Глава 54. Подстава

Я нахмурилась и жестом подозвала Мари к себе. Девчонка установила свой поднос на стол рядом с моей тарелкой и быстро шепнула мне на ухо:

— Что-то с хлебом, Катрин. Я все сделала, как ты сказала, но он странный. Не удивлюсь, если это — проделки грымзы.

В этот момент в столовую вплыла Жанна, собственноручно внося поднос с закусками. А вот это уже подозрительно! Чтобы экономка лично подавала еду? Нехорошее предчувствие шевельнулось где-то в желудке. Надо понять, в чем подвох. Я потянулась, и сама взяла шпажку, предназначенную для закусок с подноса, принесённого Мари. Положила её на тарелку, разглядывая. С виду ничего необычного — копченый окорок, сыр, оливка и кусочек хлеба. Так, что за черт? Я вдруг увидела, что в хлебе есть какие-то вкрапления. Но откуда?

Между тем, несколько пар глаз устремились на меня. Пришлось собраться с духом и с милой улыбкой показать гостям бутербродик.

— А вот это — закуски. Мы придумали подавать их на крошечных пиках, чтобы гость не пачкал рук и мог сразу угоститься и нежнейшим окороком, который коптили на местной коптильне, и сыром, и оливками, привезенными из далёкой солнечной Тосканы.

Я демонстративно отправила кусочек хлеба в рот и старательно прожевала. Блин! Тут-то до меня дошло: в тесте была не только мука, но и какие-то инородные ингредиенты, больше смахивающие на опилки. Пожевав еще немного я наконец определила — это были все-таки отруби или шелуха от пшеницы. Но таких ингредиентов в моем рецепте не было! Что ж, кажется я знаю, откуда растут ноги. «Ноги» ехидно пристроились позади стола у стены и смиренно ждали, когда гости начнут пробовать испорченные ею булочки. Нет, хлеб можно было прожевать, он больше походил на цельнозерновой или отрубной, но тут, в замке я не пробовала подобного хлеба. Хорошо, что эта идиотка догадалась бросить в тесто шелуху, а не настоящие древесные опилки или, что еще интереснее, камни. Придется выкручиваться. Но ручаюсь, Жанне это так просто не сойдет с рук!

— Кстати, дорогие гости, в этих булочках специальный рецепт муки. Он идеально подходит к мясу и овощам, а ещё полезен для пищеварения. Попробуйте. — дожевывала я своё канапе.

И тут, что было удивительным для меня, Франсуа вдруг взял шпажку с мясом и сыром с подноса. Он покрутил её в пальцах и отправил содержимое в рот, таким образом оказывая доверие моим экспериментам. За ним, после минутной паузы, последовали и другие гости.

Я же сидела ни жива, ни мертва, боясь даже представить, что сейчас будет сказано о моих кулинарных изысках.

— Я едал похожий хлеб в одной небогатой деревне, когда забрел с государем посреди охоты на лесную сторожку. — выручил меня Франсуа. — Но не думал, что подобные булки отлично сочетаются со всеми ингредиентами на пике. Браво, Катрин, это оказалось неожиданно вкусно.

— Благодарю, милорд. — не осталась я в стороне и добавила. — Этот хлеб более пресный, а добавки в нем помогают раскрыться вкусу превосходного окорока из вашей коптильни.

Гости, выслушав, принялись жевать, но теперь они были готовы к необычному, более грубому и при этом пресному вкусу хлеба. Неожиданно всем понравилось. По залу разнеслись одобрительные реплики довольных гостей, а у меня отлегло от сердца.

Я незаметно выдохнула. Кажется, прямо сейчас я открыла отрубной хлеб для высших слоёв населения. Краем глаза, пока раскланивалась с гостями, успела заметить, как рожа Воблы пошла пятнами. Значит, точно — её рук дело. Теперь я была уверена в этом на сто процентов.

— Где вы обучались этому мастерству, мадам? — спросила меня Элеонор и мне пришлось отвлечься от своих наблюдений.

Я пожала плечами и обезоруживающе улыбнулась:

— Нигде, просто люблю пробовать новое. Из этого может получиться что-то интересное. Правда, бывают и осечки. — улыбнулась я. — Но тут, не попробуешь — не узнаешь.

Неприветливый муж Элеонор, толстый маркиз де Брольи крякнул, опустошая очередной бокал с рейнским и потянулся к подносу:

— Пожалуй, тоже отведаю. Это не брюква все же, да и пахнет аппетитно.

