Глава 4

Слезы высохли сами собой, когда во входную дверь настойчиво постучали. Пришлось собраться и встать с пола, который уже практически стал родным. И почему я раньше не замечала какой в «Кожаном кролике» прекрасный кафель? Наверное, я даже по нему буду скучать.

Первой приехала служба охраны, потом полиция, последним появился Геннадий Петрович, да не один, а в сопровождении Антона. Отлично, теперь меня не просто уволят, а предварительно уничтожат морально.

Опухшее от слез лицо не смущало совершенно. Уже вообще ничего не смущало. Я терпеливо отвечала на вопросы, ожидая своей участи, мечтая, чтобы все поскорей закончилось. Хотелось оказаться дома, поймать Ксерокса и, не обращая на все недовольство кота, рухнуть с ним на диван, а потом вновь долго и бессмысленно плакать. Так мне бы точно полегчало, но пока нужно было делать то, что требовалось.

Сам хозяин магазина особого внимания на меня не обращал, вел себя сдержанно, но тешиться лишними надеждами не приходилось, понимая, что следующая часть программы начнется, едва полиция и охрана покинут секс-шоп.

Так и произошло. После заполнения всех необходимых бумаг и копирования информации с камер видеонаблюдения все лишние люди покинули «Кожный кролик». Конечно, я бы хотела выпихнуть следом за представителями власти и Антона, но парень со скучающим видом, сложив руки на груди, устроился на стуле, видимо, ожидая продолжения представления.

И ждал не зря.

Едва закрыв дверь за полицейскими, Геннадий Петрович с тоской взглянул на меня и тяжело вздохнул.

— Маша-Маша… — с грустью в голосе начал он, но я решила закончить сама, потому что долгой речи о том, как велика моя вина, вынести бы просто не смогла.

— Я все понимаю. И что не работаю здесь — тоже понимаю, и про штраф знаю. Пожалуйста, давайте вы просто скажете, что нужно сделать дальше, а потом я поеду домой.

Не знаю, откуда взялось то смирение, с которым я произнесла эту фразу. Видимо, дело было в пережитом стрессе, а может, и в руке, которая отчаянно ныла.

— Как это не работаешь? — подал голос Антон, даже со стула встал и подошел к отцу.

Только этого не хватало.

— Таковы правила, — ответил вместо меня Геннадий Петрович.

— Не-не, так дело не пойдет, — у него белка, что ли?!

— В смысле? — даже хозяин магазина удивился.

В смысле ваш сын, кажется, подсел на наркотики!

— Потому что ты просто не можешь уволить Машу, — окончательно добивал Антон.

На тяжелые наркотики!

Поведение парня было настолько странным, что я даже не нашла, что сказать, просто наблюдала за происходящим, словно меня этот диалог и не касался.

— Я не понимаю тебя, Антон.

Да Антон, судя по безумному блеску в глазах, по ходу, сам себя не понимал, однако упорно твердил:

— Ты не можешь уволить Машу.

Его зациклило, что ли?

— Это не смешно, — все же вмешалась, начиная злиться.

Это для Антона потеря работы могла быть поводом для шуток. Он просто не мог понять моих проблем. Потому что мы были абсолютно разными людьми. Не то что не с одной планеты. С разных галактик!

— А кто смеется? — тем временем продолжил издеваться парень.

— Геннадий Петрович, пожалуйста, скажите, что мне нужно сделать, — игнорируя этого клоуна, обратилась непосредственно к его отцу.

— Собирать сумку, — но придурка было не остановить.

— Антон! — не выдержал хозяин секс-шопа.

Это был первый раз на моей памяти, когда Геннадий Петрович повысил голос. Если он сейчас еще и огреет сына чем-нибудь, день станет значительно лучше. Я даже для такого дела согласна выполнить роль секунданта. Торжественно поднесу розовый вибратор.

— Да что Антон? Говорю тебе, не уволишь ты Машу.

— Почему это? — зачем-то этот вопрос задала я. Нелогично, хотя, учитывая абсурдность ситуации, сойдет.

Владелец магазина спорить и удивляться не стал. Просто кивнул, поддерживая мои слова.

— Потому что Маша — моя девушка.

Оставалось только понадеяться, что мой взгляд не был похож на взгляд Геннадия Петровича, потому что тот был явно близок к обмороку.

— Маша твоя кто? — почти по слогам спросил мужчина.

— Девушка, — Антон уверенно кивнул и улыбнулся.

— Маша? — теперь хозяин «Кожаного кролика» смотрел на меня.

