Глава 6

Потребовалась всего неделя, чтобы слова Антона возымели эффект. После того, как я перестала ждать подвоха от его действий, воспринимать парня, как нечто менее демоническое, стало куда проще. Нет, его поведение не изменилось ни коим образом, он по-прежнему любил появляться в «Кожаном кролике» в самые неподходящие моменты, как обычно предлагая для научного интереса испробовать какой-нибудь причудливый девайс.

Однако теперь я не норовила упасть в обморок от безобидного предложения надуть гелием какую-нибудь из кукол — а лучше две — и пойти прогуляться по городу. Наоборот, общение с Антоном начало приносить удовольствие, весьма извращенное, если брать в учет то, что большинство его идей абсолютно противоречили здравому смыслу, но точно вызывающее привыкание. Не удивлюсь, что, если в какой-нибудь скучный вечер парень предложит ограбить банк, я просто не смогу ответить отказом. А потом, когда мне будут выносить приговор, снова не удивлюсь, если именно для этого он со мной и познакомился. В общем, Антон был Антоном, в его случае это — исчерпывающая информация.

Хотелось бы сказать, что на втором фронте дела шли так же успешно, но подобное заявление звучало еще более нелепо, чем утверждение о том, что земля все-таки плоская. Александр Николаевич словно находил особое удовольствие в том, чтобы ставить меня в неловкое положение. То дверь в подъезд с поклоном откроет, то Ксероксу абонемент на скалолазание подарить предложит. А про ставшее уже традиционным «ну что же вы, Миронова, зачет досрочно сдавать не приходите, я, может, уже билеты в кино купил», вообще молчу.

Конечно, на людях или в университете все было чинно-мирно. Я из соображений собственной безопасности помалкивала, а преподаватель совершенно не выделял меня из общей массы студентов. Можно было даже сказать, что вуз стал самым безопасным местом на планете, и если я все-таки сдамся и решусь на побег из дома, то перееду именно туда.

Об автомате по стилистике речи, конечно, не шло. Это был единственный зачет, который я не смогла получить раньше времени. Ну как не смогла… не осмелилась. Поэтому, когда в вечер перед сдачей Антон появился в «Кожаном кролике», я как раз судорожно вспоминала весь пройденный материал, искренне надеясь, что знания смогут хоть как-то помочь.

— Ты сейчас прожжешь конспект взглядом, — парень как всегда был чертовски наблюдателен.

— Я бы лучше не конспект прожгла… — пробубнила, не отрываясь от текста.

— У-у-у… Тебе необходимо взбодриться, — резюмировал Антон, который в одно мгновение оказался рядом и забрал тетрадь, абсолютно не замечая мое недовольное фырканье.

— Я правда завалю этот зачет. И пересдавать буду до тех пор, пока преподаватель-садист не выпьет из меня последние жизненные соки!

— Тем более! — почему-то радостно заявил Антон, заставив выгнуть бровь. — Ну смысл тебе забивать голову всяким… — он открыл тетрадь и, создав имитацию умного лица, гордо продекламировал, — «устранением морфолого-стилистических ошибок при употреблении имен прилагательных»?!

— Потому что… — начала я, но парень перебил.

— Потому что даже название темы звучит, как заклинание! Бр-р-р-р! Аж не по себе стало, — Антон поежился, а я не смогла сдержать короткого смешка.

— Может, ты и прав, — ответила, задумавшись. Все же материал я знала, а от пыток Александра Николаевича никакие повторения пройденного не спасут.

— Конечно я прав, я не могу быть не прав.

— Я без ума от твоей скромности, — искренне улыбнулась, понимая, что разговор с парнем принес существенное облегчение.

— А от великодушия вообще закачаешься!

— Это еще почему?

— Потому что, если ты вдруг вылетишь из универа, я, исключительно из-за того, что мы друзья, предложу тебе устроиться сюда на полный рабочий день!

— Какая щедрость, сударь! Но не думаете ли вы, что ваш батюшка будет против?

