Глава 7

Кажется, теперь я знаю об ужасе гораздо больше, чем несколько недель назад. Даже могу с уверенностью заявить, какого цвета у него глаза, примерно прикинуть, сколько кубиков пресса, и в будущем написать на эту тему увесистый научный трактат. Если выживу.

А еще я совершенно не сомневаюсь, что сегодня ровно в восемь вечера раздастся трель звонка, ознаменовав тем самым появление этого самого ужаса на пороге нашей квартиры. И так как родители вернулись с дачи, шансы на то, что мне удастся остаться дома, в лучшем случае прикинувшись трупом, в худшем — вгрызшись зубами в дверной косяк, были равны нулю.

Нет, на милосердие мамы рассчитывать не приходилось. Не сомневаюсь, что эта женщина, втайне от меня подписавшая контракт с дьяволом, лично проконтролирует, чтобы я попала прямиком в руки Александру Николаевичу, поэтому план по спасению нужно было придумывать самой. Тихо и очень быстро.

Для начала решила прибегнуть к самому простому варианту. Позвонить Антону. Однако каково же было удивление, когда на абсолютно бытовую просьбу увезти меня за полярный круг на вечеринку к белым медведям, парень ответил отказом. Тот самый парень, который еще вчера предлагал устроить в центральном парке пенную вечеринку на день ВДВ.

Услышав недовольные стоны, Антон все же соизволил пояснить столь возмутительное решение. Как оказалось, даже у него могут появиться важные дела. Конечно нельзя было со стопроцентной уверенностью утверждать, что серьезным Антон не считал, например, попытку открыть в нашем городе бордель. Ну а что, секс-шоп уже есть, зачем останавливаться на достигнутом? Узнавать подробностей не стала. Все же в случае с приятелем «меньше знаешь — крепче спишь» является чертовски правильной стратегией.

Скомкано попрощавшись, не забыв напомнить про вселенскую обиду, которая обуревала меня в связи с его отказом, отложила мобильник и рухнула на диван, стараясь сосредоточиться и начать размышлять в другом ключе.

Допустим, если предположить тот вариант, что Александр Николаевич все-таки нормальный…

Да нет, аж самой смешно стало!

— Чем занимаешься? — поинтересовался заглянувший в комнату отец.

— Думаю о том, в какую секту придется вступить вечером, — как обычно, не смогла соврать родителю.

— Много заманчивых вариантов?

— Безумно.

— К сатанистам не ходи, у них скучновато, — со знанием дела посоветовал папа и скрылся в коридоре, я же вернулась к размышлениям.

Если быть предельно серьезной, то я, конечно, не думала, что преподаватель действительно решит воспользоваться всем боевым арсеналом из «Кожаного кролика» при первой же возможности. Ну не представляла я, как он заводит меня в квартиру с приглушенным светом, уходит на несколько минут, а потом возвращается весь такой в латексе и коже, загадочно крутя в руках плетку и кляп.

Хотя фраза: «Поиграем, Миронова?» — слышалась весьма отчетливо, что вновь заставило рассмеяться.

Однако вопрос о том, зачем мужчина скупил половину магазина, по-прежнему оставался открытым. Все же не стоит забывать, с кем имеешь дело.

Существовали ли другие логические варианты, для чего Александр Николаевич решил меня пригласить? На самом деле один был, но я старательно избегала мыслей на эту тему, находя затею с садо-маза вечеринкой куда более правдоподобной. И все же…

Резко села и распахнула глаза, стараясь выбросить из головы все лишнее, а потом мысленно проговорила вопрос: «Возможно ли, что он как-то выделяет меня? Что я ему… Нравлюсь?».

От абсурдности мыслей даже на ноги вскочила.

«Да нет же…»

Не переставая мерить шагами комнату, тихо заскулила как раз в тот момент, когда своим вниманием решила почтить мама.

— Маша, все в порядке?

— Да, мам, отлично. А где у нас мыло хозяйственное лежит, и веревка попрочней?