А я что? В панике взглянула на невозмутимого парня, улыбавшегося так широко, что этот самый улыбальник захотелось натереть лимоном, а потом растерянно проговорила:

— Маша…

— Маша-Маша, — закончил за меня Антон. — Да что мы все только о Маше? Пап, ты скажи лучше, рад за меня?

Геннадий Петрович был не то что не рад, его, кажется, вообще заклинило.

— Ты же только приехал… — все же выдал мужчина спустя несколько секунд.

— И влюбился с первого взгляда. Практически так же, как ты в маму, — он задумался на мгновение, а потом продолжил. — Ну, мама, правда, в секс-шопе не подрабатывала, но с кем не бывает.

Владелец магазина рассеянно кивнул.

— И Маша в меня влюбилась. Правда, Маша?

Я ничего не ответила, продолжая молча хлопать глазами, но Геннадию Петровичу ответ не требовался. Сомневаюсь, что он вообще заметил бы, нацепи я прямо сейчас во-о-о-от тот костюм медсестрички и начни танцевать эротические танцы, которые в моем случае граничили с тотальным уничтожением психики всех присутствовавших.

— Ты же уезжаешь скоро…

— Ради такого я даже готов остаться. Или Маша поедет со мной. Ну, знаешь, жены декабристов и все такое. Кстати, пожениться мы тоже обязаны. Правда, Маша?

И вновь тишина, но тут уже даже Антон не требовал реакции, продолжив:

— А потом дети, обязательно дети. Пап, ты кого больше хочешь, внука или внучку?

Не ошибусь, если предположу, что сейчас Геннадий Петрович хотел валерьяночки. Или коньяка. Или коньяка с валерьяночкой.

— Хотя чего мелочиться. И внука, и внучку, а лучше вообще троих! В общем, не порти мою личную жизнь. Мне после этого увольнения свою девушку из глубокой депрессии выводить придется. Это тебе просто новую работницу найти, а Маше, между прочим, учебу оплачивать надо. Ты же знаешь, что она учится на ИнЯзе?

Не сумев сдержаться, посмотрела на Антона, удивляясь, что он вообще тогда слушал меня, да еще и запомнил, но парень лишь коротко подмигнул и вернулся к прессингу отца.

— Ну не будь ты таким унылым, па! Я же не так часто тебя о чем-то прошу!

Повисло молчание, разбавляемое лишь тихим тиканьем часов. Я уже успела подумать о том, как вдохновенно Геннадий Петрович будет посылать куда подальше не только меня, но и своего сына, но когда он наконец заговорил, едва не хлопнулась на пол.

— Маша, завтра как обычно. Антон — за мной, надо поговорить, — а потом развернулся и зашагал в сторону своего кабинета.

Едва мужчина скрылся в коридоре, ко мне подлетел сам виновник шоу и, не давая возможности вставить хоть слово, со смехом проговорил:

— Все его беды от безграничной любви ко мне. Жди здесь.

А затем поспешил следом за отцом. Я же так и осталась стоять посреди зала, пытаясь осмыслить то, что сейчас произошло. Понимая, что тоже не отказалась бы от валерьяночки. Или от коньяка. Или от коньяка с валерьяночкой.

Опасаясь того, что после разговора с Антоном Геннадий Петрович все же передумает и вышвырнет меня из «Кожаного кролика», собрала сумку и вышла на улицу. Все же, если есть возможность стихийного бедствия, нужно держаться подальше от эпицентра. А в случае с Антоном такая возможность была перманентной.

Я не знаю, как долго парень разговаривал с отцом, но к тому времени, как он вышел из дверей магазина, моя пострадавшая рука ныла уже с такой силой, что хотелось заныть вместе с ней.

Судя по тому, как Антон улыбался, наверное, все же стоило бы вернуться в секс-шоп и посмотреть, все ли в порядке с Геннадием Петровичем, потому что нельзя было исключать такой вариант развития событий, в котором именно в этот момент владелец «Кожаного кролика» надувает одну из кукол, сажает ее в кресло напротив, а потом под водочку, смахнув со щеки скупую мужскую слезу, начинает жаловаться ей на жизнь. С таким сыном нельзя исключать ничего!

— Я же не сказал ничего лишнего? — с невинным видом поинтересовался поравнявшийся со мной парень.

— Нет, дорогой, все прекрасно, — ответила ему в тон, найдя в себе силы улыбнуться.

Антон, будучи настолько благородным, что король Артур вместе со всеми его рыцарями львиного сердца мечтательно вздыхали в сторонке, открыл передо мной дверцу и помог забраться в салон. А потом, заняв место водителя, продолжил:

— Если что, трех детей рожать для правдивости истории не обязательно.

