Глава 8

И я действительно называла его Сашей, а он даже ни разу не вспомнил о том, что произошло на балконе. Просто вел себя так, как будто, так и нужно было, а, может, так и действительно было нужно.

И к тому моменту, когда пришло время возвращаться домой, я уже абсолютно не чувствовала какой-либо скованности или напряжения. Весело попрощалась и убежала к себе в квартиру, пребывая в прекрасном расположении духа.

Это я понимала уже сейчас, лежа в кровати и старательно анализируя события вечера. Тогда я просто была не способна на столь глубокое осознание. Все же потрясение и перебор информации сделали свое дело. Не каждый день тебе преподаватель в неравнодушии признается. Да еще и поцеловать грозится.

Я перевернулась на другой бок и посмотрела на Ксерокса, который так же не спал. Внимательно смотрел на меня своими золотыми глазами-бусинками. То ли мысли читал, то ли проклятья насылал. Кто его кошачью душу знает.

— Ну и что мне с таким счастьем делать? — спросила у зверя, но тот отчего-то промолчал, хотя, наверное, и правильно. Все же, когда животные начинают отвечать на твои вопросы, это не к добру.

Сообразив, что искать помощи у мохнатого квартирного монстра не имеет смысла, тем более что тот уже успел ясно дать понять, в чьей команде играет, вновь отвернулась к стенке, уставившись на переплетение цветочных узоров на обоях.

Интересно, а Александр Ни… Запнулась даже мысленно и тихо застонала, ловя себя на осознании того, что называть по имени и отчеству человека, который несколько часов назад прижимал тебя к балконной двери, становится весьма проблематично.

Саша… Прозвучало в голове.

— Саша. — теперь уже прошептала, а потом глупо хихикнула.

Нет, он сейчас однозначно мирно спит, видя розовые пушистые сны о порабощении мира, или что-то в этом духе. Рассмеявшись собственным мыслям, уткнулась в подушку и как-то незаметно уснула. Вот, оказывается, как мало нужно для хорошего отдыха. Всего лишь пара идей о вселенском господстве.

Утро выдалось доброе и солнечное. Хотя, оно не перестало бы быть добрым, даже если с неба посыпались камни. Выходной в «Кролике», свободный от учебы день и бодро снующие в поисках того, чтобы еще отволочь на дачу, родители. Полная идиллия!

Понаблюдав за тем, как мама с папой под внимательным взглядом Ксерокса безуспешно пытаются вытащить с балкона внушительных размеров древний стол, пожала плечами и пошла завтракать, пока и меня не припахали к этому занимательному процессу, попутно рассуждая о том, как они этот шедевр дизайнерской мысли на балкон затолкали. С крыши что ли на веревках спустили?

Зная родителей, не удивилась бы, если так все и было на самом деле.

Поела, повторила материал к первому из экзаменов, посочувствовала Ксероксу, который, несмотря на все сопротивление, в итоге оказался повержен и погружен в переноску. Это у родителей сейчас начинался наполненный картошкой, капустой и прочими радостями дачной жизни сезон под названием «совместный отпуск». Для зверя же такое развитие событий означало бесконечный стресс в виде побегов от мух, комаров и, не приведи бог, соседских матерых котов, которые норовили поближе познакомиться с королевской особой, тем самым серьезно расшатывая тонкую духовную организацию последнего.

Сколько бы Ксерокс не пытался убедить родителей, что такой способ отдыха не слишком-то приходится ему по нраву, старшее поколение во главе с мамой было непреклонно. Возможно, на досуге они успели прочитать научный труд «О целительном влиянии и пользе атмосферы «Желания» на персидских котов», но, так или иначе, ни грозное шипение, ни попытки просочиться под шкаф, ни даже отчаянное мяуканье не могли спасти зверя от неминуемого сеанса природотерапии.

Пару раз пыталась встать на сторону домашнего любимца, но весомое мамино «Сейчас договоришься и поедешь с нами» звучало достаточно авторитетно для того, чтобы я моментально захлопывала рот, да еще и сбегала из квартиры, чтоб наверняка. Благородство благородством, но, когда на кону стоят три недели практически безграничной свободы, спасение кота отходит куда-то на второй план. Ничего личного, Ксерокс.

Делегация дачников была выпровожена из квартиры к полудню. И в первые минуты я даже… Растерялась! Такая непривычная тишина и пустота, от которой я успела совершенно отвыкнуть за прошедший с прошлого летнего сезона год.

Постояла на балконе. Стол, кстати, так и остался не поверженным. Теперь он, правда, перекрывал доступ к стеллажу, но это уже совсем другая история. Когда наблюдение за тем, как местные мамочки бегают за хаотично рассеивающимися по площадке детьми, стало надоедать, вернулась в комнату, еще раз повторила латынь, а потом решила прогуляться.

Удивительно, но все это время мне вполне успешно удавалось избегать мыслей о том, что вчера произошло. Я даже начала придерживаться мнения, что, если буду делать вид, что ничего не случилось, один день магическим образом сотрется из памяти и необходимость принятия решения отпадет сама собой.