— Ничуть, миледи, тем более что теоретически это должен был быть мой магазин.

— Чего? — не совсем поняла.

— Да-да, работала бы ты под моим чутким руководством и бед не знала… Эх! — мечтательно проговорил Антон, а потом спросил уже серьезно. — Стой, ты реально думала, что открыть секс-шоп решил мой отец?

— Ну-у-у… — протянула, с трудом представляя, как Геннадию Петровичу приходит в голову эта идея.

— Понятно, — собеседник рассмеялся. — Жаль, что я не могу передать тебе выражения лица отца в тот момент, когда он осознал, какое счастье ему привалило.

Напротив, эта картина вполне четко вырисовывалась в моей голове, особенно припоминая реакцию владельца на сообщение о том, что мы с Антоном как бы встречаемся. Не выдержав, рассмеялась следом.

— И все-таки, как тебе это удалось?

— Кажется, я уже говорил, что все папины беды от бесконечной любви ко мне?

— Что-то такое было…

— Ну, в общем, мне показалась эта идея вполне забавной и имеющей право на жизнь. Отец, конечно, спорить не стал. Мы выбрали помещение, уладили все юридические вопросы, я даже название придумал. Оно же гениальное, правда?

Я оставила мысли о гениальности «Кожаного кролика» при себе и решила промолчать, давая Антону возможность продолжить.

— А дальше… Дальше мне просто наскучила эта идея, — заметив мое недоуменное лицо, Антон нахмурился, а потом продолжил. — Понимаешь, мир, наверное, просто задохнулся бы от моей идеальности, не надели он меня парой недостатков.

— Парой? Какое огромное количество! — притворно ужаснулась я. — Открой страшную тайну, озвучь!

— Как только я добиваюсь цели, она становится мне неинтересна. Это как с «Киндер Сюрпризом» — затягивает ровно до тех пор, пока до игрушки не доберешься.

— Это же просто кошмар! — рассмеялась, проникаясь всей глубиной чудовищного недостатка Антона.

— Тебе смешно, а вот отцу было не слишком. Это сейчас он уже гуру афродизиаков и эротического белья. Склад ума у него такой — если дело может приносить прибыль, то оно будет приносить прибыль.

— При другом складе ума тебя бы просто не прокормили.

— И это тоже, — парень улыбнулся. — Ладно, я уже говорил про великодушие? Собирайся, отвезу тебя домой.

С удивлением взглянув на часы, заметила, что стрелки перевалили за полночь, а вроде только недавно было девять. С Антоном время вообще летело незаметно, да и против его благородных порывов я теперь тоже ничего не имела. Все-таки променять комфорт автомобиля ради сомнительного удовольствия поездки на ночной маршрутке было уже тяжело.

Пробок, конечно, не оказалось, но уже в очередной я раз не смогла уйти сразу после того, как приехали. И теперь мы сидели на дежурном месте Елизаветы Макаровны, которая вновь отсутствовала на посту. Стареет, видимо. Антон рассказывал о том, как быстро ему надоело учиться в столице, а я молча слушала, вдыхая прохладный ночной воздух. Полная идиллия!

Была… ровно до тех пор, пока во двор не въехал знакомый черный автомобиль.

— Ну почему ему не спится? Кто из нечисти на охоту по ночам выходит, скажи?! Как с ней бороться? — поинтересовалась у Антона, глядя на то, как Александр Николаевич паркуется.

Парень на мой вопрос не ответил, даже оружие не предложил. А еще друг называется!

Вместо этого он улыбнулся и поднялся на ноги, когда преподаватель поравнялся с нами. Я тоже поспешила встать, потому что наблюдение за мужчинами откуда-то из подвала еще сильнее убивало мое чувство собственного величия.

— Доброй ночи, — со всей культурностью, на которую был способен, поприветствовал соседа Антон.

— Доброй, — так же вежливо отозвался Александр Николаевич.

— Прекраснейшей! — вставила свои пять копеек.

— О, Миронова, и вы тут. А я думал, сидите сейчас, к зачету готовитесь.