Родительница на пару секунд задумалась, а потом уверенно проговорила:

— Мыло под раковиной, веревка в кладовке на полке.

— Спасибо, ма! — от души поблагодарила.

— Обращайся, — с улыбкой ответила женщина и вышла из комнаты.

Обожаю своих родителей! Все исключительно конструктивно и по делу!

Вернувшись на диван, вновь закрыла глаза. Так от окружающего мира абстрагироваться было проще, что ли.

Размеренное тиканье часов также располагало к спокойному рассуждению, поэтому, подавив порыв дернуться, повторила предыдущую идею.

Что делать, если я симпатична собственному преподавателю?

А симпатичен ли он мне?

На этом моменте веки не выдержали и все-таки поднялись. И теперь я, практически не моргая, смотрела в потолок.

— Нет конечно! — для пущей уверенности озвучила мысли и постаралась успокоить отчего-то бешено стучавшее сердце. — Вообще ни капли!

Придя к такому важному умозаключению, отправилась в душ, решительно настраиваясь на то, что откажусь от ужина. Все-таки я не обязана это делать, а Александр Николаевич, чисто теоретически, должен быть рациональным взрослым человеком, который без лишних вопросов примет мой выбор.

Однако спустя полчаса, проведенные в ванной, вся моя хваленая уверенность куда-то исчезла. Словно теплые струи воды просто-напросто смыли ее в канализацию.

Так что теперь я стояла перед зеркалом, виня душ во всех смертных грехах, и понимала, что не смогу отказаться. Да, такое решение было совершенно неправильным, нелогичным, да и попросту идиотским, но выдавить фразу: «Александр Николаевич, я не буду с вами ужинать. И обедать не буду. И завтракать. И вообще переезжайте, пожалуйста, в тундру» — было гораздо сложней, чем признаться в том, что на самом деле я оборотень и в полнолунье превращаюсь в милейшего пухлощекого енота.

Уже хотела начать гуглить мотивационные книги на тему «как перестать быть тряпкой и научиться говорить «нет» преподавателю», если таковые, конечно, имелись, но в последний момент передумала и решила пойти другим путем. Ведь если я не в силах хотя бы попросить попробовать отстать, то, по крайней мере, могу попытаться сделать так, чтобы Александр Николаевич лично бросил это неблагодарное дело.

И сказать «нет» я не в состоянии конечно не из-за того, что он мне хоть на грамм симпатичен!

— Абсолютно не симпатичен! — сказала уверенно, глядя на то, как Ксерокс пытается свить гнездо на диване.

И о виде преподавателя без футболки я не вспоминаю!

— Ни разу не вспоминала!

— Ви-и-и-ить! А Машка-то у нас, кажется, с катушек слетела! — бестактно вклинилась в воодушевляющий монолог мама, решившая вновь заглянуть в комнату. Сообщив отцу нужную информацию, родительница обратилась ко мне. — Я там борщ сварила, оголодаешь — поешь, — после чего ушла восвояси.

Я же, усвоив информацию, коварно улыбнулась. Хорошо, Александр Николаевич, хотите ужин в неформальной обстановке? Будет вам ужин!

Без десяти восемь я была абсолютно готова и теперь с удовольствием осматривала получившийся результат в отражении. Конечно пришлось постараться, но оно того стоило.

Найти черную одежду оказалось не так сложно. Трудности начались дальше, когда дело дошло до макияжа. Жирный слой черного карандаша для глаз на верхнее и нижнее веко, полтора килограмма дымчатых теней, старая мамина пудра, которая была тона на три светлее моего, и опять-таки спасительный черный карандаш, которым пришлось размалевать губы за неимением темной помады.

Для полноты образа на шею нацепила какие-то цепи, найденные в кладовке. Полагаю, что одна из них вообще была велосипедной, но отлично подчеркивала мою готическую мрачность, а значит, идеально вписывалась в стиль.