Однако у мира на этот счет были другие планы. Едва я успела выйти из квартиры, как тут же открылась дверь в соседнюю, и на площадке материализовался никто иной, как наш дорогой сосед. Я даже успела подумать, что в него вселилась Елизавета Макаровна. Покусала, может… Потому что такой способностью появляться в самые неподходящие моменты в самых неподходящих местах из всех людей, которых я знала, обладала только она.

Ожидаемого приветствия не последовало. Не последовало даже ставшего уже привычным обращения по фамилии. Вообще ничего. Мужчина просто стоял и смотрел на меня, как обычно улыбаясь самыми уголками губ. И тогда, наконец, дошло.

Он так и будет молчать до тех пор, пока я не заговорю первой. Ждал моей реакции. И, собственно, сейчас я была абсолютно уверенна в том, что от ответа зависит ровным счетом все. Готова поклясться всей безграничной любовью Ксерокса к водным процедурам, что, скажи я что-то в роде «Здравствуйте, Александр Николаевич, а я тут в библиотеку иду, дополнительный материал по стилистике искать», он бы ответил «Молодец, Миронова, но сомневаюсь, что это поможет», после чего больше ни разу даже не намекнул о произошедшем между нами.

Проблема заключалась лишь в том, что я не могла просто взять и ответить так, поэтому, насупилась, прищурилась и тяжело вздохнула, чем сделала улыбку преподавателя лишь шире. А потом… Потом откинув все рассуждения о правильности и морали куда подальше, уверенно заявила:

— Привет.

— Привет. — мне показалось, или его голос может выражать радость?

Хотя, может, просто внезапно развилась мания величия.

— Как спалось? — с ухмылкой поинтересовался мужчина, и я поняла, что это вопрос с подвохом, поэтому ответила аккуратно, но твердо.

— Отлично.

— Значит показалось… — задумчиво протянул сосед.

— Показалось что?

— Что даже через стену можно было почувствовать тяжелые размышления об аморальности…

— Если я в тебя сейчас кину… — осмотрела площадку и зацепилась взглядом за стоявший в углу ни в чем неповинный горшок с цветами. — геранью. Это будет аморально?

— Нет, Маша, это будет просто не гуманно. А потом все эти муки совести… — рассмеялся в ответ Саша, заражая позитивным настроем и меня.

— Тебя, я вижу, подобные мысли вообще не посещают. — выдала хоть что-то в свое оправдание.

— Бросить в тебя горшком? — Саша сделал вид, что задумался. — Ну-у-у… Было пару раз…

Вместо ответа сделала пару шагов в сторону цветка.

— Маша, Маша… Не горячись! — мужчина вновь рассмеялся, но в этот раз не ограничился лишь словами. Отошел от двери и преградил путь к потенциальному оружию, как будто реально испугался.

В этот раз небольшое расстояние, оставшееся между нами, абсолютно не смутило. Я чувствовала себя вполне уверенно и точно не собиралась падать в обморок, чем безумного гордилась.

— Меня посещали мысли не дожидаться утра и заявиться к тебе примерно… Минут через пять после того, как ты ушла. Но я сумел сдержаться, поэтому, в отличие от тебя я не слишком хорошо спал. Хотя… Сомневаюсь, что ты ответила правду.

Или все-таки собиралась?

На секунду разорвав зрительный контакт, Саша посмотрел на наручные часы, а потом вновь вернул все внимание ко мне.

— Запомни место, на котором мы остановились. С него вечером и продолжим. — проговорил мужчина так же негромко, а потом добавил уже более деловым тоном. — Мне действительно нужно ехать.

Кивнула, однако поймала себя на мысли, что совершенно не хочу его отпускать. Достаточно было просто стоять вот так рядом…

Саша тоже коротко кивнул, но отходить не спешил. Создавалось ощущение, что он боролся с самим собой. И через секунду я убедилась в этом, когда его ладонь замерла в нескольких сантиметрах от моего лица.

Мужчина усмехнулся, а потом качнул головой, заявив:

— Нет, так я точно никуда не уеду.

Развернулся и уверенно зашагал к лифту, уже в дверях крикнув:

— До вечера, Маша.

— Пока… — выдавила рассеянно.

Вздохнуть смогла лишь тогда, когда захлопнулись створки лифта. Обвела взглядом пустую площадку и с надеждой посмотрела на герань, как будто та могла сейчас сказать что-то типа «Держись, Машка, до вечера не так уж и долго осталось!».

Нет, эти разговоры с цветами и котами до добра точно не доведут, поэтому, сделав еще несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, пошла к лестнице, надеясь, что пешая прогулка через семь этажей сумеет как-то помочь.

Однако наибольший вклад в смену моего эмоционального состояния внес отнюдь не спуск по лестнице. Едва успела выйти из подъезда, как услышала звонок мобильного. Почему-то я даже не сомневалась в том, чей голос услышу в трубке, поэтому, когда извлекла телефон из сумки, осталось лишь усмехнуться, увидев на экране яркое «Исчадье Ада».

Разговор с Кузнецовым позволил немного взбодриться. Парень, конечно, немного растерялся, когда в порыве гнева я впервые назвала его по фамилии, но быстро взял себя в руки. Не знаю, что удивило его больше. Сам факт такого обращения или то, насколько развит во мне ген Шерлока, ведь не каждый, зная фамилию отца, сможет сообразить, какая фамилия у его ребенка.