— А я и готовлюсь, — начиная плавиться под внимательным взглядом преподавателя, закивала головой. — Ну, свежий воздух, мозг лучше работает!

— Да к чему она там готовится! К экзамену по проститутологии? — это уже Елизавета Макаровна подключилась к беседе из окна.

— И вам великолепной ночи! — крикнул Антон, а потом уже обратился к нам. — Милейшая женщина!

Милейшая женщина в ответ пробубнила что-то невнятное про «алкаша-наркомана» и замолчала, вновь настраивая локаторы на нужную чистоту.

— Ну, не буду мешать… — проговорил Александр Николаевич, не сводя с меня глаз, — готовиться.

Это холодное «готовиться» прозвучало настолько устрашающе, что я даже не придумала, что ответить, мысленно прощаясь с универом. Мужчина тем временем коротко кивнул Антону и скрылся в подъезде.

— У-у-у, Машка. Да ты своему преподу прям покоя не даешь!

— Ага, успокоение наступит только тогда, когда он меня в могилу сгонит.

Антон закатил глаза и продолжил тоном учителя.

— Вот вроде умная, а такая дура! Честное слово! Ну причем тут могила? Не туда он тебя загоня…

Не знаю, что там еще собирался сказать Антон, меня было уже не остановить.

— Причем? Да притом, что это даже не человек! Антон, я серьезно! — осадила начавшего хихикать друга. — Это дьявол! Или кто-то из его ближайшего окружения! Не знаю, но точно из ада. Да он прибыл на землю, чтобы обречь меня на вечные мученья! Я даже сомневаюсь, что после смерти он отстанет! — прервалась, чувствуя, как сбилось дыхание, Антон же перестал улыбаться, выглядя сейчас абсолютно серьезным.

Уже решив, что приятель проникся моей речью, решила похвалить, но едва успела открыть рот, как за спиной прозвучал голос:

— Вы, Миронова, продолжайте, я только бумаги заберу из машины.

Понимая, что терять уже нечего, тихо спросила у Антона:

— Он все слышал?

— Да, Миронова, я все слышал, — раздалось уже совсем рядом.

— Он все слышал, — зачем-то подтвердил Антон, которого немного потряхивало, и явно не от ужаса.

То время, которое потребовалось Александру Николаевичу для того, чтобы дойти до автомобиля, забрать забытую в салоне папку и вернуться к нам, провели молча.

Антон — перебарывая желание заржать. Я — стараясь не грохнуться в обморок. И не убить Антона.

— Вы готовьтесь, Миронова, готовьтесь, — зловеще прошептал преподаватель, проходя мимо нас, заставив вздрогнуть.

Когда дверь подъезда с шумом захлопнулась, я без сил стекла на лавку.

— Мне капец! — резюмировала, глядя на смеющегося Антона.

— Маш, я тут немного подумал. А у тебя ведь по его предмету завтра зачет? — вновь сверкнул догадливостью парень.

— Браво, Шерлок, — ответила, спрятав лицо в ладонях.

— Ну ты, это… — я почувствовала, как Антон сел рядом. — Помнишь про полный рабочий день в «Кролике»?

— Да иди ты! — буркнула, так и не подняв головы, вызвав очередной приступ смеха невыносимого приятеля.

Желание сидеть перед подъездом и продолжать с Антоном светскую беседу испарилось стремительно. Мне вообще начало казаться, что разговаривать во дворе теперь станет сложно — паранойя, что в засаде перед окном помимо Елизаветы Макаровны сидит и Александр Николаевич, категорически не хотела отпускать.

Повторять материал перед сном не стала. Приняла душ и рухнула в постель, понимая, что, если еще несколько часов назад призрачные шансы получить зачет существовали, то сейчас шансы продолжить учебу без серьезных проблем стремились к нулю. Хотя правильней бы было сказать, что они уходили в минус.