Он прожевал тост и одобрительно кивнул:

— Хм, действительно, неплохо. Однако, вам удалось меня удивить, а Элеонор знает, как я придирчив к еде. Дорогая, возьми у Катрин рецепт.

Это был мой личный триумф. Если этот толстый боров, который только полчаса назад бросался обидными фразами, оценил, то другие гости не посмели кривиться. И даже ситуация с хлебом была удачно решена. Да, не без помощи Франсуа, но это не меняет дела. Я уже знала, что после ужина выскажу хозяину Воблы все, что о ней думаю. А еще я поняла, как устала и как хочу убраться отсюда поскорее. Подальше от замковых интриг, Жанны и от самого виконта.

Особенно от него. После всего, что происходило между нами в последнее время, я уже не была уверена, что могу самостоятельно справиться с чувствами к Франсуа. Я плыла мозгом, ехала крышей и растекалась лужицей при виде него. Становилась безвольной куклой, и мне это жутко не нравилось. Поэтому, как только закончится треклятый ужин, стоивший мне целого миллиона нервных клеток, я отправлюсь к Франсуа на разговор. Разрешит или нет, завтра же я хочу уехать из замка. Никаких доказательств, что я шпионка, он так и не раздобыл, в чем сегодня и признался, поэтому пора заканчивать со всей этой чехардой.

Пока я раздумывала над своей печальной судьбой, в залу явились музыканты. Те самые, которых мы так ждали на вечеринку с дворней. Воспоминания об этом вечере и о жарком поцелуе, который случился между мной и виконтом, заставили мои щеки пылать вновь.

Задумавшись, я и не заметила, как музыканты успели настроить свои инструменты. Заиграла нестройная ещё пока мелодия. Она лилась печальным ручейком, но с каждым новым аккордом крепла, становилась твёрже и стремительнее. К ней добавились другие голоса. И вот уже мелодия лилась рекою, приглашая, маня. Франсуа между тем поднялся из-за стола и направился в мою сторону.

Я совсем задумалась, поэтому пропустила тот самый момент, когда он вдруг возник рядом со мной.

— Приглашаю вас на танец, Катрин. — подал мне руку виконт и слегка поклонился.

В волнении я поднялась с места и вложила свою ладошку, выглядевшую крохотной, в его крепкие пальцы. Мы сделали несколько шагов в центр залы, где оставалось место и можно было танцевать. Все гости наблюдали за нами, не спеша присоединяться. Может, у них первый танец танцуют хозяева? Я не знала. Зато совершенно четко почувствовала прожигающий мои лопатки взгляд. И это была не Жанна Деборо, та ещё до танца, нацепив на лицо недовольное выражение, покинула столовую. Наверняка, пошла думать, как ещё напакостить мне.

Нет, с удивленикм я поняла, что полный ненависти взгляд, адресованный мне теперь, принадлежал серой мышке — Изабель. Меня вдруг нехорошо осенило: похоже, эта девица на выданье строила какие-то планы относительно Франсуа. Иначе откуда взяться такому неприкрытому отчаянию, что отпечаталось на лице бедняжки?

Пока мы с виконтом делали первые па менуэта, я смекнула — а ведь, Изабель была хозяину местных земель ровней. К тому же, папенька не поскупится на приданое, чтобы породниться с самим виконтом. Опять я спутала чьи-то карты и вызвала огонь на себя.

— Благодарю, что вмешались, господин д'Эстре. — поблагодарила я своего спасителя.

— Мне это ничего не стоило, миледи. Расскажите только, кто надоумил вас класть отруби в опару?

Надоумил? Меня? Я вспыхнула.

— Это не моя идея, мсье. Думаю, несложно догадаться, кто в вашем замке спит и видит, чтобы я потерпела фиаско. И на кого бы обрушился весь ваш гнев. — распалилась я.

Франсуа усмехнулся так, как мог только он.

— Все воюете с Жанной, Катрин? Предлагаю хотя бы сейчас о ней не говорить. — произнёс хозяин окрестных земель.

То есть, эта сушеная вобла чуть не испортила мне ужин, а я должна молчать? Я начала заводиться. Возможно, на ровном месте, но ведь это несправедливо! А если бы мне не удалось выкрутиться?

— Ах, как удобно! Для неё — ваше молчание, для меня — её сплетни. Видите ли, в моём положении я лишена роскоши хранить тишину, когда речь идёт о моей чести.

— Но разве честь можно омрачить словами из уст женщины, чьё место — среди ключей и счетов?

