Глава 5

Утро понедельника выдалось прекрасным. Это был самый волшебный проливной дождь, самый сказочный забитый до отказа автобус и самый великолепный алкоголик, дышавший на меня самым потрясающим перегаром. Но главное, что делало этот день одним из лучших за последнее время — полное отсутствие незапланированных встреч с Александром Николаевичем!

Вторник стал еще более чудесным. На самом деле я боялась этого дня примерно так же, как Ксерокс купания. На пару по стилистике даже приехала заранее, искренне опасаясь, что, опоздай я хотя бы на секунду, милейший преподаватель устроит сеанс публичной экзекуции прямо на глазах у всего потока.

Однако, видимо, фаза луны была благоприятной, и Александр Николаевич не удостоил меня ни одним лишним взглядом. Я, понятное дело, тоже помалкивала и старательно конспектировала материал, утаив даже от Кати историю своего общения с новым преподавателем. Ну незачем ей было знать про обед и феерическое спасение кота. После такой информации мозг девушки окончательно бы порос розовой сахарной ватой, причислив Александра Николаевича к лику святых. И переубедить подругу я бы уже вряд ли смогла.

Не удостоившись лишнего внимания и после звонка, стремительно выскочила из аудитории, готовая прыгать от радости.

— Не замечала у тебя раньше такой любви к стилистике, — прокомментировала догнавшая меня Катя столь необычное поведение, которое, как всегда, трактовала по-своему.

— Стилистика тут совершенно ни при чем! — уверила я, улыбаясь от уха до уха. И как же все-таки мало человеку нужно для счастья!

— Ну-ну… — скептически протянула одногруппница, но сейчас мне было наплевать на такую странную реакцию.

Даже приближение сессии не могло омрачить мое отличное настроение, однако дел в университете значительно прибавилось. Занимательная игра «Поймай препода и вымоли зачет» стартовала. Правил не было практически никаких. Если ты хочешь автомат — хороши все средства.

Именно с этими мыслями в среду на большом перерыве я шагала на рандеву с Семеном Германовичем — преподавателем по истории России.

Семен Германович был мужчиной умным, отзывчивым и великодушным, поэтому при таком количестве неоспоримых плюсов просто обязан был иметь какой-нибудь заскок.

Перед дверью на кафедру растянула губы в улыбке, достойной как минимум Новогадюкинского отборочного тура на «Мисс Мира» и смело толкнула дверь. Пожилой преподаватель, еще секунду назад изучавший какие-то бумаги, поднял голову и посмотрел в глаза, мгновенно придав лицу выражение под стать моему.

— Здра-а-авствуйте, — протянула самым сладким голосом, на который только была способна.

— Ма-а-ашенька! — в тон ответил мужчина. — Я так рад вас видеть!

Искренне надеясь, что наш диалог не напоминал общение двух пациентов психиатрической лечебницы, донельзя накачанных веселящими укольчиками, подошла к столу и опустилась на стул для посетителей.

— Как ваши дела Ма-а-а-ашенька? — поинтересовался Семен Германович, отложив документы.

— Хорошо-о-о-о. Вот, сессия скоро, начинаю готовиться.

— Сессия… — задумчиво протянул мужчина, как будто за столько лет работы в вузе он впервые услышал это слово и слабо понимал его значение. — Вам бы, Машенька, не сессии сдавать, а на подиуме блистать!

Ну понеслось!

— Вы мне льстите, Семен Германович!

— Нисколько! — мужчина картинно вскинул руки и продолжил, окончательно входя в образ. — Эх, Мария, был бы я лет на пятьдесят моложе!

— На пятьдесят? Да я бы вам никогда даже пятьдесят не дала! — надеясь, что мои актерские данные были безупречны, включилась в театральное представление.

— Машенька-Машенька… — мечтательно проговорил мужчина, заулыбавшись. — Точно бы в кино пригласил!

