Глава одиннадцатая

— После того, как вы меня целовали и трогали за, кхм, разные места, мне кажется, эти условности не имеют значения.

Я обдумала это замечание.

— Если наши отношения зайдут дальше, будет звучать глупо. О да, да, мистер Делано — впрочем, вы сначала добейтесь такого эффекта. Поехали, пока вашей птичкой кто-нибудь не успел закусить. И включите кондиционер, очень жарко.

Мне не было жарко в климатическом смысле этого слова, но охладиться, конечно же, не мешало. Делано тоже — рычагу было все еще нехорошо, но мне нравилось, как это выглядит.

Как человек он меня откровенно бесит, а как мужчина вполне привлекателен, и сколько женщин избежали бы в жизни проблем, если бы отдавали себе отчет, что не надо смешивать первое и второе. Пока Делано выкручивал руль, стараясь никого ненароком не переехать, я прикидывала, что будет в палатке. Почему бы и нет? Только попугая надо куда-нибудь деть, а то научится чему не надо и нас выдаст.

Все-таки одно подозрительное лицо я заметила. Высокий мужчина в черном костюме и черных очках стоял возле громадной машины и делал вид, что на нас не смотрит. Не отводя от него взгляд, я спросила Делано:

— Он?

Была бы я на его месте, кого-нибудь переехала в полсекунды, но Делано прожил здесь всю свою жизнь и на такие элементарные штуки не велся. Сначала он остановился, потом соизволил посмотреть в ту сторону, куда я как можно незаметнее тыкала пальцем.

— Вон тот, в черном?

— Конечно, нет. — Мне даже показалось, что он за шутку это не принял. Да? А как, в его представлении, выглядит мафиозо? Ну то есть в жизни — вон, как в новостях — они выглядят как угодно, пройдешь мимо и не заметишь, но это же Гануа? — Это какой-то больной человек.

— Почему? — теперь была моя очередь удивляться.

— Спросите еще — чем, — фыркнул Делано и осторожно объехал толпу каких-то странных людей в балахонах, с улыбкой предлагающих начистить всем желающим хари. Как грубо. — Я же не врач. Просто ни один здоровый человек при такой жаре не станет надевать костюм. Ну или как вариант — он тоже собрался на похороны.

Ах да. Как я об этом могла забыть, тут же целая культура, посвященная уходу в мир иной.

— За нами следит вон тот, в синей шапочке.

Поскольку Делано больше не тормозил и продолжал выбираться на нормальную широкую трассу, мне пришлось порядком повертеть головой, пока я не заметила какого-то мальчишку лет семнадцати в синей бейсболке. Сейчас пацан следовал за нами на мопеде старше его самого раз этак в пять, и, судя по всему, рассчитывал, что его металлолом выдержит слежку, а не развалится уже через сотню ярдов.

— Откуда вы знаете? — скривилась я. — Он выглядит каким-то беззаботным, а мопед того и гляди рассыпется на ходу.

— Я его просто видел.

— Это они набили вам… физиономию?

Делано зашипел. Я обиделась. Сейчас я абсолютно не пыталась его поддеть, но он почему-то решил иначе.

— Я видел его, когда ходил разговаривать о деньгах. Он крутился там неподалеку.

Ничего себе подход у местной мафии, никакой конспирации, или это специально — мол, у нас руки длинные.

— А те, которые на меня напали, так это обычные уличные грабители. Их тут полно и их никто не ловит.

— Обычные, — хохотнула я. — Так и не знаешь, дойдешь до дома вечером или нет… Впрочем, это нигде не исключение. — Сделав это глубоко философское заключение, я насторожилась: — Вы куда? Дорога там!

— Нам нужно купить палатку и все остальное. Забыли?

А, нет. То есть да, но палатка так палатка? У меня же нет выбора, и у Делано его нет тоже. Пока я прикидывала возможный вариант развития событий, машина свернула направо и протиснулась в узкий проулок. Я гадала — застрянет или нет, но куда там, что значит опыт. Или: значит, у Делано есть машина, хоть какая, но есть, и ездит он не по пригороду, где мой дед разводил попугаев и занимал направо и налево миллионы на свои эксперименты, а по центру Каруны. Так-так.