— Это так великодушно! Но все же ты понимаешь, что твой отец все равно скоро узнает правду?

— Да не уволит он тебя. Прекращай рефлексировать, Маш! После того, как он увидел видео с камер, где ты так эффектно кинулась защищать честь анальных пробок и страпонов, он вообще должен тебе премию выписать. Ну поцелую я тебя пару раз в щеку, и если ты при этом не рухнешь в обморок от привалившего счастья, для папы этого будет вполне достаточно. Он все-таки ценит мою самостоятельность, твою — тем более, так что свечку держать не будет. А потом я уеду в родные края, а ты будешь себе жить-поживать и добра вместе со своими резиновыми женщинами наживать.

От такой длинной речи даже не сразу сообразила, что ответить. Наверное, нужно было все-таки поблагодарить Антона. Ведь, даже несмотря на его нестандартные методы, я не лишилась работы, поэтому, улыбнувшись, проговорила:

— Спасибо, что помог!

— Не вопрос, — парень ухмыльнулся и добавил: — Но если вдруг решишь для достоверности приступить к исполнению маячащего на горизонте супружеского долга, не сдерживай себя.

Кинула грозный взгляд, но настоящий джентльмен лишь серьезно проговорил:

— Исключительно в целях сохранения легенды! Никакой моей выгоды!

А потом рассмеялся, а я задумалась, можно ли назвать нормальным желание убить на месте собственного спасителя?!

Чтобы избавиться от такого странного стремления, решила отвлечься, полезла в сумку за мобильным, но от резкого движения рука заболела с такой силой, что я просто не смогла сдержать стон. И это, конечно же, не осталось незамеченным Антоном.

Еще и на светофоре красный! Да все просто блестяще складывается!

Сейчас парень смотрел на меня без тени улыбки. Я бы даже сказала, абсолютно серьезно, если бы была уверена, что в комплектации Антона была функция этой самой «абсолютной серьезности».

Когда выносить взгляд молча стало невыносимо, спросила:

— Что? — а потом поспешно отвернулась к светофору, который, видимо, издевался.

— Маша, с тобой все в порядке?

— Конечно! — ответила уверенно и даже кивнула.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты паршиво врешь? — поинтересовался мой проницательный недомуж.

На языке вертелась фраза о том, что его собрат по дьявольскому роду упоминал нечто подобное, но вслух, конечно, произнесла другое.

— Я не вру.

Вместо продолжения допроса Антон задумался, как-то странно помахал в воздухе руками, словно собирался открыть портал прямиком в ад, а потом нагнулся ко мне, аккуратно обхватил пальцами запястье и медленно потянул руку на себя.

Вырываться не стала, в таком случае я просто рисковала оставить свою ненаглядную конечность прямо в ладони у Антона, а расставаться с ней совсем не хотелось.

Парень внимательно осмотрел руку, которая к настоящему моменту больше напоминала карту звездного неба, затем недовольно качнул головой и разжал пальцы. И почему-то в этот момент я уже начала догадываться, что он вряд ли поверит, попытайся я доказать, что это моя новая цветная татуировка.

Однако Антон не спешил заводить разговор. Вместо этого он вбил что-то в навигаторе, и именно в этот момент на светофоре загорелся зеленый. Ну не иначе как из приемной сатаны сигнал поступил!

— Почему ты ничего не сказала?

— О чем?

— О руке.

— А что с ней?

Градус идиотизма рос, но тут в разговор вмешалась милейшая виртуальная женщина, уверенно заявившая:

— Через сто пятьдесят метров поверните направо.

— Ты, главное, не пугайся, но она у тебя такого цвета, как будто тебя мутировавшая свекла покусала, — открыл глаза на мир Антон.

— Правда?! — с удивлением подняла конечность и взглянула на нее.

— Продолжайте движение прямо, — поддержала беседу женщина.

— Заметила?

— А, ты про этот маленький синячок… Так он уже сходит!

— Маленький синячок?! — ой-ой.

— Через пятьдесят метров поверните налево, — попыталась снять повисшее в воздухе напряжение наша невозмутимая собеседница.

— Антон, все действительно в порядке. Она даже не болит, — для наглядности решила покрутить рукой, но из глаз практически в тот же момент посыпались искры.

— Ага, я вижу, — ох ты ж какой наблюдательный!

— И вообще, куда мы едем? — решила сменить тему, заметив, что мы повернули в противоположную сторону от дома. — Я не там живу.

— Помню.