— И я бы не отказала! — закивала с уверенностью, стараясь активней хлопать ресницами. Ну знаете, все эти томные взгляды, полные обожания.

— Тогда мне остается надеяться лишь на изобретение машины времени!

— Будем надеяться вместе, — вновь закивала, чувствуя, как правое веко, утомленное такими активными движениями, начало подергиваться, заставляя мой вид балансировать на границе романтики и эпилептического припадка.

К счастью, Семен Германович не был фанатом долгих разговоров, его там все-таки еще полкоридора тех, кого бы он лет пятьдесят назад в кино сводил, ждало.

— А знаете, Мария, поставлю-ка я вам автомат! — раздались долгожданные слова.

— Правда? А я даже не надеялась! Вот, пришла узнать, как к зачету лучше подготовиться! — уверенно проговорила, сжимая в ладонях заранее извлеченную из сумки зачетку.

— Правда-правда. Я не сомневаюсь в ваших знаниях!

— Спасибо большое. Вы прекрасный человек, — рассыпалась в комплиментах, глядя на то, как в нужной строчке появляется заветная надпись. — Звоните сразу, как только изобретут машину времени!

После чего поднялась со своего места и развернулась к выходу, радуясь тому, что слабостью Семена Германовича был всего лишь безобидный флирт с первокурсницами. Добывать зимой любимые гладиолусы для преподавательницы по латыни было куда сложней.

Однако улыбка с моего лица стремительно испарилась, едва я заметила стоявшего в дверях Александра Николаевича, с интересом наблюдавшего за происходящим. И, судя по ухмылке, наблюдавшего достаточно давно.

— Добрый день, — проговорила как можно более невозмутимо, приблизившись к дверям.

— Добрый, — не переставая ухмыляться, проговорил преподаватель. Ну хоть путь к отступлению любезно открыл, позволяя выдохнуть с облегчением, однако все это самое облегчение полетело ко всем чертям от одной-единственной тихой фразы, которую я услышала, поравнявшись с мужчиной. — Миронова, а стилистику так же сдавать будете?

Чувствуя, как к щекам быстро приливал румянец, ускорилась, так и не придумав вразумительного ответа. Но беда не приходит одна. И если хотя бы одно дьявольское создание активировалось, значит, и остальные не заставят себя ждать.

Это я поняла уже через несколько минут, когда достала из сумки активно вибрировавший телефон.

Вызывало Исчадье Ада.

Осознавая, что телефонный разговор, чисто теоретически, мог избавить меня от встречи с Антоном на работе, ответила.

— Машка! А ты знаешь, что в вашем селе есть лодочная станция? — сходу начал парень.

— Нет, — ответила со вздохом, абсолютно не понимая, как я раньше жила без этой, несомненно, важной информации.

— Классно, да? — судя по чересчур радостному тону, Антон страдал лодкофилией.

— Да вообще отпад.

— Так и знал, что тебе понравится. А ты сейчас дома?

— Минут через двадцать буду, — ответила на автомате, лишь потом сообразив, что выдавать такую стратегически важную информацию опасно для жизни, но было уже поздно.

— Прекрасно! Я заеду через полчаса! Готовься! — и практически сразу отключился.

Блестяще!

Видимо, зло все-таки предпочитает кучковаться, потому что дьявольская процессия въехала во двор, когда я подходила к подъезду. Тоскливо взглянув в сторону входной двери, тяжело вздохнула, понимая, что, даже если меня покусает Усэйн Болт, вряд ли успею скрыться из поля видимости до того, как Антон и Александр Николаевич припаркуются.

Остановившись возле лавочки, оборону на которой держала Елизавета Макаровна, мигом принявшая боевую стойку, едва заметив появление такого количества потенциальных объектов для сплетен в одном месте, стала смиренно ждать.

— Ох, Маша, мужики твои совсем покоя не дают! Что ты за публичный дом тут устроила? — на всякий случай задала риторический вопрос соседка, лишний раз демонстрируя решительный настрой.

