Глава седьмая

Общими усилиями мы стащили Делано с окна. Выглядел он потрепанным и несчастным до крайности, я даже прониклась сочувствием.

— Он был вам дорог? — спросила я.

— Да я его терпеть не мог.

Ни разу не удивительно.

— Он обгадил мою докторскую диссертацию.

Вот оно что, понимающе закивала я. Ясно, значит, я у него бельмо на глазу персональное.

— Хорошая же была диссертация, если даже птица не удержалась. Тогда чего вы орали?

— Может, вы все-таки уберетесь отсюда? — неприязненно спросила миссис Ноу. Она, к счастью, накинула тряпки на попугайские клетки, и уцелевшее наследство деда заткнулось наконец. — Вы, доктор Крэсвелл, можете остаться…

— Да нет, я, пожалуй, тоже пойду, — пробормотала я, глядя, как Делано на негнущихся ногах выползает из комнаты. — Всего доброго, не провожайте.

На лестнице была тьма. Наверное, весь дневной лимит социальной помощи государства дом исчерпал. Делано тоже осторожничал, я слышала, как он спускается, даже не ругаясь.

— Лайелл? Мистер Делано? Хоть кто-нибудь!

— Я здесь, Дэй, — отозвался мой предусмотрительный брат и включил фонарик на мобильном. Тени, спасибо за то, что вы так щедро одарили этого человека мозгами. У меня был точно такой же телефон, только другого цвета, но ума явно недоставало. — А твой телефон где?

— Мистер Делано, — окликала я. — Лайелл, не дай ему уйти. Он нам нужен.

Понимать с полуслова — бесценно. Судя по тому, что Делано на что-то налетел и все-таки выругался, Лайелл подставил ему коляску под ноги.

— Как вы неаккуратно, сэр. Давайте руку, не надо так выражаться при даме.

— Лайелл, я нашла.

Телефон в руке брата дрогнул. Я тоже. Как сказать о том невообразимом кощунстве, которое учинил больной на голову дед, и как сказать, что то, за чем мы приехали, теперь принадлежит не нам, а Делано? И главное, чтобы сам Делано об этом не узнал.

— Вот и отлично. — Тени, благословите вы эту светлую голову. — Значит, покажешь мне все фото в отеле. Мистер Делано, куда же вы, вас подвезти?

Я давно перестала пытаться себе объяснять, как работает логика Лайелла. Как он по моим намекам, обрывкам фраз, зная, куда я пошла, все понял и сделал так безупречно, что я сама бы не догадалась?

На всякий случай я вцепилась Делано в рукав и попросила:

— Выкатите коляску, будьте добры. Тут какие-то колдобины по всему дому.

То ли потому, что его действительно пришибла новость про птицу, то ли потому, что я не язвила, но Делано послушался. Я шла, одной рукой держа его за рукав, второй направляя коляску, и думала: как мне все аккуратно разрулить? Проще оставить Лайеллу, он мастер.

— Вы говорили про деньги, сэр. Обсудим? Только, конечно, не здесь. Если вам так нужны эти птицы…

— Уже не нужны, — буркнул Делано потерянно и остановился напротив машины. — Ну, здесь все сами сделаете, без меня. Рад был познакомиться, мне говорили, что на Островах хамы, были неправы. Преуменьшали.

Я открыла было рот, но тут же захлопнула. Делано я не отпускала. Нельзя, убежит — и все. И договориться мы не сможем, если только…

— Что же, тогда, если память меня не подводит, мы можем заявить, что выкупаем у вас долю в наследстве?

Если только Лайеллу не откажет смекалка, но скорее небо на землю рухнет.

Делано вздохнул и выдернул руку. Я обиженно надулась, но вмешиваться в переговоры не стала. Лайелл ждал, Делано раздумывал, водитель и пара охранников терпеливо скучали поодаль.

— Поехали, — вдруг заявил Делано. — Поговорим по дороге. В Каруне у меня еще есть дела.

Вроде бы никуда он не собирался, вспомнила я, но мог соврать либо сейчас, либо тогда. Я залезла в салон, пристегнулась, помогла пристегнуть коляску и ремень Лайеллу, жестом приказала охране опустить перегородки. Отличные условия, ничего не скажешь, машина новехонькая и дорогая, еще бы, тут ездят миллионеры и мы.

— В общем, — нехотя начал Делано, — меня интересует только одна птица.

— Бимпо, — кивнула я.

— Да. Но он улетел.

— Есть шанс, что вернется?

Когда Лайелл консультировал полицейских, это было красиво. Почти как в кино, где одним словом сыщик пригвождает к стенке всех несогласных. Но я это видела только в записи, а вживую эффект был просто потрясающий.

— Практически нулевой. Но все возможно.

— Мы выкупаем все, что есть в наличии на данный момент, — хмыкнул Лайелл. Разумеется, ему хватило доли секунды понять, что наша штучка имеется, и плевать на этого попугая. — А если птица вернется, делайте с ней что хотите. Хоть жарьте, хоть варите.

— Мне нужна его клетка.

— Нет, — категорически отрезала я. Может, и зря, потому что Делано поднял голову и уставился на меня. — Что?

— Клетку оставьте.