— Через сто метров поверните направо.

— И все-таки.

— В больницу!

— Так и больница не там.

— Продолжайте движение прямо.

— Ты будешь спорить с этой авторитетной женщиной? Она не может врать!

Пожав плечами, решила не спорить с авторитетной женщиной и не менее авторитетным Антоном, потому что усталость все-таки давала о себе знать. Однако через пятнадцать минуть, когда мы проехали мимо одного и того же дома третий раз, уверенность парня в неоспоримой правоте навигатора пошатнулась.

— Ты дура, что ли? — все же надеясь, что этот вопрос был адресован не мне, промолчала.

— Через пятьдесят метров поверните налево.

Антон послушался, и еще через двадцать минут езды мы выехали на объездную. Я вновь попыталась вставить свои пять копеек, но безрезультатно. Наша беседа сейчас больше всего напоминала разговор человека со стиральной машинкой. Он ей: «Отдай брюки, я там деньги забыл», — а она продолжает набирать воду.

Еще через десять минут мы все же остановились.

Возле заброшенной больницы, строительство которой заморозили еще в тысяча девятьсот махровых годах.

— А где тут рентген? — не выдержала и заинтересованно спросила, кажется, нанеся удар по самолюбию Антона.

Вместо ответа парень оторвал навигатор от стекла и с силой кинул его на заднее сиденье, пробубнив:

— Понабирают черти кого.

Видимо, на этом моменте дружба между авторитетной женщиной и хозяином автомобиля закончилась.

До нормального приемного покоя мы добрались достаточно быстро и достаточно молча. Антон, видимо, скорбя по потере боевой подруги, которая так обидно его предала, а я — просто потому, что сил хватало лишь на то, чтобы говорить, где и куда поворачивать.

После осмотра дежурным врачом и рентгена оказалось, что я ограничилась сильным ушибом, однако Антона такой диагноз, кажется, не устраивал. Он даже был готов запихнуть меня в аппарат МРТ, лишь бы найти еще хоть какой-нибудь дефект, однако на мою защиту встал врач, которому мы уже практически час мешали спать. Оформив все необходимые бумаги и дав назначения, мужчина практически выпихнул нас из больницы. Не удивлюсь, если еще и перекрестился, когда мы в машину сели.

По дороге домой я задремала, открыла глаза лишь тогда, когда автомобиль остановился у подъезда. Открыла и не поверила в увиденное. Да не-е-е! Я точно еще сплю!

Ну что могли забыть родители на улице в половину третьего ночи?!

Проморгалась. Не помогло.

Антон тоже не предпринимал каких-либо активных действий, видимо, также находя присутствие моего семейства на улице в такой поздний час немного странным.

— У вас что, ночной ритуальный обряд? — поинтересовался парень.

Я взглянула на отца, который именно в этот момент побежал под дерево, светя в небо фонарем, и пожала плечами.

— Еще с утра я бы тебе ответила уверенное нет, но сейчас уже не знаю.

Следом за папой под дерево побежала мама, активно размахивая мобильником с включенной подсветкой. А дальше наступил апогей, потому что за родителями понесся Александр Николаевич.

Александр Николаевич в одних шортах и тапках! С, черт возьми, веревкой и еще одним фонарем!

— У тебя экзорцисты знакомые есть? — поинтересовалась у Антона и, получив его неуверенное пожатие плечами, вышла из машины.

Нужно было спасти родителей до тех пор, пока они не успели продать души дьяволу. И судя по всему, у меня мало времени!

Наше появление заметили сразу. Папа помахал рукой, мама улыбнулась, а Александр Николаевич лишь коротко кивнул, вновь взглянув вверх. Видимо, прерывать ритуал было нельзя.

— О, смотрите-ка, явилась! По притонам, небось, шарилась! — донеслось с лавки радостное приветствие Елизаветы Макаровны из двадцать второй.

— Доброй ночи! — поприветствовала женщину, которая даже ночью вела учет проституток и наркоманов в нашем районе, и пошла к родителям.

— По притонам? — уточнил материализовавшийся рядом Антон.

— А ты думал, что я только в «Кролике» работаю? — задала встречный вопрос парню, а после обратилась к родителям. — А что вы тут делаете?

— Ой, Маш… — мама тяжело вздохнула. — Тут Ксерокс себя орлом возомнил.

Кажется, после этой фразы я услышала, как у Антона, громко шипя, начали плавиться мозги. Даже обернулась. Парень действительно стоял и задумчиво чесал голову, видимо, придумывая план побега, пока и его в секту не захомутали.