Тем временем «мои мужики» практически синхронно вышли из автомобилей и переглянулись. А я же рассуждала над тем, что идеальным вариантом развития событий стал бы такой, где Антон остановился буквально на несколько десятков сантиметров дальше, легонько «поцеловав» наверняка дорогостоящий автомобиль Александра Николаевича.

Не сомневаюсь, что такое действие доставило бы нам с Елизаветой Макаровной непередаваемое удовольствие, а исход, где сражение сил зла заканчивается взаимным уничтожением и безоговорочной победой добра, пожалуй, сделал бы меня одним из самых счастливых людей на планете.

Однако судьба беспощадна, и сейчас, обменявшись рукопожатиями, мой преподаватель и несостоявшийся муж шли в сторону подъезда, подогреваемые задорными высказываниями наблюдательной старушки.

— Ишь, распетушились как! Да вы б еще прямо тут свои извращения устроили! Стыд и срам!

К счастью, интеллект присутствовал у обоих мужчин, поэтому реплики Елизаветы Макаровны так и остались без внимания, что, несомненно, было единственным верным вариантом. Это именно тот случай, когда лучше прикинуться глухим, немым или мертвым. А лучше все сразу.

— Она что, запрограммирована в любое время суток на этой скамейке появляться? — вместо приветствия спросил Антон, едва мы зашли в подъезд.

— У нее там центр силы или точка воскрешения. Что-то в этом духе, — вместо меня сказал Александр Николаевич. Странно, что он не дал однозначного ответа, все-таки по статусу положено знать основы жизни нечисти.

— Миленько, — прокомментировал недожених, нажав кнопку вызова лифта.

И вот тут-то до меня наконец дошло, что через несколько секунд придется оказаться запертой в очень маленьком замкнутом пространстве в компании двух очень адских созданий.

— Что-то долго лифт не едет, я, пожалуй, пешком, — проговорила ровно в тот момент, когда створки дверей разъехались, предоставляя возможность войти в злополучную кабинку.

— Ну вот, Миронова, а вы переживали, — проявил заботу Александр Николаевич, указав рукой в сторону лифта. — Прошу.

Вздохнув, перебарывая порыв сделать реверанс, поплелась прямиком в логово сатаны. И уже через несколько секунд, когда вся наша разношерстная компания погрузилась в кабинку, и двери захлопнулась, голос подал Антон.

— Маш, я главное спросить забыл, ты грести умеешь?

— Ради такого случая научусь, — буркнула в ответ и продолжила про себя считать секунды, оставшиеся до свободы, но в какой-то момент услышала тихое похрюкивание слева и, не сдержавшись, обернулась.

Александр Николаевич, отчаянно пытаясь сохранять серьезное лицо, тихо хихикал, и я не сдержалась во второй раз.

— Что-то не так?

— Да нет, все прекрасно. Просто подумал, что можно было бы сдать вас в университетскую команду по гребле, раз есть такое рвение.

— Сперва создайте университетскую команду по гребле, — ответила моментально, вызвав смешок теперь и со стороны Антона.

Понимая, что дальнейшего пребывания в этой компании просто не выдержу, стала молиться всем известным лифтовым богам, и через несколько мучительно долгих мгновений меня все же услышали. Кабинка остановилась, а потом… А потом моргнул свет, но створки даже не подумали разъехаться.

— Не-не-не-не-не… — прошептала в панике, понимая, что смерть от сердечного приступа в кабинке лифта в восемнадцать лет в компании двух слуг Мефистофеля не являлась пределом моих мечтаний.

И лишь тогда, когда уже успела представить момент, как Александр Николаевич на моих похоронах произносит скорбную речь о том, что «Маша была хорошей девушкой, больше всего мне нравилось доводить ее до предынфарктного состояния, а один раз я немного перестарался, и теперь мы здесь…», двери открылись.