Когда уже начала засыпать, почувствовала приземление на ноги увесистой тушки Ксерокса, но в этот раз абсолютно никак не отреагировала на появление кота, предательством которого веяло за версту. Просто перевернулась на другой бок, ставя зверя перед фактом того, что у нас теперь если не война, то как минимум холодный нейтралитет. А что? Надо лучше выбирать круг друзей!

Утром проснулась от вибрации мобильника. Кое-как разлепив глаза, взглянула на часы. 6.45.

Ну кому не спится?

Вопрос решился достаточно быстро, когда на разблокированном экране высветилось уведомление об одном новом сообщении от Исчадья Ада. Предчувствуя, что ничего хорошего там не увижу, щелкнула по конвертику и едва не рассмеялась, прочитав:

«Надеюсь, ты не забыла про перспективу полной занятости на фронте БДСМ и прочих милостей?

П.С. Подъеду к универу к часу. Постарайся до этого не вскрыть вены или хотя бы выбери нож потупей».

Отложив телефон, все еще хихикая, пришла к выводу, что теперь я знаю о дружеской поддержке все, после чего стянула одеяло, разбудив кота, который так и не пожелал уходить. Уходя в душ, даже задумалась о том, что теоретически у Ксерокса даже могла присутствовать совесть…

Все надежды на то, что утро будет бесконечным, а смертную казнь с публичной поркой удастся оттянуть, рухнули, когда, едва успев пару раз моргнуть, я посмотрела на часы, которые показывали девять утра.

Путь в универ по закону подлости занял неприлично мало времени. Казалось, что светофоры и автомобилисты сегодня специально предоставляли зеленый коридор, лишь бы я побыстрей оказалась в цитадели зла, хотя, возможно, так оно и было. Мы же отлично помним об истинной сущности Александра Николаевича.

Первая призрачная надежда на спасение замерцала, когда я подошла к нужной аудитории и увидела свою группу в практически полном составе, толпившуюся у дверей. Может, преподавателя вызвали прямиком в ад для решения особо важных вопросов, и зачет примет кто-нибудь другой?

— А почему никто не заходит? — поинтересовалась у Кати, предварительно поздоровавшись с остальными.

— Ой, тут, в общем, такое дело, — девушка хохотнула, достав из сумки пудреницу. — Зачет будем сдавать по одному. Представляешь?

Нет! Я категорически не представляла, поэтому решила уточнить.

— Как это?

Одногруппница, не отрывая взгляда от зеркальца, пояснила:

— Индивидуально, Маш! Не выспалась, что ли?

— Выспалась, — буркнула, стараясь не устанавливать причинно-следственную связь в таких изменениях и моем присутствии в группе. Удавалось так себе.

— Тогда приводи себя в порядок и радуйся! Даже пять минут наедине с таким красавчиком могут подарить радость на весь день, — уверенно заявила подруга, всунув в руки зеркальце. — Вот тебе-то точно переживать не о чем, ты весь материал небось выучила. Так что расслабься и получай удовольствие!

Да, Кать, мне совершенно не о чем волноваться! Я и так отлично знаю, что после сегодняшнего зачета в группе станет на одного человека меньше. А может, и на планете.

— Угу… — выдавила из себя хоть что-то похожее на ответ и уставилась в зеркало — надо было запомнить себя молодой и живой.

В числе первых добровольцев я естественно не пошла, чем вызвала немалое удивление одногруппников. В принципе, не пошла я и в числе вторых. И вот настал тот момент, которого я боялась больше всего. Перед аудиторией нас осталось только двое.

Я и Артем.

Для того чтобы объяснить, как Артем близок к тому, чтобы стать блестящим переводчиком, достаточно спросить у него скромное: «Ду ю спик инглиш?» — чтобы получить исчерпывающее: «Ландон — ис кэпитал оф Грейт Британ» в ответ.

Проявив благородство, предложила парню пойти передо мной, но когда он дал понять, в какое место это самое благородство можно засунуть, пришлось втолкнуть Артема в кабинет. Не сказать, что я была сильней, однако эффект неожиданности иногда может творить чудеса.