Пока искала туфли, встретила Ксерокса, который, кажется, если бы мог, с радостью покрутил бы у виска. Но за неимением такой опции в кошачьей комплектации предпочел просто побыстрей сбежать, активно передвигая лапками.

— Все-таки сатанисты? — равнодушно глядя на мои сборы, спросил папа.

— К Александру Николаевичу собираюсь, — как обычно, ответила чистую правду.

— А-а-а… — задумчиво протянул отец. — Осиновый кол дать?

— Не, спасибо, пап, — после чего улыбнулась, взяла ключи и вышла из квартиры, пока не наткнулась на маму. Она все же была более впечатлительной, могла и экзорциста вызвать.

Так как для встречи с преподавателем требовался максимум сил и энергии, решила немного настроиться. Спустилась на пролет ниже и открыла окно, вдохнув вечерний воздух, пропитанный ароматом цветущих во дворе деревьев.

Шорканье ног по лестнице услышала тогда, когда уже практически смогла поймать дзен.

— Проклятые наркоманы! Найдите себе другой подъезд! — запричитала вырулившая на площадку Елизавета Макаровна.

— Да почему ж сразу наркоманы? — с улыбкой спросила я и… повернулась к женщине лицом. — Всего лишь сатанисты, вы не переживайте!

Кажется, только что я перевернула мир! Куда там нужно звонить в таких ситуациях? Представителей книги рекордов Гиннеса вызывать? Пусть запишут меня как первого человека, который заставил Елизавету Макаровну замолчать, потому что в данный момент женщина лишь непонимающе моргала и пыталась шевелить губами. А через пару мгновений повела себя вообще крайне нетипично. Перекрестилась и засеменила назад по лестнице, и уже спустя несколько десятков секунд раздался громкий хлопок дверью.

Странная она… Сбой в системе, что ли? Надо будет навестить попозже!

Несмотря ни на что, в этот раз мотивация не растерялась. И вот я уже стояла перед квартирой Александра Николаевича и с силой вдавливала кнопку звонка.

Мужчина открыл дверь практически сразу, кажется, даже улыбнуться хотел, но так и завис, не сумев опустить руку. Но нужно было отдать ему должное — в обморок не грохнулся.

— М-м-миронова? — на всякий случай уточнил преподаватель.

— Она самая, — кивнула, умиляясь подобной реакции. — Я сегодня в более привычном виде, не возражаете?

Даже глазками мило похлопала для полноты картины. Александр Николаевич же, судя по всему, едва сдерживался, чтобы его глазки не закатились куда-нибудь.

— Конечно нет, — кажется, мужчина смог немного отойти от шока, но я не собиралась останавливаться на достигнутом, искренне надеясь, что он планировал ужин вне дома. — Проходи.

Надежды разрушились, едва я переступила порог квартиры. Судя по божественному аромату, преподаватель планировал провести вечер дома. Да и простая футболка с серыми спортивными штанами, которым я поначалу не придала значения, лишь сильней укрепляли догадку о том, что продолжать представление придется без поддержки широкой публики.

Ну ничего. Прорвемся!

Александр Николаевич указал рукой в сторону комнаты, где мне еще бывать не приходилось, и я уверенно зашагала в заданном направлении, уже через несколько секунд оказавшись в просторном зале.

Совершенно обычное светлое помещение. Совершенно обычная мебель. Совершенно обычный стол посередине.

И совершенно неуместная гора покупок из «Кожаного кролика», возвышавшаяся на нем.

Я даже не заметила, как Александр Николаевич обошел меня и встал напротив, с усмешкой глядя на мое, предполагаю, несравненное выражение лица с боевым раскрасом.

— Зачем вы меня позвали? — пропищала, начиная переживать. Даже шутить расхотелось.

— Поужинать, — ровно ответил мужчина.

— А зачем нам это? — кивнула в сторону стола.

— Упаковывать будем.

— Зачем?

— Чтобы подарить.

— Кому?