Кажется, момента счастливей этого в моей жизни не было давно. Да я, кажется, вообще очень мало знала о счастье до прошлой недели.

О том, как со стороны выглядел побег, старалась не думать. Даже прощальное пожелание удачной гребли от Александра Николаевича не смогло вывести меня из состояния полной гармонии с собой. Все же осознание того, что один посланник ада гораздо лучше двух, потрясающе грело душу.

К счастью, кроме Ксерокса дома никого не оказалось. Это спасло от очередного раунда восхваления Антона. Усадив парня на диван в большой комнате, пошла переодеваться, предварительно предупредив, что одно неловкое движение заставит меня вышвырнуть его из квартиры. Не знаю, насколько угроза была правдивой, но говорить старалась с максимальной уверенностью в голосе. Для пущей серьезности даже принесла Ксерокса, устроив им с гостем очную ставку. Все же ввиду последних событий кот мог считаться довольно серьезным орудием для устрашения.

Приведение себя в божеский вид заняло не больше десяти минут, однако Антону хватило этого для того, чтобы зомбировать продажного кота. И теперь животное милейшим образом лежало на коленях парня, довольно помуркивая.

Если вспомнить поведение зверя дома у Александра Николаевича и сложить с нынешним, то слова Елизаветы Макаровны уже не звучат столь абсурдно, а вариант того, что Ксерокс играет отнюдь не за команду светлых, становится вполне реальным.

— Я готова, — проговорила, наблюдая за тем, как котяра перевернулся, позволяя Антону прикоснуться к святая святых — царскому животу.

— Уверена? — зачем-то спросил парень.

Нет, я не была уверена, потому что желание взять с собой папин спасательный жилет для рыбалки балансировало на грани.

— Может, лучше дома посидим? Ты меня немного помучаешь, а потом разойдемся с миром? — вместо ответа поинтересовалась с надеждой.

— Значит, готова, — вновь не в тему резюмировал парень и, переложив на диван недовольного такой утратой внимания к собственной величественной персоне Ксерокса, поднялся на ноги. — Поехали.

Я хотела предпринять еще одну попытку по собственному спасению. Например, предложить взять вместо меня кота, который явно бы не отказался от возможности провести пару лишних часов в компании Антона. Его бы даже страх перед водой не остановил! Но одного взгляда хватило для того, чтобы понять, что парня ничто не остановит. Даже если я вдруг решу приковать себя наручниками к батарее. Ничего, поедем с батареей. С кем не бывает.

К моему удивлению, в подъезде нам не встретился Александр Николаевич, радостно махавший веслом в знак поддержки гребли, как вида спорта, а на лавочке не обнаружилось Елизаветы Макаровны. Видимо, женщина получила достаточное количество информации и теперь занималась ее переработкой в дворовые сплетни. Ну или в текстурах застряла, когда пыталась материализоваться на «точке воскрешения». Это если теории преподавателя верить. Ему все-таки видней.

До лодочной станции мы доехали, стараясь общаться, как нормальные люди. Антон пытался задавать вопросы, которые не пробуждали во мне желание убивать, я же пыталась отвечать так, чтобы не провоцировать его те самые вопросы генерировать. В общем, сплошная гармония.

Ужас появился лишь тогда, когда мы действительно приехали на озеро, где действительно обнаружилась пристань.

— Красненькая или синенькая? Какую выберешь, Маша? — спросил мой личный несостоявшийся Морфеус.

— Красненькая, — ответила, как и полагается девушке.

— Так и знал, — улыбнулся Антон и повернулся к работнику станции. — Синюю на час.

Пф! Удивил!

Ожидая, пока парень оплатит сомнительное развлечение и оставит в залог паспорт, ну или душу, если имеется, подошла к краю пристани и оценила нашу синенькую лодку. В целом, если закрыть глаза на то, что рядом будет Антон, она выглядела вполне внушительно, но история «Титаника» все равно не давала покоя. Нет, не то чтобы я боялась, просто на берегу… Оно как-то спокойней.