— Говорила ж я вам, рыжие коты — слуги дьявола! — вовремя подлила масла в огонь наблюдательная Елизавета Макаровна.

— Кол осиновый есть? — едва сдерживая смех, посмотрела на откровенно офигевающего наследника империи вибраторов и лубрикантов, а потом взглянула вверх.

Действительно, прямо над нами на ближайшей березе с гордым видом сидела звезда завтрашних самых горячих сплетен, повелитель сутенеров, наркоманов и проституток и приспешник сатаны в одном флаконе. Короче, наш кот.

— О, Маша, ты с Антоном! — проявила наблюдательность мама. — Вы как раз вовремя!

Голос родительницы был полон уверенности, которую стоявший рядом парень абсолютно точно не разделял, ведь кота он по-прежнему не заметил. Что ж, после всего пережитого решила не портить наслаждение от представления, сохранив интригу в виде Ксерокса, сидевшего на ветке.

— Это точно! — подключился папа. — У меня спина болит, а ветки — глянь, как высоко. Саше не достать, его б подсадить!

Я едва слышно хихикнула, представляя, какие варианты сейчас крутились у Антона в голове по поводу того, для чего, собственно, ему подсаживать этого неизвестного Сашу.

— Не вопрос, — ответил парень, однако его интонация говорила совсем о другом, просто револьвер с серебряными пулями и дежурная связка чеснока остались дома.

— Ты, главное, не переживай, первый раз всем страшно, — проговорила я заговорщическим шепотом, едва отец отвернулся.

Конечно после такой выходки Антон вряд ли оставит меня в живых, однако абсолютно потерянный вид обычно невозмутимого приемника императора малиновых презервативов заставлял вытворять опасные для жизни вещи.

Однако все хорошее не может длиться вечно. В моем случае счастье оборвалось уже в следующую секунду и было ознаменовано пронзительным «мяу» Ксерокса сверху и эмоциональным: «Да ваш кот даже мяукает дьявольски!» — со стороны Елизаветы Макаровны.

Антон оказался довольно сообразительным и уже через мгновение поднял голову, заметив нашу птицу высокого полета.

— Так что, весь кипеш из-за кота?! — мне показалось, или в его голосе смешалась досада и разочарование? Реально, что ли, в секту хотел?

Повернулась к парню, который начал приходить в себя, и, не выдержав, рассмеялась.

— Конечно, а ты о чем подумал? — спросила серьезно, сумев взять себя в руки.

Судя по многозначительному взгляду, которым не сложившийся муж рисковал прожечь во мне дыру, шалость удалась, однако предсмертную записку написать все же стоило. Ну так, на всякий случай.

— Антон, иди сюда! — выступил в качестве защитника отец.

— Мы с тобой еще не закончили, — загадочно проговорил парень и направился к дереву, мне же оставалось лишь пожать плечами и последовать его примеру.

Тем временем Александр Николаевич, закинувший веревку на нижнюю ветвь березы, отвлекся от спасательной операции и обратил свое внимание на нас, поэтому пришлось поздороваться.

— Доброй ночи!

— Добрейшей! — голос преподавателя сочился сарказмом, создавалось ощущение, что ему по какой-то странной причине не нравится в три часа ночи скакать вокруг березы. Ей-богу, странный человек!

А потом повисло неловкое молчание, потому что появившегося вместе со мной Антона нужно было как-то представить, ему, как-никак, преподавателя подсаживать надо, а они даже на брудершафт не пили.

Однако пока я придумывала торжественную вступительную речь, слово взяла мама.

— Антон, это Александр Николаевич — Машин преподаватель.

Знаете, иногда мне кажется, что бывают такие моменты, когда сознанием обычно умной и рассудительной родительницы завладевает иная цивилизация, призванная уничтожить мою спокойную жизнь…

— Наш сосед, — поспешила поправить, но по усмешке Антона сразу поняла, что миссия провалена, и завтра я должна быть абсолютно готова выслушивать теории о полуголых преподавателях, которые по ночам спасают котов собственных студенток.

История получилась бы вполне добрая и милая, если бы не одно но. То, из чьих уст она будет звучать.

— Саша, а это Антон. Машин друг.

Ну хоть тут спасибо, я уж рассчитывала услышать что-то вроде: «А это Антон, он сын владельца секс-шопа, где Маша работает».

Знакомство официально представленные мужчины решили скрепить рукопожатием, и в этот момент я даже зажмурилась. Мало ли, что бывает, когда два исчадья ада соприкасаются. Вдруг бы дождь пошел… Метеоритный.