Я села на лавочку и прикрыла глаза, слушая, как вернувший голосу привычную интонацию Антон рассказывал о том, как вчера пытался объяснить сотрудникам ГИБДД, что он действительно забыл права вместе с доверенностью на автомобиль Геннадия Петровича, который парень пообещал отогнать на парковку, дома. И о том, что злые мужчины никак не собирались входить в его положение. Ужасные люди!

Я тихо хихикала, когда Антон зачем-то сказал, что сегодня документы не забыл, и примерно в этот же момент услышала шуршание шин по асфальту. Установить причинно-следственную связь удалось, едва открыла глаза. Машина парня как раз останавливалась перед подъездом.

— Ты… Зачем приехал? — спросила в трубку моментально выпрямившись.

— Машка! А ты знаешь, что в вашем селе можно прыгнуть с моста? — поинтересовался вышедший из автомобиля парень, так и не отключив связь, и теперь я смотрела на Антона, который смотрел на меня и так же прижимал мобильник к уху.

— Не-не-не-не-не! — заорала в трубку, глядя на улыбавшегося парня.

— Роупджампинг, слышала о таком?

Тем временем Антон подошел ко мне, прервал вызов, убрал мобильник в карман, а потом сделал тоже самое с моим аппаратом. Первый шок прошел лишь тогда, когда он протянул телефон.

— Ты помереть красиво решил? — не в силах скрыть негодование, спросила я. — Что, способа попроще не нашлось? Утопиться, повеситься, таблеток нажраться на худой конец!

— Не разбираюсь в лекарствах… — с досадой заявил парень.

— Так давай помогу, ну чего ты! Что ж ты мне не друг, что ли?!

Однако Кузнецов был непреклонен.

— Я же не заставляю тебя прыгать! Просто постоишь, посмотришь, поддержишь!

— Ага, а после этого меня на похоронах речь толкать заставят! Если твой отец меня раньше не прикончит!

— Заметь, и ни слова о том, что тебе будет жаль меня!

— Очень! Очень жаль, Антон! Только давай никуда не поедем. Хочешь, чаем тебя напою?

— Не-а! — кажется, спорить было бесполезно, поэтому, в бессилии вскинув руки, вновь плюхнулась на лавку. — Ну же, Маш!

— Ладно. — пробубнила неохотно. — В принципе, я же ничего не теряю. Наоборот, появляется уникальная возможность лишиться навязчивого внимания.

— Ты считаешь меня навязчивым? — с ужасом поинтересовался Антон, и я тут же рассмеялась, приняв протянутую руку.

— Безусловно нет! Как тебе такое вообще в голову пришло?

О том, что слова Кузнецова не были правдой, сумела догадаться, когда на вопрос парня-инструктора:

— Это вы вдвоем прыгать хотели?

Антон уверенно кивнул.

— Что хотели? — по очереди смотря то на друга, который теперь, кажется, точно доживал последние минуты, то на инструктора.

— О-о-о-о… Сюрприз. — многозначительно и с пониманием протянул последний. — Ну, как будете готовы, подходите, после чего пошел к остальным собравшимся на мосту людям.

— Антон, ты охренел?!

— Не замечал раньше, что ты любишь ругаться…

— Антон, ты охренел!

— Маш…

— Не Машкай! Я прыгать не буду!

— Не будь такой категоричной!

— Да ты охренел!

— Да охренел, охренел. — не стал спорить с очевидным парень. — Так что, пойдем?

— Иди ты! Хоть без веревки лети!

— Машк, ты боишься, что ли? — от таких слов чуть не задохнулась от возмущения.

— Еще чего!

— А в чем дело тогда?

— Да в том, что общаться с тобой просто невыносимо! Ты все решаешь за меня! Не берешь в расчет мое мнение! — пока я орала на всю округу, Антон спокойно наблюдал, резюмировав по окончанию тирады.

— Так и думал, что боишься!

— Да не боюсь я, что ты пристал!

— Не боялась бы — прыгнула.

— Ой, хватит, а! Не надо меня тут на слабо брать!

— Никто не берет тебя на слабо. Я просто констатирую факт. Ты боишься!

Нет! На такую тупую провокацию я не поведусь! Да пусть вообще что угодно там думает!

Не поведусь!

— Ладно, ты девушка все-таки… Страхов много, я понял!

Прошипев, зло посмотрела на Антона, а потом уверенно проговорила:

— И чего ты встал?! Прыгать пошли! Или боишься?!

Весь короткий инструктаж и то время, пока на нас надевали снаряжение, я задавалась одним единственным вопросом.

Какого черта?

Я уже устала проклинать себя за мягкотелость, обещая, что, если выживу, обязательно запишусь на тренинг «Как говорить нет слугам дьявола», уверена, что такой существовал. Очень нужная информация…

Оценить масштаб катастрофы смогла, сидя на ограждении моста и смотря на Антона, стоявшего прямо напротив и обнимавшего меня.

— Маша, обхвати Антона ногами за талию. — проговорил инструктор, расправившийся с карабинами, скрепившими нас.

