Глава 11

И все закрутилось. С какой-то немыслимой скоростью закрутилось. Водовороты потрясающих эмоций, чувств. Утро — это обязательно поцелуи, потом вынужденная разлука днем и долгожданный вечер, неизменно перетекавший в совместно проведенную ночь.

Следующие две мы провели вместе, шифруясь лишь тогда, когда с дачи приезжали родители. Я даже предлагала Саше проломить стену в моей комнате и завесить дыру ковром, чтобы никто не догадался, но он почему-то не оценил гениальности идеи, хотя я по-прежнему настаивала на ее правильности.

Семейство, кстати, спалило нас достаточно быстро, даже учитывая то, что пару вечеров я специально смотрела фильмы про шпионов, повышая навык конспирации. На удивление, скорую вызывать не пришлось, даже стакан воды не попросили! Я, если честно, ждала что-то куда более глобального, чем папино «Ленк, а дочка-то наша коварная стала, ишь какую схему ради зачета провернула» и мамино «Вить, да какой зачет, это чистая и непорочная любовь к стилистике русского языка, не понимаешь, что ли!». Даже Ксерокс не сподобился на какое-то подобие худо-бедно полагавшейся главе семейства реакции, мог бы для приличия хоть куснуть Сашу приветственно, не каждый день я все-таки впервые привожу официального парня домой.

Ладно, чего уж врать, я такой ритуал вообще впервые совершаю.

К слову сказать, сам парень не испытывал ни малейшего дискомфорта, казалось, что какое-то смущение испытывала исключительно я, но и меня отпустило достаточно быстро. С Сашей любые тревоги вообще стремительно отпускали.

Мне нравилось в нем решительно все. Характер, манера общения, даже чувство юмора, хотя последний пункт, наверное, свидетельствовал о наличии какого-то психического отклонения, но какая, собственно говоря разница, когда чувствуешь себя настолько окрыленно.

Если процесс сумасшествия протекает именно так, то я, пожалуй, готова попрощаться с ясным рассудком.

Раздражающий фактор был лишь один — необходимость ходить на работу. Лето в «Кожаном кролике» было настолько же мерзким, как та партия новых латексных костюмов, которую заказал Геннадий Петрович. Тот небольшой поток обычно имевшихся клиентов к жаркому времени, видимо, впадал в спячку, теряя всякий интерес к извращенным любовным утехам. Возможно, существовала какая-нибудь зависимость между желанием покупать секс-игрушки и температурой воздуха, но, к сожалению, сказать достоверно я не могла.

Так или иначе, вечера в магазине теперь были эталоном уныния и тоски. Возможно, дела обстояли бы значительно лучше, если компанию мне составлял Антон, но в последнее время парень абсолютно потерял интерес к такому способу проведения свободного времени.

В какой-то момент даже начало казаться, что он меня избегает. Слишком уж резкой была смена интересов. Он перестал звонить и писать, за прошедший месяц я видела друга всего лишь несколько раз. Дважды пыталась разговорить его сама, даже в телефоне переименовала, как будто это могло что-то изменить, но вместо нормальной беседы получала какие-то глупые отмазки о занятости и обилии дел.

Я не могла сказать, что не скучала. Это было бы полнейшей ложью, но все же отлично помнила о том единственном страшном недостатке, о котором сам парень и рассказал, поэтому старалась о нем не думать, пытаясь смириться с тем, что я просто надоела и стала неинтересна, однако глупые мысли все равно не давали покоя. Словно какая-то важная информация витала где-то рядом, а я никак не могла за нее ухватиться.

Словно какая-то недосказанность заставила нашу дружбу развалиться за несколько предложений до того, как я смогла это понять.

К концу июля окончательно привыкла к тому факту, что у меня есть парень, и практически все время я провожу с ним, однако у судьбы были другие планы.

Саша улетел на неделю к родителям, и это событие на пару дней привело в полнейший ступор. Я просто не понимала, чем можно заниматься в одиночестве. Как я вообще раньше жила?!

Ситуацию усугубили родители, вновь выкроившие совместные выходные и уехавшие на дачу. Пожалуй, сейчас, выбирая между мазохистским отдыхом в «Желании» и торчанием в городе, легко бы согласилась на первый вариант, однако работа не позволяла с головой нырнуть в сельскую жизнь и насладиться таинством процесса прополки грядок.

Какую-то имитацию компании составлял Ксерокс, который по неведомым причинам сумел остаться дома. Собеседник из него выходил так себе, но выбирать особо не приходилось.