— Её место, сударь, — у вашего очага. И пока она распоряжается вашим домом, её слова звучат громче, чем вы желаете признать.

— Я предпочёл бы, чтобы вы тратили вашу прелесть не на подозрения. Ваши глаза куда больше достойны блеска свечей, чем тьмы ревности. — неожиданно сказал виконт, но меня уже несло.

— Ревность? О, monsieur, вы льстите мне. Я скорее удивляюсь, как легко вы отказываетесь защищать свою гостью от злобы вашей доверенной.

— Я защищаю вас тем, что не возвожу кухонные пересуды до уровня салонной беседы. — стальным голосом произнес Франсуа.

— Тогда, быть может, стоит признать: именно в этом молчании и кроется её сила.

— Прекратим этот бессмысленный спор, Катрин. — остановил меня д’Эстре. — Иначе я за себя не ручаюсь. У меня итак слишком много к вам вопросов, но я стараюсь держать свои подозрения при себе.

— Полагаю, лишь до поры — до времени? — со слащавым сиропом в голосе осведомилась я.

Франсуа это не понравилось. Но он промолчал, лишь крепче сжимая челюсти.

— Что ж, с вами все ясно. — подвела я итог разговора. — Не забудьте пригласить на следующий танец мадемуазель Изабель, а то она во мне дыру прожжет. Надеялась, бедняжка, на что-то совсем другое. А вы бросились танцевать с безродной мною, к которой у вас одни сплошные вопросы.

— Позвольте мне самому решать, кого приглашать на танец. — не выдержал Франсуа моих нападок.

Рука его крепче сжала мои холодные пальцы, а веселое и беззаботное выражение, с которым он приглашал меня на танец, слетело с лица.

Музыка неожиданно стихла и нам пришлось поклониться друг другу, вежливо улыбаясь, и разойтись по разным сторонам. Изабель продолжала с ревностью смотреть на меня. Но до глупой девчонки мне не было дела. В груди клокотал гнев. Я не договорила! Все мое существо требовало справедливости и наказания экономки.

Франсуа оставил меня беседовать с гостями, сам же решительным шагом направился к одному из них — господину Лефлеру, оказавшемуся здесь по великой чести. Этот купец был незнатного рода, но дворянам часто нужна была поддержка торговцев, а потому, как я поняла, никто не брезговал «денежными мешками», приглашая и их, конечно же, с одолжением, на званные вечера.

— Вы давно занимаетесь вином, господин Лефлер, — обратился к купцу Франсуа словно бы между делом, — мне нужен будет ваш совет. Не откажите в любезности после ужина побеседовать приватно в кабинете.

Купец расплылся в улыбке. Видно было, что пребывание в замке д'Эстре вместе с самыми родовитыми фамилиями округи для него имело очень большое значение и статус. Торговец выглядел абсолютно счастливым, а у меня от волнения и накатившего внезапно страха вмиг вспотели ладони. Я тут же пожалела, что разозлила виконта во время танца. Сдалась мне эта Вобла!? Но дело было сделано и теперь мне оставалось только ждать, чем закончится этот вечер.

— Ах, виконт, дорога к вам нынче небезопасна — на тракте встречал разбойников. Но ваши славные ребята держат округу в порядке! — сделал комплимент д’Эстре маркиз де Брольи.

Виконт дежурно улыбнулся:

— Пока мы с вами живы, воры будут бояться ближе подойти, чем на три лье.

Маркиз рассмеялся и похлопал Франсуа по плечу. Толстый епископ Онфлёра, пробуя рыбный паштет заметил:

— Благословенны моря Нормандии, что дают столь обильный стол.

Маркиз де Брольи ответил тому с усмешкой.

— Да, но французская армия нынче нуждается больше в хлебе, чем в рыбе. Король требует всё новые подати…

Бальи Дюваль, местный чиновник, дипломатично изрек, закусывая шпажкой с окороком и сыром:

— Подати — залог мира и порядка. Кардинал Ришельё знает, что делает.

— Говорят, кардинал намерен взять под контроль крепости гугенотов… Если начнётся война, наши земли будут на пути. — с испугом вымолвила жена маркиза, решив встрять в разговор.

Д’Эстре посмотрел на нее серьезно и ответил без смеха.

— Тогда нам придётся снова седлать коней, мадам. Но не волнуйтесь, стражники короля положат свою жизнь на защиту королевства.

Слушая всю эту болтовню, я улыбалась гостям, мило беседовала с ними, сама же пыталась сохранить спокойствие, однако сделать это было трудно.