— Можно, я не буду!

— Маша… — попытался повлиять на меня будущий мертвый друг, но я лишь злобно сверкнула глазами, однако просьбу инструктора выполнила.

Нет, я не боялась высоты, просто все было как-то слишком… Резко!

Страшно стало, когда я, обвив руками шею Антона, а ногами талию, поняла, что обратного пути уже, в принципе, нет, и тогда, предприняла последнюю попытку воззвать к здравомыслию парня, если такое, конечно имелось.

— Антон, Антошенька! Милый! Родненький! Пожалуйста, давай мы не будем прыгать. Просто вернемся назад и все!

— Теперь я знаю, что нужно сделать для того, чтобы ты назвала меня милым. Маш, а давай будем каждую неделю с моста прыгать? Ты сперва орать на меня будешь, а потом милым называть? — улыбался парень.

Вместо желания послать, вновь взмолилась.

— Ну, давай, я вибраторы до старости буду продавать на добровольных началах! Ничего не возьму, преданной буду, аки пес! — выдала самый веский аргумент. — Антон, ради всего святого! Будь ты человеком!

— Ладно. — на удивление легко согласился он. — На счет три я аккуратно сажаю тебя на поручень.

Интенсивно закивала. Да хоть на десять!

— Один… Два… Три!

А потом…

— Ненавижу-у-у-у-у! — заорала, испытывая ни с чем не сравнимые ощущения! — А-а-а-а-а-а!

Чистый восторг, чувство абсолютной легкости и свободы! И смех Антона!

— А-а-а-а-а! — вновь закричала. Не от страха, нет. Его не было абсолютно, он остался где-то наверху.

Это были абсолютно непередаваемые новые ощущения, сравнить которые мне, пожалуй, было не с чем.

Дар речи вернулся уже на земле, когда с нас сняли снаряжение. Ну, как вернулся. Помимо невразумительных визгов и писков я смогла выдавить из себя слова восклицания, состоявшие аж из нескольких слогов!

Хотелось благодарить и обнимать всех и вся, и я с трудом сдерживалась, чтобы не полезть с поцелуями к опоре моста. Удивительно, но Антон такого энтузиазма почему-то не разделял. Он выглядел предельно серьезным. Если, конечно, можно употреблять серьезность и Антона в одном предложении.

— Что случилось? — спросила, не выдержав.

Что он вообще о себе возомнил. Ходит тут и своим кислым видом портит мое великолепное настроение!

— Знаешь, Маш. А ты права. — проговорил парень и остановился.

— В чем права? — встала напротив, абсолютно не понимая, к чему он клонит.

— Я про свое поведение. Я ведь тебе реально даже выбора не оставил. Захотел, и все тут. — тон разговора мне не нравился абсолютно. Как, собственно, и то, к чему Антон вел.

— Ой, да брось ты! — попыталась успокоить поддавшегося меланхолии друга.

— Не! Это мне теперь покоя не даст.

— И что ты предлагаешь? — спросила с опаской, понимая, что совершенно не хочу прекращать наше общение, чего бы он там себе не придумал.

— Ну-у-у… — протянул парень, заставив напрячься, а потом внезапно улыбнулся и сказал. — Девушка, а можно с вами познакомиться?

— Чего?

— Познакомиться, говорю, хочу. Я вот тут с моста прыгал, смотрю, девушка симпатичная идет, дай познакомлюсь!

Не в силах сдерживаться, засмеялась.

— Я сказал что-то смешное? — Антон надул губы. — А как вас зовут?

Засмеялась еще громче.

— Маша!

— Маша, какое необычное имя! А меня Антон!

— Тоже, знаете ли, редкое! — перебарывая очередной приступ хохота, встала на защиту своего имени.

— Ну, Маша, тогда будем знакомы. Возможно, недели через три я осмелюсь и даже попрошу ваш номер!

Понимая, что уже совершенно не хочу себя контролировать, потому что впечатления вперемешку с восторгом так и бурлили, кинулась парню на шею, заставив того недовольно забурчать.

— Девушка, да что ж вы себе позволяете! Что ж вы кидаетесь на незнакомых молодых людей!

— Так мы ж уже познакомились. — заявила, стискивая Антона еще крепче.

— Малознакомых! Ауч! Девушка! А вы не маньячка часом? А то выберемся на дружескую прогулку, а вы меня там в темной подворотне и изнасилуете!

— Что может быть милее дружеских прогулок по темным подворотням!

— Ничего вы не понимаете в дружеских прогулках, Маша!

Возвращаться домой не хотелось, поэтому, пройдя мимо машины, отправились в парк, раскинувшийся по противоположную от города сторону моста. Погода способствовала неспешной прогулке, а ненавязчивые рассказы Антона поднимали настроение практически до небес.

С ним вообще было очень легко. Наверное, только сейчас я начинала понимать, что Антон не был всего лишь заносчивым богатеньким сыночком, которого интересовало только собственное мнение. Нет, опровергнуть первые два пункта я, конечно, не смогу. Характер парня был далеко не сахарным, однако под шелухой некой напыщенности скрывался абсолютно другой человек. Добрый, веселый и готовый помочь.