За день до возвращения Саши настроение улучшилось, а выходной в «Кожаном кролике» так вообще сделал его практически чудесным. На радостях перемыла полы, даже герань, которая волшебным образом вновь материализовалась на площадке, полила, после чего отправилась в магазин. Уровень хозяйственности просто зашкаливал.

Неспешно прошлась по рынку, на обратном пути заглянула в супермаркет и, решив, что гулять, так гулять, посетила зоомагазин, выбрав Ксероксу пару новых игрушек и лакомство. Однако весь мой позитивный настрой резко переключился в напряженный, едва успела завернуть во двор.

Ну не может Елизавета Макаровна от нечего делать носиться по двору, опасно размахивая полотенцем, с боевым кличем «Да я вас всех засужу!».

Стараясь держаться от эпицентра действий подальше, нырнула под окна, но локаторы наблюдательной старушки работали на полную мощность.

— Вы посмотрите на нее! — надеясь, что смотреть нужно все-таки не на меня, ускорилась. — Ну да беги-беги, спасай остатки квартиры!

Останавливаться не стала. В любом случае ничего хорошего продолжение беседы принести не могло, да и от слов Елизаветы Макаровны стало не по себе. Она, конечно, на всю голову бахнутая, но обычно не буйная, а сегодня что-то однозначно было не в порядке.

На нашем этаже было тихо, однако громкие голоса сверху и снизу лишь усиливали тревогу, даже пальцы стали непослушными.

Тихо ругнувшись на преждевременный страх, собралась, уверенно открыла дверь и… И едва не рухнула, увидев, что на месте привычного линолеума в коридоре расположился настоящий пруд.

— Машенька, слава Богу! — раздался позади голос соседки снизу. — Паша пробки выкрутил, тебе, может, помочь?

Вместо ответа рассеянно покачала головой, так и не сумев выйти из ступора, а женщина продолжила.

— Смирновы с восьмого на дачу умотали, а воду не закрыли!

И тут до меня начало доходить, что наша квартира сейчас больше всего напоминала хреново сконструированный ковчег, который уверенно шел под воду, а я, вместо того, чтобы как-то спасать положение, стояла и слушала соседку, жилище которой сейчас тонет уже по моей вине.

— Марина Максимовна, я сейчас быстро все уберу! — протараторила, залетая в квартиру.

— Точно помощь не нужна? — заботливо поинтересовалась женщина. — Ты за нас не переживай, мы тазики расставили, нам почти и не досталось!

— Точно-точно, я быстро!

Соседка кивнула и пошла вниз, а я огляделась по сторонам, с досадой сообразив, что намочила ноги, абсолютно бездумно шагнув в воду.

Так, главное не паниковать. Тряпка, таз, отжать. Все очень просто…

Через несколько минут, когда я промокла окончательно, поймала себя на мысли, что дела не становятся лучше. Разрываясь между спасением вещей и уборкой воды, не добивалась ровно никаких результатов ни там, ни там.

А спустя еще несколько минут, едва не взвизгнула от ужаса.

— Ксерокс! — в этой суматохе напрочь забыла про кота. — Ксерокс, выходи!

Подскочила на ноги и пробежалась по коридору. Пусто. Заглянула на кухню и свою комнату. Тоже ничего. Чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, потому что вода стояла практически везде, распахнула прикрытую дверь в спальню родителей и чуть на расплакалась теперь уже от облегчения. Изрядно мокрый кот, видимо, находившийся в стадии глубокого душевного потрясения, сидел на кровати и абсолютно неадекватно на меня смотрел.

И почему-то именно неадекватный взгляд кота вернул трезвое мышление. Справиться самой со всеми последствиями практически нереально. Мысленно поблагодарив Ксерокса за идею, ну а вдруг понял, вернулась в коридор, порадовавшись, что хватило мозгов не бросить сумку в воду.

Вариант был всего один, и то не факт, что стопроцентный, но я просто не видела другого выхода. Запас хладнокровия и спокойствия вновь иссякал, уступая место отчаянию, поэтому, долистав до нужного контакта, уверенно нажала на кнопку вызова.

Антон взял трубку через три гудка, и я моментально заговорила:

— Пока ты не успел придумать, как от меня отвязаться, выслушай! Нашу квартиру затопили соседи, и я стою в гордом одиночестве посередине Великого Мироновского Моря, абсолютно не понимая, что делать дальше. Мои на даче, Саша к родителям улетел. Нет, есть Ксерокс, но от него слишком мало пользы, разве что он сам себя выжимать будет… — я чувствовала, что тараторю, одновременно желая рассмеяться от глупости ситуации и расплакаться от ее серьезности, но остановиться не могла. — И, кажется, скоро я залью еще несколько этажей, и, если дело дойдет до квартиры Елизаветы Макаровны, то ты сейчас разговариваешь со мной в последний раз… То есть молчишь…

— Маш, Маш… — спокойно прервал мой словесный поток парень. — Я буду через десять минут, я недалеко.