— Так не пойдет, — металлическим голосом объявил Лайелл. И опять он понял без лишних объяснений, по моей реакции, где вожделенная ценность. И еще кое-что понял, но только он, а не я. — Или вы сейчас выкладываете все как есть, или я вас высаживаю, подаю заявление в нотариальную контору, и уверяю вас, мы ведь оплатим все полностью прямо завтра. Они будут рады. Так как?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Делано думал. А я рассматривала его и отмечала, что симпатичный же парень. Почему все симпатичные парни вокруг или женатые, или идиоты, или мой брат?

— Зачем вам птица, мистер Делано? Только не начинайте рассказывать, что она нанесла вам такую глубокую травму, что вы с нетерпением ждали кончины деда, чтобы открутить ей башку.

— Вот как? Как раз хотел, — невесело пошутил Делано. — Нет, птица нужна для другого.

— И клетка.

— И клетка. — Он внимательно посмотрел на Лайелла, а по мне так, мазнул взглядом. — В общем… если уж выбирать компаньонов, то лучше вас.

— А какая альтернатива? — прищурился Лайелл.

— Вам этого лучше не знать. К счастью, они пока тоже ничего не знают, мы договорились только о том, что они дают мне денег для оплаты долгов. Но без их финансирования…

Машина подпрыгнула на ухабе, и только поэтому я не успела влезть с умным замечанием.

— А в долг они вам дают под вашу почку? Мистер Делано…

Лайелл был разочарован. Лайелл был очень разочарован. Мол, я к тебе со всей душой и с открытым сердцем, а ты делаешь из меня дурачка без всякого уважения.

Машина опять подпрыгнула — мы проезжали какой-то мост. Наш отель был на берегу реки, мутной и чахлой, но считалось, что номер видовой. Стоил он по этой причине как половина крыла самолета.

— Попугай знает, где спрятан клад.

Сказав это, Делано придал лицу самое честное выражение. Может, считал, что мы это съедим. А может, действительно, если он выбирает между местными мафиози и богатыми по меркам Гануа иностранцами… Мы его хотя бы вряд ли убьем.

— Доктор Крэсвелл заставил его заучить инструкцию. Не спрашивайте, как ему это удалось. И он не знал, кстати, что об этом известно мне. Все, что я знаю, отрывки. Их недостаточно, но Бимпо болтал.

— Вам? — не поверила я. — Ладно, дед был слегка прибабахнутый. Вы откуда об этом знаете?

— Потому что я вместо ветеринара. Я беру намного дешевле и мне половина района должна…

Учитель биологии подрабатывает как может. Я переглянулась с Лайеллом: он как, верит?

— А при чем тут клетка?

— Там игрушки. Я выяснил это случайно, но не до конца… если их предлагать Бимпо в каком-то особом порядке, он выдаст место связным текстом. Ну, как на это способен попугай.

Лайелл махнул рукой. Мне показалось, что он принял решение без моего участия, и не то чтобы я не доверяла его мнению, нет. Какой клад, какие попугаи, точнее, один попугай, ищи его теперь хоть остаток жизни! Либо своей, либо его. У нас куча дел, и мы не намерены тут торчать, гоняясь за какими-то кладами. Кроме того, дед мог и пошутить. Если вспомнить его увлечение погребальным барахлом — он не за сокровищами собирался, а на тот свет.

— Мистер Делано… Понятно, что ваша сделка с бандитами от отчаяния. И, надо заметить, вам повезло, что теперь ее можно отменить и сказать, что куш уплыл — даже не конкретизировать. Нам нужна ваша часть наследства, и мы готовы предложить за нее… десять миллионов пиастров. Остальные птицы ведь вам не нужны? Это выгодно вам и невыгодно нам, но это не ваша забота.

— Нет. Если Бимпо вернется…

— А если нет?

Это тупик. Разговор умного человека с упрямым. Говоря проще: разговор человека с ослом.

— Ваши условия?

Лайелл умел торговаться. Мы уже подъезжали к отелю, насколько я видела, да, а Зака мы так и не встретили.

— Вы выкупаете мою долю, забираете птиц, а мне остается клетка. Вы даете мне в долг… примерно двадцать миллионов пиастров на поиски, а я возвращаю вам все ну, допустим, в двойном размере. В тройном. — И Делано покосился на наш мешок с драгоценностями, который покоился на коленях у Лайелла.

Лайелл засмеялся. И это был не тот смех, который я так любила. Даже мне стало жутенько, что говорить о Делано. В свете лампочки под потолком салона было видно, как он побледнел.

— Мистер Делано! Птицы нет, что за клад, вы не знаете, одни догадки, как искать попугая — тоже, и вы предлагаете нам вложиться в такое дело? Я боюсь разбить вам розовые очки. Если бы на моем месте сейчас сидел не доктор права, а глава местной мафии, он сказал бы вам то же самое. Мы выкинем деньги на ветер.

Машина взлетела к подъезду отеля и затормозила.

— Завтра ждем вас до десяти утра, — закончил Лайелл и посмотрел на часы. Ни дать ни взять — прием у премьер-министра окончен. — В десять мы отправляется в нотариальную контору, а затем едем домой.

И он указал Делано на дверь машины, за которой маячил вооруженный охранник.