Хотя, к черту философию. Такими темпами я пропущу очередную забавную историю. А мне еще нужно успеть насмеяться. День сразу становится лучше, если вдоволь насмеяться.

Как раз в тот момент, когда Антон начал рассказывать о том, как с треском вылетел с третьего по счету университета, вызвав у Геннадия Петровича поседение, облысение и выдирание руками оставшихся после облысения клоков волос, зазвонил мой мобильник.

Неизвестный номер заставил напрячь память. Внезапные сложности в универе?

На всякий случай приложив к губам указательный палец, призывая Антона к тишине, приняла вызов, попутно помахав кулаком. Чтобы наверняка.

— Да?

— Привет. — по телефону голос звучал немного иначе, но не узнать Сашу было невозможно.

— Привет. — как и спрятать улыбку. — Откуда у тебя мой номер?

— Если я скажу, что взял в деканате, это не вызовет очередной приступ рефлексии?

— Ты же уже сказал…

— Точно! — он однозначно улыбался. — Не молчи, мне надо знать, что ты еще не вырубилась.

— Не вырубилась. — констатировала факт и тоже улыбнулась, заставив Антона, внимательно наблюдавшего за разговором, закатить глаза.

— Что делаешь сегодня вечером? — не стал ходить вокруг да около Саша.

— Учу латынь, сплю, снова учу латынь, снова сплю.

— Это ужасно. — резюмировал мужчина, и, судя по тому, что Антон пытался изображать рвотные рефлексы, последний был солидарен с соседом.

— Ты имеешь что-то против латыни?

— Я имею все против латыни.

— Странно, я думала, что тебе по статусу не положено. Может, вы там клятву латынефила при поступлении на работу даете.

— Еще скажи, что мне по статусу не положено тебя на свидание приглашать, и тогда я выкину герань с седьмого этажа.

— Это угроза. — брякнула первое, что пришло на ум, а потом вдумалась. — Ты меня что, на свидание приглашаешь?

— Приглашаю. — уверенно проговорил мужчина. — Готов даже забрать тебя из дома.

— Правда? — рассмеялась. — И тебя это не затруднит?

— В семь. Согласна?

— Согласна. — ответила уверенно, хоть и не до конца верила в происходящее.

— Не забудь только отключить свою кошачью охранную систему, а то вдруг что.

— Не подумала бы, что ты боишься котов. — усмехнулась.

— Ну, не то что бы боюсь…

— Они на дачу уехали недели на три. С редкими перерывами набегов на цивилизацию. — улыбнулась и вновь сказала правду, заслужив слишком многозначительный ответ.

— Миронова, вы на глазах становитесь все более интересной.

— Александр Николаевич! — мне показалось, или Антон вошел в дерево?

— Помнишь уговор, Маш? — не дав закончить мысль, перебил мужчина.

— Помню… — почему-то запнулась.

— Ну, считай, что нарвалась. — мне уже даже не казалось, он совершенно точно смеялся! — В семь!

И отключился. Вот так вот бессовестно, заставляя сверлить взглядом потухший экран. Заставляя дыхание сбиваться в предвкушении.

— Препод. — это был не вопрос. Это было утверждение. И уже не из трубки.

Не веря в тактичность Антона, промолчала.

— Ну ты, Машка, даешь. В тихом омуте… — продолжил парень, но я быстро подняла с земли шишку и запустила им в слишком разговорчивого приятеля.

— Я тебя в этом тихом омуте и утоплю! — с готовностью замахнулась новой, глядя на то, как Антон удирает за ближайшую сосну.

— Маленькая развратница-а-а-а! — донеслось из-за дерева.

— Кузнецов! Я сперва вырублю тебя шишкой, а потом утоплю!

— Как романтично! — парень смеялся во весь голос.

— Ладно, если сдашься по-хорошему, королевство простит все твои грехи.

— И объявит амнистию?

— Королевство подумает.

— Ну хорошо-о-о-о. — Антон вышел из-за дерева, и я тут же запустила припасенным снарядом в его сторону, жаль промахнулась.

— Маш, а по физкультуре у тебя тройка была?

— Иди ты!

К дому мы подъехали к пяти часам. Машины Саши на привычном месте не оказалось, но сейчас это даже радовало. Не то, что я думала о какой-то неудобности момента, просто хотелось предстать во всей красе.

Почему-то…

— Ну, покорительница старшего поколения, удачи. — Антон вышел из машины и с улыбкой посмотрел на меня.

— Тут нет шишек… Я сразу кирпич возьму! И мы же помним о моей воображаемой тройке по физре? — для убедительности даже осматриваться начала, заставив приятеля развести руки.

— Все-все, отбой, Маша! Я пошутил!

— Ладно… — сменила гнев на милость и улыбнулась. — Спасибо, Антон!

— Даже не Антоша? — парень вновь надул губы, и я просто не удержалась от смеха.

— Антошенька!

— Бо-о-оже! Я таю!

Не переставая улыбаться, достала мобильник и посмотрела на время. Почти шесть.

— Я понял! — мгновенно среагировал Антон, не перестав улыбаться. — Успехов тебе там, удачи, материалы по стилистике не забудь повторить…

— Антон! — многообещающе посмотрела, но парень лишь рассмеялся.