— Спасибо! — облегченно выдохнула в трубку.

— Ты это… — Антон сделал паузу, и я практически почувствовала, как он улыбнулся. — Постарайся не утонуть там до моего приезда.

Он отключился моментально, не дав возможности ответить, но даже такой короткий разговор придал сил. На всякий случай отперев дверь, скинула промокшие насквозь балетки и отлепила от тела кофту, оставшись в шортах и майке, потом для пущей мотивации уверенно кивнула самой себе и схватила тряпку.

Антон приехал быстро. Сам прошел в квартиру, предварительно разувшись, и теперь с интересом рассматривал кафель на кухне, который я старательно пыталась высушить.

— Что, Машка, на море не пустили, решаешь проблему на местном уровне?

От такой наглости оторвалась от уже горячо любимого кафеля и развернулась к парню лицом.

Стоит и улыбается.

— Кузнецов, я в тебя сейчас тряпкой кину! — выдала чертовски серьезную угрозу, хотя все мое существо мечтало броситься Антону на шею и обнять.

Сперва придушить немного конечно, но потом точно обнять.

— Дело становится опасным.

Он рассмеялся первым. Искренне и открыто, и я тут же поймала себя на мысли о том, насколько же сильно его на самом деле не хватало. И я ему обязательно об этом скажу, как только перестану смеяться.

Как только он поможет убрать всю квартиру, ежеминутно отпуская отвратные шуточки, по которым я тоже успела затосковать. Как только мы помоем Ксерокса, который, наверняка, попадется под горячую руку, и Антон выдаст что-нибудь в духе «Раз уж пошла такая пьянка, то сделаем, Машка, из твоего кота адмирала».

А еще я доходчиво объясню, что друзей не бросают! Вот прямо сейчас и начну объяснять!

— А вообще я на тебя зла!

— Ну, придумай тогда какой-нибудь изощренный способ мести. Тряпкой кинь. — хмыкнул парень, даже не удосужившись поинтересоваться причиной.

— Ах так… — многообещающе протянула, отжимая потенциальное оружие.

— Маш, Маш, Маш! Отбой! — поспешно проговорил Антон, стараясь скрыться с кухни, но мокрый кафель был фиговой зоной для маневров.

— Страшно? — спросила со смехом, глядя на наизабавнейшее движение парня по стеночке.

— Я ж мстить буду!

— Ну… — рассмеялась и уже в следующую секунду кинула в Антона тряпкой. — Значит, война.

Снаряд угодил прямо в цель, оставив на футболке парня приличных размеров мокрое пятно. Друг замер, медленно оглядел зону поражения и лишь потом взглянул на меня. И этот взгляд, скажу я вам, не предвещал ровным счетом ничего хорошего. Ни для меня, ни для кота, потому что теперь все точно закончится водными процедурами.

Ну, Ксерокс, прости! Я тут дружбу спасаю… Как умею.

* * *

Спустя полтора часа основные спасательные работы были завершены. Антон досушивал кота, а я убирала последствия его фееричного купания в виде разбрызганной воды и грязных полотенец, хотя на фоне того, что еще недавно творилось в квартире, пару луж даже и последствиями назвать тяжело.

Подхватив с пола тряпку, выпрямилась, сделала шаг к раковине, и, не заметив еще одно мокрое пятно, поскользнулась, не удержав равновесие. Начав падать, даже с досадой успела подумать о том, что разбитая голова станет так себе итогом сегодняшнего дня.

Однако стыковки с кафелем не произошло. Сильные руки подхватили, когда я практически приготовилась к боли, но вместо нее в следующую секунду оказалась прижатой спиной к груди Антона.

— Держу. — тихо, но уверенно проговорил парень совсем рядом.

Уже самостоятельно стоя на ногах, попробовала сделать шаг, но Антон не спешил разжимать кольцо объятий, тогда подняла глаза и посмотрела в зеркало.

Он тоже вглядывался в мое отражение, как и я в его. Снова никакой улыбки, как и тогда на парковке. Удивительно зеленые глаза, взлохмаченные темные влажные волосы.

Слова сорвались с губ до того, как смогла задуматься о их цели и смысле.

— Крепко?

Почувствовала, как он напрягся. Да я и сама напряглась, хотя бы потому, что этот вопрос вообще не должен был прозвучать.