Какая-то вздорная тетка выскочила из-под колес и побежала перед машиной, что-то крича и грозя при этом нам кулаком. Я сомневалась, что Делано ее зацепил, больно уж она была прыткая, но развитие конфликта было заманчивым: Делано с непроницаемым лицом ехал себе дальше, тетка бегала и верещала, проулок кончился, и я спросила:

— Что это было?

— Да ничего, она просто хотела денег.

— За что? За проезд по ее территории?

— Вроде того, — усмехнулся Делано. — Это Ифрикия. Здесь нужно жить…

Как-то много становилось философии, и я решила — это потому, что мы усиленно притворяемся, что не было ни подсобки, ни поцелуя в машине. Подсобка, конечно, осталась тайной, хотя Лайелл что-то там попытался выяснить, в машине были свидетели — мафиозо и попугай. Я не знала, что хуже.

— Птица, та, которая в клетке за нами, не начнет повторять что-нибудь? — сочла необходимым прояснить я. — Если дед одного попугая обучил, где гарантия, что и этот не запомнит что-нибудь ему совершенно ненужное?

— Это не одного дня дело, доктор Крэсвелл. Вон там нужный нам магазин.

Пока я выбиралась из машины, засекла и мальчишку. Кажется, он был весьма озадачен, зачем мы вообще сюда приехали, а я оглянулась и — о, какая идея!

— Сейчас мы от него отвяжемся. Пошли?

— Куда? — спросил Делано и полез за попугаем.

— Да оставьте вы его! — вполголоса затараторила я, хватая Делано за рукав. — Видите, там… не крутите башкой! Мы остановились как раз у какой-то гостиницы. Зайдем туда, сделаем вид, что… ну, не маленький, сами все понимаете, только делать мы ничего не будем, просто прикинемся, а сами выйдем через другой выход и отправимся по своим делам.

— А как же машина?

— Арендуем другую. Все равно эта уже засвечена.

— Вы меня удивляете, — пробормотал Делано, но от идеи потащить с собой в гостиницу попугая не отказался. — Во-первых, нам нужна клетка. Во-вторых, он здесь сжарится. Деньги ваши, доктор Крэсвелл.

— Дэй, — сдалась я. — Но учтите, это лишь для того, чтобы вы не вздрагивали каждый раз, думая, что вызываете духа.

Хихикать я перестала, как только мы зашли в этот отель. Ну, это была гостиница, но уже в холле мне сделалось дурно. Обшарпанные стены, духота, трещащий вентилятор, на листе надпись от руки «Принимаем только наличные!», за стойкой сонный администратор с ароматами перегара и откормленный таракан.

— Сколько? — спросил администратор, не открывая глаз.

— Два часа, — не моргнув глазом, соврал Делано и обернулся ко мне: — Давайте деньги.

Меня подмывало съязвить по поводу скорострельности, но я полезла в карман, молясь, чтобы денег хватило. Наличку я с огромным удивлением сняла в аэропорту, потому что еще в самолете успела наслушаться разговоров о постоянной необходимости чаевых, но налички было не так уж и много…

— Все, что у меня есть, — сказала я, вываливая на стойку помятые купюры и монеты. Монеты! Я не видела их лет десять!

К моему удивлению, администратор, пересчитав деньги, часть сгреб под стойку, остатки подвинул ко мне. Честность меня поразила до глубины души, я разве что не прослезилась. Делано стоял рядом и рассматривал трещины в потолке.

— Ну, время пошло? — не сдержалась я и дернула его за рукав. За эту выходку я обозлилась, мог бы предупредить, хотя — он же не знал? И вообще, у него есть хоть какие-то свои средства? Он ведь что-нибудь ест и живет где-то, не под деревом же. — И так, чтобы этот потолок обвалился!

Администратор положил на стойку ключ с деревяшкой, на которой белой краской намалевали номер комнаты. Я схватила ключ, Делано вцепился в клетку, и мы направились на второй этаж.

— Мне надо было сразу сказать, — вздохнул Делано. — Но я не знал, что вам взбредет в голову эта мысль. И все равно, вы бы сняли побольше денег, а так у нас будет всего два часа.