— Моему другу.

Разговор получался настолько дебильным, что я даже умудрилась забыть про волнение. Просто смотрела в глаза преподавателю и моргала.

— М-м-м… — судя по протяжному «м», мы вновь балансировали где-то на грани Маши и Мироновой. — Маша… — наконец определился мужчина, проговорив без тени веселья.

— Что? — я тоже была вполне серьезна.

— В этом городе у меня живет хороший друг. Собственно, это благодаря ему я и оказался здесь. И есть такая традиция… — преподаватель чуть замялся, а потом, усмехнувшись, продолжил. — Дарить ему не слишком обычные подарки. Так получилось, что в этом году они такие.

Перебарывая желание рассмеяться, закрыла лицо ладонями, а потом потерла глаза, напрочь забыв о тонне грима. Когда сообразила, было уже слишком поздно. Это я поняла по лицу Александра Николаевича, который теперь смотрел куда угодно, но только не на меня, издавая при этом характерные похрюкивающие звуки.

— А где у вас ванная? — поинтересовалась, потеряв остатки смущения.

Мужчина все же посмотрел на меня, а потом рассмеялся. Открыто и громко. Тогда и я решила, что сдерживаться уже бессмысленно, и последовала его примеру.

— Пойдем.

Преподаватель легко коснулся пальцами моего плеча. Абсолютно простое движение, не подразумевавшее никакой интимности. Он просто разворачивал в нужную сторону. Но напряглась я мгновенно. По телу словно пропустили электрический разряд, сделав меня какой-то слишком уязвимой.

Не знаю, почувствовал ли это Александр Николаевич, но руку убрал практически сразу. Вышел следом за мной в коридор, а потом спокойно сказал:

— Вторая дверь.

— Спасибо.

Когда подняла взгляд, он уже улыбался. Как обычно.

— Приводи себя в порядок, будем ужинать. Может, даже поговорим нормально, — после чего отправился на кухню, а я же поплелась в ванную.

Стоя перед раковиной и рассматривая в зеркале свое отражение, глупо улыбалась. Не знаю, что было причиной такого хорошего настроения. Но какой бы эта причина ни была, назвать ее адекватной точно нельзя. Возможно, я банально радовалась тому, что Александр Николаевич не поведет меня на сходку анонимных любителей БДСМ. Возможно, мне действительно хотелось нормально пообщаться с преподавателем.

А может, мечтой всей моей жизни была упаковка ассортимента «Кожаного кролика» в подарочную обертку с розовыми ленточками. Кто знает. Анализировать происходящее сейчас совершенно не хотелось, поэтому, вытерев лицо, вышла из ванной и пошла на кухню. Так и не перестав улыбаться.

Преподаватель обнаружился на кухне. Заметив мое появление, мужчина растянул губы в довольной улыбке и естественно не удержался от комментария.

— Не сказал бы, что имею что-то против готов, но так ты мне нравишься гораздо больше.

Фраза получилась простой и легкой, но мозг выцепил из контекста одно единственное слово.

Нравишься.

Кое-как заставила себя улыбнуться в ответ, но так и не выдавила ни слова.

— Маш, ты, главное, в обморок не падай, — мужчина отчего-то рассмеялся, я же лишь удивленно вскинула бровь, заставив его отмахнуться. — Пойдем ужинать.

Мы устроились в гостиной. Чтобы не травмировать мою неокрепшую психику, Александр Николаевич любезно убрал гору секс-игрушек куда-то в более укромное место, что значительно снизило градус напряжения.

Готовил мужчина действительно божественно. Сегодня убедиться в этом удалось в полной мере. И, главное, он больше не предлагал кетчуп.

Зато предлагал вино, но я решительно отказалась, полагая, что так вообще перейду все мыслимые и немыслимые границы, хоть и пребывала в полной уверенности, что Александр Николаевич не пойдет по пути Антона и не додумается меня споить. Но от этого идея употреблять алкоголь в компании преподавателя не стала казаться менее немыслимой.