И в то мгновение, когда я осталась одна, слушая доносящиеся с противоположного конца коридора радостные обсуждения одногруппников, ни один из которых не остался без зачета, поняла, что это окончательный и неминуемый конец. Даже сбежать думала, но мысль о том, что погибать надо с музыкой, заставляла удержаться на месте, и когда улыбавшийся от уха до уха Артем с победоносным воплем: «Машка! Трояк! Ва-а-а-аще мировой мужик!» — вылетел из аудитории, вздохнула, после чего подняла голову и уверенно зашагала прямо в лапы к дьяволу.

— Миронова, а я-то думал, что вы тут за активистку. Первая пойдете, — с порога начал мой персональный мучитель.

— Добрый день, Александр Николаевич, — стараясь не растерять остатки мужества на первых же секундах, уверенно поздоровалась.

— Добрый, — официально ответил мужчина и указал на место напротив себя.

Конечно, я бы предпочла сесть где-нибудь подальше, желательно в другом городе или стране, но за неимением выбора заняла указанный стул и, переборов страх, посмотрела на преподавателя.

— Начнем? — поинтересовался мужчина, также смотря в глаза.

— Начнем.

Не разрывать зрительный контакт было чудовищно сложно, но в голову лезла какая-то муть, услышанная лет десять назад то ли в передаче «В мире животных», то ли по «Нэшнл Географик». В общем, отводить взгляд первой было категорически нельзя. Иначе хищник сожрет.

А я чертовски не хотела, чтобы меня сегодня жрали. Поэтому смотрела!

— Определение культуры речи, данное Скворцовым, помните?

«Конечно помню! Даже Артем его помнит!» — подумала про себя и открыла рот, но тут же поняла, что все место, которое традиционно занимали мозги, сейчас было забито какой-то ватой.

— Владение… — начала неуверенно, — нормами устного и…

В воспоминания совершенно не в тему вклинивалась тесная ванная комната и спина Александра Николаевича, а невозможность отвести взгляд сводила на нет все попытки собраться.

— Письменного литературного языка…

Если бы он моргнул!

— Правилами произношения, ударения, грамматики, перекиси…

При чем тут перекись?!

— Словоупотребления в смысле, — моментально поправилась, но преподаватель, кажется, даже не заметил оговорки, молча продолжив гипнотизировать взглядом. — А также умение… — снова сбилась, скоро и заикаться начну.

— Хватит, Миронова, — прервал мучения Александр Николаевич. — Так дело не пойдет.

Мужчина опустил взгляд на бумаги, лежавшие на столе, а я наконец смогла выдохнуть.

— Вы же отлично знаете этот материал. Что мешает собраться?

Хотела ответить "вы", но успела остановить столь нелепый порыв.

— Ладно, — не дожидаясь, пока я придумаю, что соврать, продолжил мужчина, — попробуем иначе. Есть такая теория, что, когда очень быстро отвечаешь на вопросы первое, что пришло на ум, гораздо проще отвлечься от внешних факторов.

— Впервые слышу, — смогла выдавить ответ. — Звучит как-то глупо. Чья это теория?

— Моя, — ровно ответил преподаватель, заставив закашляться.

— А, я сразу смысл не поняла! Прекрасная теория! — проговорила быстро, заработав усмешку.

— Попробуем? — не став язвить, поинтересовался мужчина.

— Хорошо.

— Помните, Миронова — первое, что пришло на ум. Быстро!

— Хорошо, — кивнула и действительно постаралась расслабиться.

— Разновидности разговорной речи? — четко, но спешно спросил Александр Николаевич.

— Литературно-разговорная и обиходно-бытовая, — отчеканила в ответ.

— Основные качества вокальной системы в русском литературном языке, — моментально последовал следующий вопрос.

— Аканье и иканье.

С каждой новой фразой темп увеличивался, а мои ответы становились все более четкими, и уже через несколько минут я щелкала их как семечки.

— В русском языке правила ударения…

— Не динамичны.

— В тематическом отношении очерк…

— Не имеет ограничений.

— Как называют местные разновидности русского языка?

— Диалекты.