— Не надо, Маш.

От легкого прикосновения к плечу вздрогнула.

— Чего не надо?

Антон ответил не сразу. Скользнул взглядом по лицу, на секунду задержавшись на губах, и лишь потом вернулся к глазам.

— Вот вроде такая умная, а такая дура…

Проговорив эти слова, он сразу отпустил меня, молча развернулся и вышел из ванной.

Входная дверь хлопнула спустя несколько секунд.

А я так и осталась стоять, рассматривая свое теперь уже одинокое отражение. Аккуратно, словно чего-то боясь, обхватила локти ладонями, касаясь кожи в тех местах, где еще недавно скользили пальцы Антона.

Я уже слышала однажды эти же слова, но тогда они относились абсолютно к другому человеку. А теперь… Я не знала, что теперь.

Сложно сказать, сколько времени я провела так, вернуться в реальность смогла лишь тогда, когда окончательно замерзла, сообразив, что до сих пор стою в мокрой майке и шортах.

Ругнулась на себя, включила душ и скинула одежду, с такой силой запустив ее в корзину для грязного белья, как будто она была виновата во всех смертных грехах, и шагнула под горячие струи. Душ должен был помочь прийти в себя. Он всегда помогал.

* * *

Как бы я ни пыталась, уснуть не удавалось.

Позвонила родителям, рассказала про потоп.

Позвонила Саше, рассказала про потоп.

Сослалась на головную боль, чтобы долго не разговаривать. В обоих случаях.

К десяти вечера, потеряв всякую надежду на спокойную ночь, устроилась в кресле. Ксерокс занял позицию на подлокотнике, и теперь мы вместе занимались самым интересным действием на свете. Смотрели в стену.

И почему он раньше не рассказал, что это так занимательно?

К двенадцати в голове образовался полнейший кисель из мыслей, эмоций и чувств, но я продолжала упорно сверлить обои взглядом, изредка отвлекаясь на кота, который, видимо, пытался хоть как-то меня отвлечь, то и дело перебираясь на руки и успокаивающе мурча.

Все-таки в Ксероксе было куда больше человечности, чем в некоторых из людей.

К двум часам ночи была готова написать петицию о запрете встреч в ванной с гостями мужского пола. Кот к этому моменту уже сдался, поэтому совета попросить не удалось, и важный документ пришлось отложить.

Я не выдержала и позвонила в четыре. Он взял трубку практически сразу.

— Не спишь. — хотела задать вопрос, но получилось утверждение.

— Как и ты. — такое же утверждение.

— Как и я. — проговорила, отчего-то отлично понимая, что сейчас он не улыбается.

Возможно, так же как и я сидит и изучает рисунки на обоях. Интересно, а что у него там. Ромбики? Полосочки?

Наверное, по всем канонам я должна была что-то сказать, но просто не знала, что именно. Мысли роились, нужные слова никак не шли на ум, но и сидеть в компании спящего кота, так и не услышав голос Антона просто не могла.

Он не выдержал первым.

— С рассветом дождь пойдет…

— Не пойдет, на небе ни облачка.

— А я говорю, что пойдет.

— Поспорим?

— Не хочу с тобой спорить, Маш…

— И я не хочу, — сбилась. Вздохнула, чтобы продолжить. — Антон…

— Не продолжай, не нужно все это.

— Антон, я запуталась. — сказала предельно искренне.

— Тогда распутывайся, Маш. — он усмехнулся.

— Ты сейчас не можешь усмехаться! — опять смесь обиды и улыбки. — Должен существовать какой-то кодекс, обязующий не усмехаться в такие моменты!

— Маш… — уже серьезно. — Ты меня успела достаточно хорошо узнать, я все равно уеду в августе. Если бы ты сегодня не позвонила, то через пару недель перестала обо мне вспоминать, и все стало бы гораздо проще.

— Но ты приехал… — понимая, что не через две недели, но рано или поздно я, возможно, действительно успокоилась.

— А ты бы предпочла сойти с ума, пытаясь разорваться между уборкой и спасением зимней обуви? — я не ответила, но он и так знал, что был прав.

Я успела узнать его, он — меня. Все донельзя логично.

— Так будет проще. — повторил Антон, так и не дождавшись моей реплики, которую так и не сумела придумать. — Оттолкни меня сама.

Долгая пауза и мое короткое:

— А иначе что?

— Иначе я просто не смогу оттолкнуть себя сам. Только подумай, кому от этого потом будет хорошо.

И он отключился.

А в половину шестого пошел дождь. И, кажется, я проиграла. Хоть мы и абсолютно точно не спорили.