Ужин был практически идеальным — нейтральные разговоры, легкие шутки и полное отсутствие подколов со стороны собеседника. Неудобные вопросы начались значительно позже, когда я вызвалась помочь убрать со стола и помыть посуду. Так и знала, что благородство до добра не доводит.

— Маша, ты можешь хотя бы попытаться на время забыть о том, что я твой преподаватель?

Тарелка, которую тщательно пенила, едва не вылетела из рук, но в последний момент мне все же удалось ее поймать.

— Я стараюсь, Александр Николаевич, — честно соврала.

Мужчина вместо ответа пробурчал что-то невразумительное, я же стремительно ускорилась, надеясь, что смена локации и сферы деятельности каким-то образом сможет избавить от надобности придумывать очередную порцию вранья, которому преподаватель конечно же не поверит.

— Учеба — это учеба. Я же не призываю тебя бегать с транспарантом по универу и радостно орать: «А представьте, мы вчера с преподом по стилистике вибраторы упаковывали! Вот круто-то было!». Просто хотя бы попробуй немного себя отпустить.

Тем временем я домыла остатки посуды, вытерла руки и повернулась к Александру Николаевичу лицом.

— Хорошо. Обещаю попробовать, — отчеканила быстро, повесив полотенце. — Ну что, пойдемте вибраторы упаковывать? А то у меня даже текста для транспаранта и пламенной речи достоверной нет. Да и о том, что это было круто, я с уверенностью утверждать не могу.

Мужчина спорить не стал. То ли поверил в то, что я действительно буду пытаться, то ли просто поставил крест на этой бесполезной затее. Так или иначе, он указал рукой в сторону гостиной, куда я поторопилась отправиться.

Мы разместились на разных краях дивана, вывалив на разделявшее пространство целый арсенал секс-игрушек, несколько листов упаковочной бумаги, пару ножниц, скотч, розовую ленту и такие же розовые ужасающе-пошло-отвратные огромные банты. В общем, все, что нужно для идеального проведения вечера в кружке «Умелые ручки 18+».

Александр Николаевич не обманул. Это действительно было круто. Особенно его удивленный взгляд, когда мужчина доставал из кучи подарков очередной непонятный девайс и начинал крутить во все стороны, видимо, прикидывая, как, где и, главное, зачем эта неведомая фигня используется.

Когда он в очередной раз завис, задумчиво крутя в руках упаковку, не выдержала. Перехватила коробку, посмотрела на содержимое и протянула назад, тоном профессора заявив:

— Вагинальная помпа, — после чего вернулась к упаковке.

Мужчина же продолжал сидеть, задумчиво ероша волосы.

— И как? — выдал все же через несколько секунд, заставив уже в голос рассмеяться и уточнить.

— Вы же у меня сейчас как у продавца профессиональным взглядом интересуетесь?

Оценить масштаб смороженной глупости смогла лишь тогда, когда закрыла рот, однако от остроумного и, не исключаю, колкого ответа преподавателя спас громкий треск, раздавшийся на улице. Посмотрев в окно, заметила яркие вспышки. Кто-то запускал салют, причем, судя по всему, довольно красивый.

— Хочешь посмотреть? — спросил Александр Николаевич, и я кивнула. — Пойдем на балкон.

Отложив коробочку и скотч, поспешила за мужчиной, который уже открыл балконную дверь, предоставляя возможность выйти на улицу первой.

Порыв легкого ветерка мгновенно освежил, и я, прислонившись к поручню, стала вглядываться в темное небо, которое уже через пару секунд осветилось сотней крошечных золотистых огоньков, а с лавочки тут же донесся голос Елизаветы Макаровны.

— Сволочи! Посреди ночи светопреставление устроили! — судя по бодрому тону, встреча на лестнице не слишком-то и выбила из колеи старую сплетницу, даже расстроиться захотелось, но потом взорвался очередной залп, и мысли о соседке мигом вылетели из головы.