А потом началось такое представление, что цирк «Дю Солей» мог бы спокойно записывать сценарий для новой программы, абсолютно не переживая за ее успех. Стопроцентный хит! Некоторую корректировку в планы, правда, вносил Ксерокс, который, как оказалось, отнюдь не горел желанием быть спасенным. Или ему просто доставляло удовольствие издеваться над Антоном, папой, Александром Николаевичем и мамой, которая зачем-то бегала под деревом, держа в руках растянутое кухонное полотенце, как будто оно могло в случае чего амортизировать приземление кота. Я не отговаривала ее от подобной затеи, хотя понимала, что при подобном исходе Ксерокс просто пройдет насквозь, оставив в ткани дыру в форме кошачьей тушки, все-таки он уже давно перестал быть котеночком.

Теперь, если зверь решал удобно устроиться на груди, появлялся риск перелома нескольких ребер. Но маму я отговаривать все равно не стала. Во-первых, родителей расстраивать нехорошо, а во-вторых — ну зачем мешать настолько увлеченному делом человеку.

Моя роль в спасательной операции была самой важной. Все-таки не каждый сможет столь эмоционально и чувственно кричать «кыс-кыс-кыс». Однако в какой-то момент это занятие надоело примерно настолько же, насколько и возгласы Елизаветы Макаровны, явно игравшей за другую команду и всячески отговаривавшей Ксерокса спускаться к «хамам и нахалам». И тогда я стала рассматривать собравшихся.

Первым делом взгляд почему-то сам собой прилип к Александру Николаевичу, который в данный момент предпринимал очередную попытку поймать кота. Не знаю, какие обстоятельства помешали ему надеть футболку, но наблюдение за преподавателем, который с голым торсом, аки Тарзан, ползал по дереву, пытаясь спасти возжелавшее полетать животное, вызывало странные чувства.

Кстати, о торсе. Наверное, если бы критерием для оценки профпригодности был именно он, то Александр Николаевич с легкостью занял пост декана, а может, и на ректора замахнулся.

В следующее мгновение мужчина повернулся, и я смогла оценить еще и спину.

Однозначно ректором!

Так как занятие это было абсолютно неправильным, поспешила отвести взгляд, однако уже через несколько секунд поймала себя на том, что вновь пялюсь на преподавателя. Демонические проделки, не иначе!

Вновь отвернулась, стараясь сфокусироваться на ритуальных танцах мамы, но после минуты густого тумана вновь наблюдала за Александром Николаевичем.

Да что ж такое!

— Ай-ай-ай, Маша! Нехорошо есть глазами собственного преподавателя, — внезапно раздался голос Антона, заставивший вздрогнуть.

— Никого я не ем! — возмутилась, чувствуя, как полыхнули щеки.

— Да-да, — парень усмехнулся, а я поняла, что стоит погуглить, возможно ли заказать подарочный экскурсионный тур на Юпитер в один конец, потому что в противном случае наша следующая встреча с Антоном станет для меня очень и очень печальной.

А в следующие пару секунд практически одновременно произошло сразу несколько событий. Во-первых, раздался папин победоносный клич, во-вторых, расстроенное шипение Елизаветы Макаровны, сразу же поспешившей в подъезд. Ну а в-третьих, триумфальное приземление на землю Александра Николаевича с болтавшимся у него на плече Ксероксом.

Стараясь выбрать из двух зол меньшее, побежала к преподавателю, который почему-то поморщился, едва я перехватила кота. Полюбился он ему, что ли…

Все встало на свои места, когда мужчина отвернулся, и я заметила у него на спине три кроваво-красные полоски от когтей. Да что там я, такую наскальную живопись из космоса, скорей всего, видно!

Не знаю, почувствовал ли боевые ранения Александр Николаевич, о восприятии боли слуг Мефистофеля мне доподлинно ничего не известно, но вот мама точно обратила внимание.

Это было понятно с первого же вопля!

— Саша, да что же это такое?! Как же он вас так поцарапал?!

— Пустяки, — отмахнулся кошачий спаситель.

— Да какие же тут пустяки! Маша! — переключилась родительница на меня.

И теперь уже я чувствовала потребность сбежать отсюда куда подальше.

— Что? — спросила со вздохом.

— Где аптечка знаешь?

— Знаю.

— Возьмешь перекись и промоешь Александру Николаевичу раны!

Не-не-не, на такое я точно не подписывалась!

С надеждой посмотрела на преподавателя, но тот лишь невинно хлопал глазами, не имея ни малейшего желания оспаривать слова мамы. Ну конечно, от кого я тут, собственно, милосердия ждала.

