донашивать чьи-то тряпки». То тетушка Ги пожертвует, то теперь Франсуа одарил. И хотя Мари говорила о платьях Элизы с придыханием, прямо на мне затягивая корсет, чтобы наряд сел по фигуре, мне все равно было неловко.

Пора уже обзавестись собственным гардеробом, только вот каким образом? Чем я могу тут заработать, кроме помощи по кухне? Ну, положим, на миску похлебки я заработать смогу, а дальше? Как жить? Чем?

Платье, белье, всякие женские штучки здесь стоят баснословных денег, я уже молчу про выезд и драгоценности. А уж о собственном жилье и мечтать нечего. Потому и приходится довольствоваться платьями с чужого плеча, перешитыми по фигуре.

— О чем задумались, Катрин? — вырвал меня из грустных размышлений виконт.

Я встрепенулась и посмотрела на него. И давно он так наблюдает мою озадаченную физиономию?

— Мысленно проверяю весь список дел, все ли готово. Волнительно, знаете ли, участвовать в столь высоком приёме. — соврала я.

— Не стоит волноваться, я видел, с каким усердием вы занимались приготовлениями, так что более чем уверен, вас ждет успех.

Дворецкий, он же старый лакей Жак откашлялся и объявил нам, отворяя двери:

— Барон Гийом де Бельфонт с женою, мадам Шарлоттой.

Я вспомнила, что это феодалы, живущие по соседству, владельцы замка в пятнадцати километрах от замка д’Эстре. Помню, что Франсуа называл их союзниками и старыми друзьями семьи.

В холл вошла солидная пара — дядька лет пятидесяти в камзоле, с припудренной головой и женщина в тяжелом платье из бордового материала, похожего на бархатные портреты в актовом зале районного ДК. На груди её красовалась массивное колье, а пальцы были увешаны золотыми перстнями с камнями, на которых величину в каратах было невозможно высчитать. Да уж, чем тяжеловеснее, тем дороже, судя по всему.

— Виконт, дорогой! — улыбалась мадам, подходя к Франсуа и он ответил ей взаимностью.

— Дорогая Шарлотта, приветствую вас у меня в замке. Познакомьтесь, это мадемуазель Катрин. Она гостит в моем замке и сегодня выступает в роли хозяйки.

Хозяйки? Сердце ухнуло куда-то в пятки. Но мне пришлось сохранить выдержку и улыбнуться скромно.

— Добрый вечер, господа. Выступать в качестве хозяйки — большая честь для меня, — осмелилась произнести я, скромно опуская глаза и присаживаясь в поклоне, — а потому я рада встречать гостей вместе с господином виконтом.

Так я дала понять, что лишь сложные обстоятельства вынудили меня присутствовать в замке Франсуа. Правда, без подробностей. Но их не было. Хотя бьюсь об заклад, как только мужчины уединятся в библиотеке, которая выступала одновременно кабинетом, чтобы обсудить новости политики и то, чем живёт нынче Королевский двор, болтовня дам сведется к сплетням и слухам, моде и дороговизне жизни. И мне придется ответить на вопрос, кто я и откуда. На этот счет мы с Франсуа договорились отвечать почти правду — я почти не помню ничего из своего прошлого, а д’Эстре старается найти моих родственников. Наверняка, об этом будут трепаться — какой еще способ развлечься в провинции? Но ведь слухи доставляют неудобства только до тех пор, пока не появится новый предмет для разговора. А я, в отличие от местных барышень, не сильно дорожу репутацией.

Шарлотта де Бельфонт с интересом взглянула на меня, изучая, но вслух ничего не сказала. Я проводила гостей в столовую, а Жак уже объявлял о прибытии новых визитеров.