Тем временем преподаватель встал рядом, но я ощущала, что смотрел он совсем не на салют. Практически чувствовала его взгляд, скользивший по лицу, поэтому через минуту не выдержала и повернула голову, конечно же моментально встретившись с мужчиной глазами.

— Маш… — начал он, и по первым же звукам я поняла, что сейчас пытка продолжится, поэтому заявила:

— Я стараюсь вести себя непринужденно! И это даже практически получается!

— Ну да, даже шарахаться почти перестала, — с ухмылкой проговорил преподаватель. — Есть еще одна просьба, но, боюсь, ты сиганешь с балкона, когда услышишь.

— У меня крепкая нервная система! — зачем-то добавила, мигом прикусив язык.

Александр Николаевич с сомнением покачал головой, но продолжил.

— Раз так, тогда давай перейдем на ты.

Ну, про сальто с балкона он перегнул, зато желание рухнуть в обморок теперь плотно граничило с желанием сбежать. Наверное, только поэтому я еще удерживалась в вертикальном положении.

— Ладно-ладно… — рассмеялся мужчина, видимо, оценив ужас в моих глазах. — Такими темпами, если ты назовешь меня Сашей, придется бежать за нашатырем.

— Спасибо… — прошептала едва слышно, мысленно проговаривая простую форму имени преподавателя. Саша.

Сам же он не торопился отвечать, внимательно вглядывался в глаза, словно ища какой-то ответ на известный лишь ему вопрос, хмурился, а потом внезапно заявил:

— Хотя… — на секунду голос мужчины стал задумчивым, но через мгновение уверенные ноты вновь заняли привычное место. — Я передумал. С тобой надо по-другому.

Я не понимала, о чем он говорил поэтому, вероятней всего, сейчас напоминала выброшенную на берег рыбу, у которой диагностировали невроз навязчивых состояний, потому что глазами хлопала примерно так же активно, как и губами.

— Как по-другому? — почему-то прошептала.

Салют тем временем закончился, и создалось ощущение, что все звуки в мире мгновенно стихли, а кто-то, отвечавший за освещение планеты, заботливо прикрутил регулятор яркости на минимум, поэтому следующие слова Александра Николаевича я расслышала идеально четко, до каждой крохотной смены интонаций.

— Вылить ушат ледяной воды, например. Или кувалдой по голове.

Подняла голову и испуганно посмотрела мужчине в глаза. В глаза, которые, как обычно, смеялись.

— Я надеюсь, вы сейчас фигурально выражаетесь? — спросила и облизала мгновенно пересохшие губы.

Преподаватель на какую-то долю секунды посмотрел на мои теперь уже влажные губы, но практически моментально восстановил зрительный контакт.

— Если так и продолжишь называть меня на вы, можем перейти к реализации такой идеи.

— Тогда лучше начать с воды, — попыталась отшутиться, чтобы заставить Александра Николаевича сменить тему, понимая, что основная мысль его слов заключалась в другом.

Мужчина же покачал головой, а потом проговорил абсолютно спокойно, тем самым вызывая еще большую дрожь:

— Ты нравишься мне, Маша, но из-за того, что твоя голова забита дурацкими стереотипами, ты в упор этого не замечаешь.

На этой фразе ноги уже откровенно подкосились, и я, стараясь отойти и опереться на стену, пробубнила:

— Уж лучше бы кувалдой…

Александр Николаевич действовал быстро, я даже пискнуть не успела. Не дав осесть на пол, аккуратно подхватил за плечи и прислонил к балконной двери, оставив между нами совсем небольшое расстояние.

— Вы… — начала, но мужчина, внимательно вглядывавшийся в мои глаза, перебил.

— Ты.

Я пропустила фразу мимо ушей и продолжила.

— Мой преподаватель.

— Я работаю в университете, — переиначил он по-своему, а потом зачем-то добавил: — А ты в секс-шопе.