— Поужинаешь со мной?

— Да.

— Отлично.

Вопросы прекратились настолько резко, что мое последнее «да» словно повисло в воздухе, до сих пор разливаясь эхом по аудитории.

— Что? — кое-как осмелилась и посмотрела на преподавателя, который улыбался самыми уголками губ.

— Я говорю, отлично, Миронова. Давайте зачетку.

В полном непонимании непослушными пальцами подцепила книжку, лежавшую передо мной, и протянула Александру Николаевичу, не соображая, начались ли у меня галлюцинации на нервной почве или услышанное действительно было правдой.

Тем временем преподаватель поставил свою подпись и вернул зачетку, не давая больше никаких комментариев.

— Можете быть свободны, — он произнес эту фразу абсолютно деловым тоном, но я, даже несмотря на состояние, собралась и вновь посмотрела ему в глаза. Все же убеждаясь, что горевший в них хитрый огонек подтверждал версию о том, что галлюцинаций у меня нет.

Только вот ответов о том, что делать в таком случае, не прибавилось. Это посложней стилистики будет…

Спорить с предложением выйти из аудитории не стала. Возможно, стремительным побегом даже смерч в аудитории подняла, но это пока слабо волновало.

— До свидания, Александр Николаевич, — прокричала уже в дверях.

— До встречи, Миронова, — в противовес мне абсолютно спокойно проговорил преподаватель.

Делегация одногруппников, налетевшая, едва я успела отойти от первого приступа паники, вызвала второй.

— Машка-а-а-а! Скажи, он классный! — попискивала Катя.

— Во-о-о-обще! — вторил Артем.

Остальные были солидарны и, кажется, собирались на таких радостях устроить попойку имени Александра Николаевича. Я же мечтала просто поскорей выбраться на свежий воздух.

Так удачно раздавшийся звонок мобильного смог вернуть в реальность или хотя бы не позволить упасть в обморок.

Исчадье Ада. Как вовремя!

— Если что, сразу говорите номер больницы! Я ее муж! — раздался в трубке громкий голос Антона.

— Двадцать четвертая психиатрическая, — брякнула первое, что пришло на ум.

— А, ну то, что там с башкой нелады, я сразу понял, — уверенно заявил парень, а потом усмехнулся. — Я приехал.

— Я поняла, — улыбнулась в ответ, вызвав многозначительный взгляд Кати. — Уже выхожу.

Убрав телефон в сумку, не выдержала повышенного внимания со стороны одногруппницы и повернулась.

— Неужто парень появился? — со смехом спросила девушка. — Ты поэтому так равнодушно к Александру Николаевичу относишься?

Взвесив все за и против, а также возможность проговориться про детали сегодняшнего зачета, как-то дергано кивнула, добавив для верности:

— Типа того, — после чего едва не взвыла, подумав о том, что пример Антона слишком заразителен. Разница лишь в том, что он использует такой предлог для спасения меня, а я — для спасения себя. Хотя нет, разницы никакой. Мы все спасаем меня.

Я очень надеялась, что одногруппники стремительно побегут прочь от здания университета, или Антон припаркуется где-нибудь в другом районе, однако на деле все вновь пошло не по плану. Во-первых, толпа остановилась прямо на ступенях перед входом. Во-вторых, мой воображаемый парень оставил автомобиль напротив входа и теперь, засунув руки в карманы потертых джинсов, стоял и смотрел на меня.

— Он, что ли? — решила поинтересоваться Катя.

— Ага, — ответила больше вопросительно, чем утвердительно, но даже такая реакция одногруппницу устроила.

— У-у-у… теперь все ясно, — протянула девушка, а потом добавила: — Хотя Александр Николаевич мне все равно нравится больше! Ну и чего ты стоишь тогда?

А я и сама уже не понимала, почему стояла. Этот скучающий вид Антона, прямо заявляющий, какого он мнения о нашем универе в частности и о системе образования в целом, и радость от достижения цели все-таки взяли верх. Я же сдала зачет! Абсолютно точно, безоговорочно и на «отлично»!