— Какие два часа? — Я развернулась на узкой замызганной лестнице, злая как тысяча тещ и совершенно забыв о том, что еще минут двадцать назад я сама раскрашивала себе перспективы. — Я сказала — это только для мафии! Не собираюсь я с вами спать!

— Два часа форы. Пройдем по коридору и спустимся по черному ходу.

Хоть бы возразил или обиделся, но нет же. Ну хорошо.

— А ключ?

— По пути закинем на стол в нашем номере.

«В нашем!» Невероятный паршивец. И, кажется, в нем есть авантюрная жилка, а выглядит таким простачком. Внешность обманчива, но и альфонс из него ничего…

— Привыкать начинаете, — покачала головой я и не пояснила, что я имею в виду. Пусть мучается.

Но зачатки совести в этом человеке я пыталась пробудить напрасно. Мы прошли по коридору, ужаснулись каморке, за которую я отдала какую-то пока непонятную сумму, спустились вниз и вышли в очередной проулок, где сосредоточенно рылся в помойке местный бомж и целовалась какая-то парочка.

— Это Ифрикия, — в который раз пояснил Делано. — У вас не так?

— Я как-то мало имею опыта посещений гостиниц на час и подворотен… Занимаюсь другими делами.

— Ну да, — серьезно покивал Делано, — вы же маг.

— Инженер, — поправила я. — Но пару проклятий знаю.

Обычно люди смеются — как если бы врач, к примеру, посоветовал влюбиться или посмотреть гороскоп. Но Делано отшатнулся и побледнел, из чего я сделала вывод — у них тут примерно так и лечат. Как он говорит — это Ифрикия?

— Вам никогда не приходило в голову отсюда уехать? — внезапно спросила я. — У вас есть образование, вы даже пытались защитить докторскую, пусть и проиграли обычному попугаю. Вот это все, — я обвела рукой переулок и брезгливо обошла чей-то одинокий ботинок, — вам не надоело?

Делано ничего не ответил. Я нетактична? У них тут патриотизм и гордость? Все может быть.

Магазин туристических товаров был полон народа. Кого тут только не было! И местные — их легко можно было узнать по загару, и туристы. И все скупали кто что. Я даже растерялась немного, а Делано сунул мне в руки клетку и куда-то исчез. Делать мне было нечего, я села на пыльный подоконник, поставила клетку рядом с собой и принялась качать ногой.

— Стр-р-расть, — услышала я. — Стр-р-расть и р-р-ревность!

— Заткни клюв, — посоветовала я. Попугай оказался говорящим. Но хотя бы он не ругался нецензурно, а то слышала я и такое.

— Гор-р-рячо! Откр-р-ровенно!

Мимо меня прошла туристка, держа за руку девочку лет восьми, и я отвернулась. Не мой это попугай и я его этому не учила.

— Жар-р-рко!

Я закрыла лицо ладонью. Лексикон попугая не то чтобы сильно смущал, но звучал вызывающе. Сейчас он разойдется и устроит тут…

— Ор-р-ргия!

— Еще одно слово, и твой словарный запас пополнится, — пригрозила я. — Словами «гроб» и «похороны». Правда, сказать ты их уже не успеешь.

— Ар-р-р, моя! — выдал попугай напоследок и замолк. Я удержала желание треснуть по клетке кулаком и напомнила себе, что это всего лишь птица. И мозги у нее птичьи. Где же она, интересно, жила?

— Антр-р-ракт! — подсказал попугай, и все стало на свои места.

Народ суетился. Выскочил продавец и объявил, что какой-то товар закончился. Поднялся своеобразный бунт, задние ряды напирали, передних придавили, кто-то вопил, наблюдать за всем этим с моей позиции у окна было даже интересно, вот только солнце переместилось и начало припекать мне спину, поэтому попугая я передвинула в тень. Делано так и не появился. Сбежал? Но он оставил мне попугая, это что, был какой-то обманный маневр?

Это вот так он меня обвел вокруг пальца?

— Разочарование.

Мне показалось, что попугай согласно кивнул.