— Только постарайся его не раздеть. Сессию сдавать еще все-таки. Хотя-а-а… — чуть слышно прошептал вновь появившийся из недр ада Антон, а потом добавил гораздо громче: — Елена Васильевна, Виктор Петрович, если еще раз решите весело провести досуг — только свистните. Александр Николаевич, был рад знакомству.

После чего довольно улыбнулся, услышав синхронное родительское: «Доброй ночи, Антон!» — и зашагал к машине.

Рядом со мной же примерно в это время материализовался преподаватель и абсолютно серьезно проговорил:

— Пойдемте, Миронова, будем играть в доктора.

А затем пошел в противоположную сторону, тем самым объявляя первый вселенский съезд демонических созданий под руководством Ксерокса Великого закрытым. Мне же не оставалось ничего другого, как поплестись следом, потому что еще секунда или две, и мама бы точно придала ускорения.

В лифте интересным было решительно все. Стены, потолок, м-м-м… А вы видели эти трещины на линолеуме? В общем, не наглядеться.

Я старательно избегала зрительного контакта только с одним объектом. Объектом противоположного пола, который, судя по ощущению жжения на лице, успешно шел к тому, чтобы испепелить меня взглядом. Однако даже этого было недостаточно, чтобы я оторвалась от рассматривания кнопок с номерами этажей.

Из лифта вышла первой. Все-таки ранения Александра Николаевича были не настолько серьезными, чтобы появилась необходимость волочь его в квартиру на плече, при этом ободряюще приговаривая: «Держись, еще чуть-чуть, главное, не отключайся! Не закрывай глаза!».

Заблудиться мужчина тоже не должен, хотя такая перспектива меня вряд ли бы опечалила. Другим вопросом было то, что сделает со мной мама, узнай, что я потеряла по пути домой ее ненаглядного спасителя обделенных мозгами пушистых созданий. А в том, что родительница уже вступила в стройные ряды культа Александра Прекрасного, я не сомневалась.

Остановившись перед дверью, перевела дыхание.

Ну чего я, собственно, так распереживалась?

Мне же не с парашютом прыгнуть предстоит!

Эти мысли немного освежили сознание. Я спокойно попала ключом в замок. С третьей попытки. Спокойно повернула его. Со второй попытки разобравшись, где правильная сторона. И спокойно толкнула дверь, которая с абсолютно спокойным треском врезалась в шкаф.

И главное — никаких нервов!

Положив ключи на полочку, все же посмотрела на преподавателя, который почему-то совсем не захотел теряться.

— Пойдемте в ванную, у нас там аптечка.

От ответа мужчина воздержался, просто кивнул и зашагал следом. Хоть за это спасибо!

О том, что ванная была не самым удобным местом для проведения сложной медицинской процедуры, я догадалась уже тогда, когда еле смогла развернуться, держа в руках коробку с лекарствами. Хотя, возможно, дело было именно в коробке, потому что размеру нашей домашней аптечки могла позавидовать какая-нибудь небольшая сельская аптека.

От обилия флакончиков и коробочек плавились мозги. Кажется, мама все же состояла в тайном обществе алхимиков, потому что никакого другого логического объяснения наличия в нашей квартире такого количества баночек и скляночек я дать не могла.

Наконец, зацепив знакомый по разбитым коленкам с детства пузырек, отставила коробку прямо в ванну, благо она туда влезла, и достала ватный диск.

Так как освещение в комнатке было довольно тусклым, пришлось поменяться с Александром Николаевичем местами. Не сказать, что все прошло гладко и грациозно, но в итоге цель была достигнута, и это главное.

Теперь преподаватель стоял лицом к раковине и внимательно смотрел на меня в зеркало, улыбаясь самыми уголками губ. Я же, в свою очередь, внимательно смотрела на его спину, оценивая фронт работ, отчего-то совсем не вовремя задаваясь вопросом, сколько раз в неделю мужчина ходит в зал.

— Ну же, Миронова, я вас не укушу! — с усмешкой проговорил Александр Николаевич.

Видимо, пауза затянулась, поэтому пришлось открыть флакончик и щедро смочить ватку, однако дотронуться до спины так и не смогла.

Да что же такое!

Соберись, Маша! Это всего лишь полуголый мужик!

Его всего лишь нужно немного потрогать!

Через ватку!

Еще раз медленно вздохнув, поднесла руку и едва не зажмурилась, коснувшись царапины.

И в этот же момент раздалось зловещее шипение. И что-то мне подсказывало, что шипела не перекись.