И тогда я просто побежала вниз по ступенькам, оставив позади немало удивленных одногруппников, но, добежав до Антона, немного растерялась от осознания того, что собиралась сделать, однако, все же заметив, что парень по-прежнему улыбался, не стала сопротивляться порыву и кинулась ему на шею.

— Машка, он тебя грибами накормил, что ли? — поинтересовался Антон, так и не обнявший в ответ.

— Нет, — почему-то хотелось смеяться. — Я сдала-а-а!

Видимо, эти слова были недостаточно весомым аргументом, потому что Антон так и остался неподвижен, поэтому в ход пошла тяжелая артиллерия.

— Я сказала всем, что ты мой парень! Так что не стой как непарень!

— А-а-а… Ну раз так… — лениво протянул наследник логова разврата и в то же мгновение, сомкнув руки на талии, оторвал меня от земли и закружил, тихо приговаривая: — Полиглот ты ж мой ненаглядный.

Кажется, от такого представления кто-то из по-прежнему стоявших на ступенях одногруппников даже присвистнул, а возможно, я даже расслышала голос Артема, проговорившего с досадой что-то об обломанных больших планах и потере стремления к знаниям.

— А зачем ты приехал? — спросила, все еще смеясь, когда Антон опустил меня на землю.

— У вас во дворе костер развести можно? — вместо логичного ответа поинтересовался парень.

— У нас во дворе даже дышать спокойно нельзя, — беря во внимание все последние события, ответила, не пытаясь искать смысл в вопросе.

— Ладно, а тут где-нибудь можно?

Не знаю, что Антон подразумевал под тут, но решила предоставить исчерпывающую информацию.

— Вообще, в универе большая библиотека, но неподалеку от дома есть лесопарк, там за отдельную плату разрешено костры жечь. Хотя насчет ритуальных не уверена.

— Нормально, поехали.

И я вновь не стала спорить. Даже тогда, когда, приехав ко мне домой, чтобы меня, собственно, переодеть, Антон уверенно заявил родителям, которые как раз собирались на дачу:

— Елена Васильевна, Виктор Петрович, а поехали кого-нибудь зажарим! У вас тут, поговаривают, лесок рядом есть.

Кажется, мама с папой даже не растерялись от такого предложения, потому что уже в следующую секунду отец заявил в тон парню:

— Да сдался тебе этот лесок! Поехали с нами на дачу!

Вот таким нехитрым способом уже через пятнадцать минут я в компании Антона и Ксерокса ехала следом за родительской машиной, ведущей нас в самую глубь дачного кооператива «Желание».

Желание, скажем прямо, было весьма своеобразным. Ну если ты, конечно, не страдаешь помидорофилией и огурцезависимостью, но об этом я уже, кажется, говорила.

Так или иначе, через полчаса мы остановились напротив скромного домика. Я по-прежнему не выдавала никаких умных мыслей и даже едва не рассмеялась, обратив внимание на то, насколько уместно здесь смотрелась машина друга.

— Такое ощущение, что ее сюда через портал вынесло, — поспешила поделиться наблюдениями.

— Ага, и меня вместе с ней, — видимо, не находя садоводство слишком живописным, задумчиво проговорил Антон.

— Что, «Желание» не вызывает особых желаний? — спросила со смехом и неким вызовом, помня о любви парня бросать то, что не нравится.

Несколько секунд он сомневался, а потом с улыбкой посмотрел на меня и заявил.

— Наоборот. Прямо чувствую, как любовь к природе захлестывает.

Единению Антона с природой, раз уж пошла такая пляска, решили не мешать. Кажется, приятель несколько удивился, что в «Желании» нельзя купить уголь, а когда папа протянул ему топор, так вообще принял крайне задумчивый вид. Хорошо хоть гуглить, что это за неизвестный девайс, не стал.

К счастью, купить мясо заранее Антон додумался, а то предприимчивые родители и ружье бы найти сумели, и про ареалы обитания дичи все разузнали. От таких мыслей я вновь рассмеялась. Этим вечером я вообще очень много смеялась, даже решила возмутиться, когда на третьем бокале шампанского друг меня остановил.