— Пока, Маш!

— Пока. — улыбнулась в ответ и пошла в сторону подъезда, зачем-то обернувшись в самых дверях.

Несносный приятель так и стоял, облокотившись на машину, провожая меня серьезным взглядом.

У него вообще сегодня какой-то преребор с серьезностью случился.

Однако мысли об Антоне вылетели из головы, едва я захлопнула за собой дверь квартиры.

В душ. Не забыть погладить легкое платье. Подкрасить глаза. Не наступить на кота. Черт, кота нет в квартире!

Не наступить на шнур от утюга. Выключить в конце концов утюг. Посмотреть на часы.

18.58

И уже звонок в дверь.

— Привет. — в который раз за день выдавила из себя. Правда в этот раз вышло сдавлено и скромно.

Как будто я сама признавала собственное поражение, хотя никакого поражения на самом деле и не существовало. Как будто я вновь решилась на прыжок с моста, только на этот раз по своей воле, и никто уже не скажет «три» и не оттолкнется вместо меня.

— Привет. — С Сашей все было в порядке. Он улыбался (как всегда), чуть щурился (как всегда) и смотрел с некой долей сомнения (что странно).

— К тебе?

— Нет. — сомнения я раньше точно не замечала, а сейчас оно было.

— Ладно. — коротко пожала плечами.

— Маша-а-а… — протянул мужчина и запустил ладонь в волосы. — Прекрати.

— Прекратить что? — в нерешительности отступила на шаг назад.

Наверное, это и стало последней каплей.

Саша сократил расстояние между нами за какие-то жалкие мгновения. Я не то что не успела пискнуть, вздохнуть не успела!

Медленно, но уже не сдерживаясь, он поднес свою ладонь к моему лицу и не спеша очертил его контур кончиками пальцев.

— Мы ведь на этом остановились?

У него еще и на слова силы были?

Естественно, я не ответила. О каком ответе может идти речь, когда мысленный гугл судорожно отправляет запросы «окей, мозг, как дышать», «окей, мозг, как не упасть».

Хотя, второй пункт отпал сам собой достаточно быстро, когда сильная рука скользнула на мою талию и притянула к себе.

— Саша, я… — прошептала, уже теряясь взглядом между его глазами и губами.

— Ты можешь, наконец, помолчать? — все та же улыбка самыми уголками губ и невозмутимость.

— А надо?

Губы, потемневшие глаза, снова губы… Когда это кончится?!

— Очень!

И он сократил, разделявшие нас сантиметры.

Первое касание. И я забыла, как дышать. Саша не спешил, может, до сих пор считал, что я упаду в обморок, хотя я до сих пор была на грани этого.

Еще один легкий поцелуй на границе галлюцинаций, и мужчина вновь отстранился. Он ждал, а я в это время думала о том, как разорваться и выбрать что-то одно. Дыхание или поцелуи.

Все решил один короткий взгляд. Его расширенные зрачки, мои, наверняка, испуганные. И больше нет сил сопротивляться. Потянулась сама, стирая все запреты, псевдоправильные нормы, общественное мнение и громкий возглас Елизаветы Макаровны за спиной.

— Идеальная пара! Престарелый барыга и малолетняя путана!

Я подумала что-то ответить, но, как только действия Саши стали решительней, даже последние здравые мысли вымело из головы.

Да идите вы к черту, Елизавета Макаровна!

И проститутки ваши, и наркоманы, и весь остальной мир вместе с ними!

Я не знаю, сколько лет прошло, когда мне, наконец, удалось оторваться от Саши. Наверное, к этому моменту Елизавета Макаровна уже успела окаменеть и превратиться в пыль, потому что чуткой женщины на площадке не было. Хотя, не стоит исключать того варианта, что именно сейчас милейшая дама как раз посвящает всех жителей окрестных домов в то, что стала свидетельницей чудовищной оргии с плетками, свастикой и жертвоприношением. И, скорей всего, даже не с одним.

Посмотрела на Сашу, который, как ни в чем не бывало, мило улыбался, и стушевалась. Мне бы его невозмутимость. А мужчина тем временем подливал масла в огонь.

— Вообще-то я планировал один невинный поцелуй по возвращению к дому. Возможно, даже в щеку… Или воздушный, но ты и мертвого вынудишь изменить всю стратегию.

— Я не при чем!

— Конечно, вся вина на мне. Я, как и положено любому уважающему себя престарелому барыге, просто не смог сдержаться и занялся растлением беззащитной молоденькой девушки.

— Но-но-но! — встала на свою защиту. — Так-то малолетней путаны, не надо тут!

— А, то есть все обвинения сняты? И это я должен требовать моральную компенсацию? — Саша с ужасом посмотрел на меня, как будто я действительно только что хотела изнасиловать его прямо на лестнице.

Естественно, душа требовала мести, поэтому, моментально среагировав, посмотрела на то место, где еще с утра стоял горшок с цветком, однако сейчас там было абсолютно пусто.

— Ты что, реально герань выкинул? — с удивлением посмотрела на мужчину.