Однако на деле страшно было первые десять минут, потом я смогла привыкнуть и даже начать получать удовольствие, подставляя лицо лучам ласкового солнца. Конечно, грести Антон меня не заставил, он вообще был чертовски мил, однако придать этому значение я смогла слишком поздно. Ровно в то мгновение, когда поняла, что оказалась в ловушке.

Заметив, что парень перестал грести, открыла глаза и с удивлением осознала, что мы находились на середине озера. И уже на этом моменте ситуация не внушала доверия.

— Маш, тут такое дело… — начал Антон, и по этому хитрому тону поняла, что стоит ждать беды. — В общем, мне не кажется, что ты не жаждешь со мной дружить.

Кинув взгляд на переливающуюся гладь, вспомнила, какой прохладной была водичка, прибавила расстояние до берега и с уверенностью заявила:

— Жажду! Очень жажду!

В ответ парень покачал головой.

— Неа! Понимаешь, твоя проблема в том, что ты с головой завязла в своем порочном треугольнике. Универ, секс-шоп, домашка. Все, предел мечтаний, — я хотела возразить, но Антон продолжил. — И ты совершенно не желаешь выходить из зоны комфорта, представляя меня чуть ли не дьяволом.

Тут он попал в точку, но я, естественно, даже не думала соглашаться, будучи недовольной и в корне несогласной со всем, кроме последнего утверждения.

— Хотя на самом деле тебя никто не собирается пытать. И если бы ты на секунду посмотрела на ситуацию с другой стороны, то смогла бы понять, что ничего страшного, если ты немного отпустишь тормоза, не произойдет.

Вздохнула, по-прежнему не собираясь принимать его слова за чистую монету. Какая зона комфорта? Какой предел мечтаний?

— Попробуй расценить возможность общения со мной за вариант весело провести лето. Не свихнуться от скуки и между делом не дать свихнуться мне. Можешь вообще себя благодетелем считать, я не против. Каких-то три месяца, а потом я уеду. И ты с легкостью сможешь вычеркнуть меня из своей жизни, вновь погрузившись в пучину фаллоимитаторов. А может, наоборот, будешь ждать моего приезда на праздники. Носки свяжешь, там, на Новый год в подарок.

Представив себя выбиравшей пряжу, фыркнула, однако теперь стала понимать, о чем вообще Антон говорит.

— В любом случае у тебя есть полная свобода выбора. Давить я на тебя, конечно, не стану, — он уверенно кивнул, а потом прищурился и улыбнулся. — Хотя…

Парень встал еще до того, как я успела оценить, насколько многозначительно звучало это «хотя». Лодка опасно качнулась, а Антон, не обратив на это абсолютно никакого внимания, стянул футболку.

Да что ж у них за мода такая раздеваться в любой непонятной ситуации, когда мозги и так отказываются соображать?!

— Пожалуйста, сядь! — взмолилась, вцепившись в борта.

— Только после того, как ты перестанешь видеть во мне исключительно чудовище.

— Да не вижу я в тебе чудовище, развидела! — заявила с максимальной искренностью.

— Точно? — Антон выгнул бровь, но не пошевелился.

— Абсолютно!

— Так что, друзья?

— Друзья, друзья! — проговорила, понимая, что я даже замуж за него пойти готова, лишь бы в воде не оказаться.

— Ладно, — как ни в чем не бывало сказал парень, пожав плечами, и абсолютно спокойно вернулся на свое место.

Я же выдохнула с облегчением, надеясь, что мой внешний вид не выдавал того, как быстро колотилось сердце. Со злостью посмотрела на ухмылявшегося Антона, понимая, что, если сейчас я попытаюсь его убить, то возможность оказаться за бортом вновь взлетит до небес.

— Э-э-эй, не забывай, мы друзья, а то смотришь так, как будто утопить хочешь!

Какой проницательный!