Тот самый друг, который еще недавно собственноручно спаивал!

Хотя, возможно, все дело было в том, что сам парень не пил. Так что удалось списать все на зависть, недовольно побурчать, а потом продолжить радоваться.

Как мы добрались домой, помню слабо. К концу вечера батарейка энтузиазма все же села, и всю дорогу до дома я проспала. Как оказалась в квартире, тоже не помню. Возможно, Антон отнес меня на руках, возможно, закинул в окно. Да, второй вариант все же более вероятен. Это же Антон.

Но так или иначе с утра я проснулась абсолютно выспавшейся и довольной жизнью. Отсутствие пар позволило вдоволь поваляться в кровати, а присутствие на работе Геннадия Петровича позволило провести большую часть смены на складе, занимаясь кропотливым пересчетом анальных пробок и прочих милых и не менее занимательных приспособлений.

В зал вернулась около девяти вечера. В это время хозяин «Кролика» как раз обслуживал очередного клиента. Взглянув на лежавший на прилавке ассортимент товара, радостно поблагодарила всех небесных покровителей секс-шопов за то, что обслуживать этого посетителя пришлось не мне.

— И упакуйте еще вот это, — сказал стоявший спиной ко мне клиент.

И в этот момент время остановилось, а земля начала решительно уходить из-под ног, потому что мужчина, решивший скупить половину ассортимента нашего магазина, говорил голосом Александра Николаевича.

Вдох, выдох, еще один судорожный вдох…

Слишком знакомая спина…

А потом покупатель начал поворачиваться, и я уже решила сбежать, но ноги стали ватными и словно приклеились к полу. И вот спустя пару секунд на меня во все глаза смотрел преподаватель, державший в руках шедеврального вида фаллоимитатор.

— Добрый вечер, Александр Николаевич, — проговорила, стараясь найти точку опоры.

Вот так встреча на Эльбе!

— Миронова?

— В яблочко.

— Вы тут работаете? — медленно спросил преподаватель, но сейчас факт занимаемой мною должности был скорее достоинством, чем недостатком, — ну, на фоне того, что сам мужчина сейчас уверенно сжимал в руках вибратор, — поэтому я не смутилась и пошла в атаку.

— А вы тут закупаетесь? — многозначительно посмотрела на прилавок.

Александр Николаевич же сперва опустил взгляд, оценив предмет, который держал в руках, потом посмотрел в сторону кассы, а затем, что было крайне нелогично, рассмеялся.

В этот момент в наш диалог вмешался Геннадий Петрович, о существовании которого я уже успела позабыть. Если быть точной, то даже не сам Геннадий Петрович, а звонок его мобильного. 1439f7c

— Да. Хорошо, — он отвечал коротко. — Сейчас, — прервал вызов и обратился уже ко мне. — Машенька, я отлучусь. Обслужите клиента.

— Хорошо, — проговорила с энтузиазмом и посмотрела на преподавателя. — Пройдемте на кассу?

— Пройдемте, — не стал спорить мужчина.

За прилавком изо всех сил старалась держать глаза, которые так и норовили вывалиться, на месте. Чего в покупках мужчины только не было. В финале, когда я протянула пакет с товаром, Александр Николаевич, который все это время стоял молча, но абсолютно не выглядел хоть чуточку смущенным, внезапно заговорил.

— Кажется, ты согласилась со мной поужинать, — от такого поворота событий я выронила упаковку презервативов и ошарашенно уставилась на улыбавшегося мужчину. — Так вот, завтра я за тобой зайду.

— Завтра? — повторила не своим голосом, а потом зачем-то уточнила: — Со всем этим?

Вспомнила о содержимом пакета и вновь посмотрела на преподавателя, улыбка которого стала лишь шире.

— Несомненно, Маша, несомненно, — после чего развернулся и зашагал к выходу, уже в дверях кинув: — Будь готова к восьми.