— Делать больше нечего. — фыркнул он. — Может, Елизавета Макаровна ее с собой забрала? Ну, чтобы не портить нежную цветочную психику…

Вместо ответа рассмеялась, а Саша же, воспользовавшись моментом, быстро наклонился и завладел моими губами.

Абсолютно непристойное поведение! Надо будет обязательно ему об этом сказать! Нацеловаться и сказать… Обязательно!

Когда мы вышли из подъезда, то с легкостью обнаружили обе пропажи. И Елизавету Макаровну, и герань. Теперь цветок был гордо припаркован возле святая-святых нашего двора — лавочки, на которой свои совещания проводили сильные дома сего. А именно — сама Елизавета Макаровна и ее свита, которая сейчас во все глаза смотрела на нас с Сашей.

От такого внимания стало смешно.

— Знаешь, я чувствую себя звездой, которую папарацци сейчас будут готовы порвать на части.

В ответ мужчина рассмеялся и демонстративно взял за руку, пропустив свои пальцы между моими. Еще одно новое ощущение, приятность которого трудно описать. Прямо день открытий какой-то!

— Добрый вечер! — с самой лучезарной улыбкой, которую мог позволить себе престарелый барыга, проговорил Саша, смотря на собравшихся старушек.

Елизавета Макаровна, ровно так же, как и ее приспешницы, были женщинами с большим опытом, поэтому среагировали моментально, задорно оскалившись на нас. Я, кстати, действительно удивилась, что у горячо любимой соседки оказался всего лишь один ряд зубов, и они не имели ничего общего с акульими. Чудеса, да и только!

— Добрый! — хором ответила дворовая секта, не переставая улыбаться и старательно пялиться на нас.

— Как настроение? — баттл старушки против Саши продолжался.

— Прекрасное, Сашенька. — проворковала предводительница районной нечисти, имея все шансы так и остаться перекошенной радостной гримасой.

— Это же великолепно! — в тон ей ответил мужчина. В отличии от женщины он не думал захлебнуться ядом и был искренне весел. Кажется, происходящее ему даже удовольствие доставляло. Хотя… Почему же кажется, я отлично помнила свою первую пару по стилистике.

Закончив обмен любезностями, Саша потянул улыбающуюся меня следом. Пока мы шли до машины никто даже не думал нарушить звенящую тишину, копя силы для того, чтобы выдать детальное описание наших психологических и не слишком портретов, едва мы скроемся из поля зрения.

Не знаю, что на меня нашло, но, уже потянув за ручку дверцы, обернулась, а потом показала язык объединенной дворовой системе видеонаблюдения, уровню работы которой мог бы даже Пентагон позавидовать.

Реакция не заставила себя ждать. В салон я садилась под дружный гвалт, дающий такую исчерпывающую характеристику моей скромной персоне, от которой любой работодатель обходил бы меня стороной, да еще и приплачивал за то, чтобы держалась от его заведения подальше.

— Хабалка! — донесся яростный рык Елизаветы Макаровны в тот момент, когда дверца захлопнулась.

— Гони, шеф, а то сейчас костыли в ход пойдут! — дала ценное указание Саше, рассмеявшись и откинувшись на спинку сиденья.

Не знаю, реально ли мужчина испугался за сохранность автомобиля, но из двора мы выехали быстро. По крайней мере, ни один костыль долететь не успел.

— Ты начинаешь меня пугать. — усмехнулся Саша, вывернув на проспект.

— Ты меня и не переставал… — ухмыльнулась в ответ.

— Ах да, постоянно забываю о своих демонических корнях… — странно, что он не припомнил эту ситуацию раньше.

— Ой, не скромничай! — кинула на мужчину короткий взгляд, но сразу отвернулась, до сих пор пребывая в какой-то сладостной эйфории. — Кстати, куда мы едем?

— На стройку. — абсолютно ровно ответил Саша.

— Чего? — я даже от сиденья спиной отлипла.

— Не чего, а куда.

— А зачем?

— Судя по панике в голосе, ты уже успела сделать выводы. Ну, например, что я расчленю тебя, поэтому ты не сможешь сдать сессию…

— Знаешь, даже учитывая мое отношение к учебе, у тебя есть некоторые проблемы с расстановкой приоритетов в моей системе ценностей.

— А, значит, за сессию не переживаешь? — рассмеялся мужчина.

— Герань… Мне срочно нужна герань… — пробубнила себе под нос.

— Ты слишком много думаешь о геранях…

Задавать еще какие-либо вопросы не стала. Знала, не ответит. Хоть пытай, не ответит.

Проехав через центр, Саша развернул машину в сторону новых районов, и уже через двадцать минут мы остановились возле недостроенной многоэтажки.

— Привез хвастаться недвижимостью?

— Практически. — загадочно проговорил Саша и разблокировал двери.

— Хочется предупредить на берегу. Я до одури боюсь собак! Поэтому, если в твой план входил побег от охраны с элементами паркура… То я, может, тут подожду?

— Не бойся, Миронова, благородно заслоню тебя собой. — оптимизма слова Саши не добавили, но из машины следом за ним все-таки вышла.

— А ты всех девушек на свидание на стройку ведешь?

— Нет, только самых разговорчивых. — мужчина обошел автомобиль и протянул мне руку.

— Знала бы, молчала в тряпочку. — пробубнила под нос.