— И что? — спросила с таким вызовом, как будто негативное отношение к «Кожаному кролику» оскорбляло меня в самых лучших чувствах.

— В том-то и дело, что ничего, — ответил Александр Николаевич с усмешкой. — Мы опять уперлись в стереотипы.

— Это разные вещи, — попыталась поспорить, хотя понимала, что сейчас правда была на его стороне, однако простого понимания было недостаточно.

— Тогда почему ты здесь? — мужчина даже улыбку спрятать не пытался. — Почему ты пришла, Маша, если считала, что я тут как минимум оргию на двадцать человек устраивать собрался?

— А я, знаете, страсть как люблю оргии на двадцать человек! Жить без них не могу! А вот сейчас разочаровалась, что все на самом деле оказалось не так, и хочу уйти! — в контраст с решительным голосом тело предательски не желало шевелиться, что конечно заметил преподаватель. Ухмылка выдавала его целиком и полностью.

— Хочешь? — его вопрос прозвучал так спокойно, что я даже растерялась, поэтому просто кивнула. — Хорошо.

Александр Николаевич убрал руки, но я даже не подумала дернуться. Так и стояла, как приклеенная, глядя в потемневшие глаза, от которых не смогла бы сейчас оторваться. Меня бы и силой не оттащили. И тогда в ход пошел последний весомый довод.

— Ва… — поймала опасный взгляд и не смогла добавить последнюю букву, сразу перейдя к следующему слову. — Двадцать девять. Мне восемнадцать.

— А мы уже закончили с той частью, где я твой преподаватель, или для полноты картины повторишь? — кажется, мужчина ни на грамм не проникся моей серьезностью.

Я не ответила, лишь зло сверкнула глазами, отказываясь мириться с тем, как легко он выкручивается, неся какую-то чушь про вымышленные стереотипы, и тогда Александр Николаевич ответил.

— Дела были бы плохи, если бы мне было восемнадцать, а тебе — семь.

— Как будто это что-то меняет, — пробубнила невнятно, хотя отлично понимала, что это меняет абсолютно все.

Почему-то осознание того, что я не совершаю ничего криминального, подарило немного спокойствия, которое мигом улетучилось, когда преподаватель вновь склонился ко мне, на этот раз опершись ладонями на стену по обе стороны от моей головы. Видимо, его последняя фраза все-таки задела.

— Миронова, не разочаровывай меня. Я действительно думал, что ты умная.

— Я умная, — пролепетала быстро, одновременно сходя с ума от волнения и страха, не в состоянии сфокусироваться на чем-то конкретном, то и дело переводя взгляд с глаз на губы мужчины.

— Тогда сейчас мы вернемся в комнату и закончим с упаковкой подарков, а потом ты пойдешь домой и хорошо обо всем подумаешь, — я кивнула, растворяясь в негромком, но уверенном голосе. — И еще. Если ты хотя бы раз назовешь меня на вы, я тебя поцелую. Поверь, и так с трудом сдерживаюсь. Останавливает только то, что после этого тебя реально откачивать придется.

А потом он выпрямился так же стремительно, как и наклонился несколькими секундами раньше, а я вновь превратилась в рыбу-неврастеничку.

Связать пару слов удалось лишь тогда, когда мы вернулись в гостиную.

— Последние слова прозвучали как шантаж.

Мужчина ответил не сразу. Сперва не спеша отрезал кусок розовой ленты, затем отложил ножницы и лишь после этого посмотрел на меня, конечно, улыбаясь.

— Ни капли. У тебя есть полная свобода выбора. Одна буква, и события приобретут абсолютно другой оборот.

А дальше он просто продолжил украшать очередную коробочку, как будто несколько мгновений назад не перевернул мой мир. Как будто весь вечер мы только и делали, что обсуждали вопросы функционально-стилевой закрепленности словообразовательных средств русского языка.

Стоит ли говорить о том, что я ни разу не перепутала местоимения? Да я вообще буквы «в» старательно избегала!