— А вы уверены, что это перекис-с-с-сь? — не разжимая зубов, не слишком миролюбиво поинтересовался преподаватель. Странно, не думала, что у него в роду были змеи.

И о том, что это все же была перекись, теперь тоже не думала. Ну не был Александр Николаевич похож на человека, который боялся прикосновения ватки или бегал по коридорам поликлиники от медсестры, желавшей сделать укол, поэтому пришлось взять флакончик и прочитать, что на нем написано, попутно молясь, чтобы это не оказался какой-нибудь яд кобры, необходимый маме для зельеварения.

Но нет, все было куда проще. Спирт этиловый, 96 %.5ebdbc

— Упс, — выдавила задумчиво.

— Упс? — уточнил преподаватель.

— Это не перекись.

— Серьезно?! — это что, сарказм?

— Угу. Но я сейчас найду перекись! — поспешила исправиться.

— Уверены?

— Я просто не могу подвести отважного спасителя нашего кота! — слова сорвались с губ раньше, чем я успела мысленно выговорить слово субординация, но мужчина, к счастью, никак не отреагировал.

Во второй раз все уже шло гладко. Теперь шипела исключительно перекись, и никаких сбоев в системе не происходило. Не происходило ровно до того момента, пока я не стала закручивать флакончик.

Мерзкая крышечка выскользнула из рук и покатилась прямиком под ванную. Естественно я полезла за ней. Ну кто же мог знать, что Александр Николаевич решит заняться ровно тем же, ровно в тот же момент?!

Стыковка лбами была ощутимой и не слишком приятной. Пришлось моментально выпрямиться, надеясь, что сейчас я не разнесла преподавателю голову. Мужчина также принял вертикальное положение и протянул мне руку с несчастной крышечкой на ладони.

— Держи.

— Спасибо, — ответила с откуда-то взявшимся смущением и забрала пробку, стараясь не коснуться преподавателя.

Попробовала закрутить, но пальцы отказывались слушаться, и в этот раз на пол едва не полетела сама перекись. Едва, потому что Александр Николаевич в последний момент успел среагировать и теперь сжимал мою ладонь с бутылочкой своими пальцами.

А я… А я едва не взвизгнула, быстро вырвав руку. Знаю, не самая адекватная реакция, но это прикосновение показалось таким странным и неправильным, что все получилось само собой.

Да что вообще может быть правильным, когда ты стоишь посреди ночи рядом с полуголым преподавателем в тесной ванной? В очень тесной ванной. Где очень не хватает воздуха.

Посмотреть на Александра Николаевича все же пришлось. В этот раз он не улыбался и, кажется, даже не горел желанием язвить. Просто смотрел мне в глаза. Молча. Я не знала, откуда вдруг взялось это напряжение, но предпринимать какие-то действия просто боялась.

Медленно моргала ровно до тех пор, пока мужчина не взял меня за плечи и не отодвинул к стенке, после чего вышел из ванной, на ходу проговорив:

— Спокойной ночи, Миронова.

И, наверное, я даже сказала что-то в ответ, но вот следом не пошла. Хотя, судя по всему, моя помощь в проводах дорогого гостя не требовалась. Это я поняла по маминому: «Как же вы нам помогли! Даже не знаю, как отблагодарить!» — и папиному: «Может, по полтосику?» — столь уместному в четыре утра.

Как развивались события дальше, я уже не знала. Закрыла дверь на замок, вытащила коробку с лекарствами из ванны, включила воду, разделась и встала под горячие струи. Кажется, теперь мне понадобится много времени для того, чтобы переварить все случившееся за сегодняшний день.

К счастью, когда я выползла в коридор, Александра Николаевича в квартире уже не было, зато мама по-прежнему не могла улечься. Едва заметив меня, родительница радостно затараторила.

— Ох, Машенька, как же тебе повезло с окружением! И Саша, и Антон! Такие замечательные мужчины! Так хорошо к тебе относятся!

— И тебе спокойной ночи, мам! — проговорила, не в силах больше слушать дифирамбы новым знакомым, и поплелась к себе.

Уже устроившись в кровати, достала мобильник, чтобы поставить будильник, и обнаружила одно новое сообщение от неизвестного номера. Пожав плечами, открыла и едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

«Надеюсь, ты отлично повеселилась с преподом. Я прочитал для этого все известные заклинания!»

Щелкнув по кнопке создания нового контакта, уверенно набрала «Исчадье Ада» и нажала сохранить, после чего отложила мобильник и рухнула на подушку.

Да, мама, просто безумно повезло!