— Не смогла бы. — усмехнулся Саша.

До ворот с неким подобием проходной дошли молча. Не знаю, почему мой спутник не горел желанием вести светскую беседу, я же не издала ни звука, надеясь, что это сможет как-то исправить ситуацию.

Не исправило!

Остановившись перед шлагбаумом, Саша достал мобильник, набрал чей-то номер, и уже через несколько секунд из ближайшей бытовки вышел пожилой мужчина.

После короткого приветствия, обмена любезностями, вопросов о здоровье семьи преподавателя (три раза), кота семьи преподавателя (дважды) и аквариумных рыбок (всего-то жалкий один раз), строитель (а я охарактеризовала его именно так) удостоил взглядом и меня.

— Здравствуйте, барышня!

— Здравствуйте. — улыбнулась. Сомневаюсь, что так же широко, как новый знакомый, но улыбнулась же.

— Саша, — он вновь переключился. — ты же не записался в клуб не слишком анонимных суицидников?

— Нет, Олег Юрьевич! — отчеканил мужчина, словно это был вопрос жизни и смерти. Хотя, если пофилософствовать…

— Ладно. — строитель хмыкнул. — Только недолго! Пойдемте.

К счастью, Олег Юрьевич повел нас не в сторону опасного вида недостроя. Мы шли к вполне себе пригодной для жизни многоэтажке. На двенадцатом этаже я сбилась, математик из меня выходил так себе, но, говоря авторитетно, дом был достаточно высоким.

Освещение в подъезде хоть и тусклое, но имелось, однако лифт работал, этот логический вывод смогла сделать, когда строитель приложил к небольшой панели пластиковую карту, и над расположенным над створками экране стали послушно сменяться этажи.

— Лестницу найдешь. — Олег Юрьевич, видимо, давал Саше краткий инструктаж. — Ключ, карта. Ну, мальчик взрослый, разберешься.

После чего развернулся, отсалютовал мне и зашагал прочь из подъезда. Входная дверь плавно закрылась примерно в тот же момент, когда распахнулись створки лифта и стоявший рядом мужчина галантно проговорил:

— Прошу!

В этот раз все же сделав короткий реверанс, зашла в светлую и чистую кабинку. Саша последовал за мной и, нажав кнопку последнего (все-таки шестнадцатого) этажа, заглянул в глаза.

— Ты поразительно молчалива.

— А ты поразительно загадочен.

Растянув губы в улыбке, мужчина сделал шаг вперед, а я вновь начала волноваться. Если так будет происходить каждый раз, когда он будет оказываться рядом, стоит найти хорошие успокоительные. Или к психологу сходить…

— Ты же на самом деле не входишь в этот клуб неанонимных суицидников? А то я даже справки не попросил…

О каком клубе суицидников можно вообще разговаривать, когда на тебя так смотрят?

Открыла рот, чтобы выдать умопомрачительно остроумный ответ, но мужчина еще чуть наклонил голову, и из памяти не то что правила составления предложений вылетели, кажется, я забыла алфавит.

— Я… — во второй раз решила начать знакомство с буквами с конца.

Но в этот момент лифт обозначил звуковым сигналом наше прибытие в пункт назначения, и Саша отстранился. Я бы даже предположила, что сделал он это нехотя, но не буду лишний раз тешить самолюбие.

— Идем.

Лестница, о которой, видимо, говорил Олег Юрьевич, вела еще выше. И теперь я начала понимать, куда мы направляемся.

— Крыша? — выдала сногсшибательную догадку.

— У тебя сыщиков в роду не было?

Вместо ответа произнесла набор непонятных звуков. Последствия временной амнезии еще давали о себе знать, однако уже через пару минут слова хлынули потоком, едва мы оказались на улице.

— Саша… Это… Это… Красиво! Как тут красиво!

Ну, о изящности потока я обязательно подумаю позже. Как только насмотрюсь. Как только смогу думать хоть о чем-то, кроме окружавшей красоты.

Конечно, Саша не случайно выбрал этот дом. Уж не знаю, как он смог организовать такую экскурсию. То ли, действительно, родственные связи, то ли силой мысли Олега Юрьевича заставил подобное провернуть, все же, несмотря на последние события, нельзя полностью отбрасывать теорию о демонической сущности мужчины, стоявшего позади меня.

Новые дома расположились на возвышенности неподалеку от окраины, поэтому с крыши открывался просто потрясающий вид. Весь центр был словно на ладони. Такой близкий и одновременно далекий, переливавшийся тысячами ярких огней фонарей и рекламных щитов. (3303c)

— Саш… — прошептала, чувствуя, как теплые ладони обвили талию.

— Маш… — голос раздался совсем близко, и я просто не смогла сдержаться.

Развернувшись в объятиях, сама потянулась к мужчине, как будто сейчас это было единственным, что необходимо. Почувствовала легкую улыбку, когда, коснулась своими губами его, и не смогла сдержать ответной. И тогда Саша, наконец, поцеловал. С чувством, с желанием. Отправляя сознание парить над городом, куда-то над крышами и облаками. Заставляя время замереть, потому что такие моменты просто не могут исчисляться секундами или минутами.